Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

aquila

Мои книги

Вы можете поблагодарить автора за уже написанные книги или оказать содействие в написании новых, сделав перевод на карту Сбербанка № 4276 5500 5244 3929





Collapse )
aquila

«Концентрическая» теогония в каббале

Наряду с «вертикальной» теогонией, представляющей развёртывание мира божественных сфирот сверху вниз и параллельное развёртывание мира демонических сфирот, в «Зогаре» присутствует и «концентрическая» теогония, в которой божественное изображается в виде ядра, окружённого демоническими скорлупами. «Зогар» с разной степенью успеха пытается объединить эти два представления разного происхождения, первоначально не имевшие между собой ничего общего.

«Концентрическая» теогония возникла в кругах Хасидей Ашкеназ, создавших в XII-XIII вв. ряд текстов, объединяемых под заголовком «Сод га-эгоз» («Тайна ореха»). Исходными точками для них послужили приписывавшаяся Соломону фраза: «Я сошёл (синод.: сошла) в ореховый сад (ginnat ’egoz)» (Песн. 6, 11), а также описание видения Иезекииля: «И я видел, и вот, бурный ветер (ruaḥ sə‘ara) шёл от севера, великое облако (‘anan gadol) и клубящийся огонь (’eš mitlaqqaḥat), и сияние (noga) вокруг него» (Иез. 1, 4).

В строении ореха еврейские пиетисты Германии увидели точный аналог видению Иезекииля. Орех имеет четыре скорлупы, которые соответствуют четырём явлениям, окружающим божество, т.е. Ветру, Облаку, Огню и Сиянию (Зогар, III, 227a-b, Райя мегемна). Внутренность ореха разделена на четыре части, которые соответствуют четырём святым животным (керувам), а средняя перегородка – это божественный престол.

В каббале эти идеи Хасидей Ашкеназ вылились в концентрический образ структурных отношений божественного и демонического миров. Божественный мир – это ядро или мозг (евр. mo’aḥ, арам. moḥa), его облегают демонические скорлупы (евр. qəlippot), ближайшая из которых – Сияние (noga):

šlmh mlkh kd nḥyt l‘mq’ d’gwz’
Когда царь Соломон спустился в глубину ореха,

Как написано: «Я сошёл в ореховый сад» (Песн. 6, 11),

nṭl qlyph d’gwz’ w’stkl bkl ’nwn qlypyn
Он взялся за скорлупу ореха, рассмотрел все эти скорлупы

wyd‘ dkl ’nwn ‘nwgyn dhnhw rwḥyn qlypyn d’gwz’
И понял, что вся радость духов – скорлуп ореха –

l’w ’yhw ’l’ l’tdbq’ bbny nš’ wl’st’b lwn
В том, чтобы прилепляться к сынам человеческим и осквернять их.



wkl’ ’ṣṭryk qwdš’ bryk hw’ lmbry b‘wlm’ wl’tqn’ ‘lm’ bhw
Святому, благословен он, надлежало создать в мире всё и устроить мир в нём.

wkl’ mḥ’ lgw wkmh qlypyn ḥpy’ lmwḥ’
Всё состоит из ядра внутри и нескольких скорлуп, покрывающих ядро.

wkl ‘lm’ kh’y gwwn’ ‘yl’ wtt’
И таков весь мир – вверху и внизу,

mryš rz’ dnqwdh ‘l’h ‘d swp’ dkl drgyn klhw
От начала тайны вышней точки до конца всех степеней.

(Зогар, I, 19b)
aquila

«Фрегат “Паллада”»: знакомство с бушменами

Я обогнул утес, и на широкой его площадке глазам представился ряд низеньких строений, обнесенных валом и решетчатым забором, – это тюрьма. По валу и на дворе ходили часовые, с заряженными ружьями, и не спускали глаз с арестантов, которые, с скованными ногами, сидели и стояли, группами и поодиночке, около тюрьмы. Из тридцати-сорока преступников, которые тут были, только двое белых, остальные все черные. Белые стыдливо прятались за спины своих товарищей.

Здесь была полная коллекция всех племен, населяющих колонию. Толпа окружила нас и с бо́льшим любопытством глядела на нас, нежели мы на нее. Особенно негры и кафры смотрели открыто, бойко и смело, без запинки отвечали на вопросы. Нередко дружный хохот раздавался между ними от какой-нибудь шутки, и что за зубы обнаруживались тогда! «Есть ли у вас бушмены?» – спросил я. «Трое», – отвечал смотритель. «Нельзя ли посмотреть?» Он что-то крикнул: в углу, у забора, кто-то пошевелился. Смотритель закричал громче: в углу зашевелилось сильнее. Между черными начался говор, смех. Двое или трое пошли в угол и вытащили оттуда бушмена. Какое жалкое существо! Он шел тихо, едва передвигая скованные ноги, и глядел вниз; другие толкали его в спину и подвели к нам. Насмешки сыпались градом; смех не умолкал.

Перед нами стояло существо, едва имевшее подобие человека, ростом с обезьяну. Желто-смуглое, старческое лицо имело форму треугольника, основанием кверху, и покрыто было крупными морщинами. Крошечный нос на крошечном лице был совсем приплюснут; губы, нетолстые, неширокие, были как будто раздавлены. Он казался каким-то юродивым стариком, облысевшим, обеззубевшим, давно пережившим свой век и выжившим из ума. Всего замечательнее была голова: лысая, только покрытая редкими клочками шерсти, такими мелкими, что нельзя ухватиться за них двумя пальцами. «Как тебя зовут?» – спросил смотритель. Бушмен молчал. На лице у него было тупое, бессмысленное выражение. Едва ли он имел, казалось, сознание о том, где он, что с ним делают. Смотритель повторил вопрос. Бушмен поднял на минуту глаза и опустил опять.

Я давно слышал, что язык бушменов весь состоит из смеси гортанных звуков с прищелкиванием языка и потому недоступен для письменного выражения. Мне хотелось поверить это, и я просил заставить его сказать что-нибудь по-бушменски. «Как отец по-вашему?» – спросил смотритель. Бушмен поднял глаза, опустил и опять поднял, потом медленно раскрыл рот, показал бледно-красные челюсти, щелкнул языком и издал две гортанные ноты. «А мать?» – спросил смотритель. Бушмен опять щелкнул и издал две уже другие ноты. Вопросы продолжались. Ответы изменялись или в нотах, или в способе прищелкиванья. Совершенно звериный способ объясняться! «И это мой брат, ближний!» – думал я, болезненно наблюдая это какое-то недосозданное, жалкое существо. «Они, должно быть, совсем без смысла, – сказал я, – ум у них, кажется, вовсе не развит». – «Нельзя сказать, – отвечал смотритель, – они дики и нелюдимы, потому что живут в своих землянках посемейно, но они очень смышлены, особенно мастера слукавить и стащить что-нибудь. Кроме того, они славно ловят зверей, птиц и рыбу. Зверей они убивают ядовитыми стрелами. Вообще они проворны и отважны, но беспечны и не любят работы. Если им удастся приобрести несколько штук скота кражей, они едят без меры; дни и ночи проводят в этом; а когда всё съедят, туго подвяжут себе животы и сидят по неделям без пиши».
aquila

«Фрегат “Паллада”»: как пьют русские и англичане

Доктор Ведерхед за обедом опять был очень любезен. Тут пришли некоторые дамы, в том числе и его жена. Нехороша – Бог с ней: лет тридцати, figure chiffonnе́e. Про такие лица прибавляют обыкновенно: но очень мила; про эту нельзя сказать этого. Как кокетливо ни одевалась она, но впалые и тусклые глаза, бледные губы могли внушить только разве сострадание к ее болезненному состоянию. Из их нумера часто раздавались звуки музыки, иногда пение женского голоса. Играли на фортепиано прекрасно: говорят, это он.

Доктор этот с первого раза заставил подозревать, что он не англичанин, хотя и служил хирургом в полку в ост-индской армии. Он был чрезвычайно воздержан в пище, вина не пил вовсе и не мог нахвалиться нами, что мы почти тоже ничего не пили. «Я всё с большим и большим удовольствием смотрю на вас», – сказал он, кладя ноги на стол, заваленный журналами, когда мы перешли после обеда в гостиную и дамы удалились. «Чем мы заслужили это лестное внимание?» – «Скромность, знание приличий…» – и пошел. «Покорно благодарим. А разве вы ожидали противного?..» – «Нет: я сравниваю с нашими офицерами, – продолжал он, – на днях пришел английский корабль, человек двадцать офицеров съехали сюда и через час поставили вверх дном весь отель. Прежде всего они напились до того, что многие остались на своих местах, а другие и этого не могли, упали на пол. И каждый день так. Ведь вы тоже пробыли долго в море, хотите развлечься, однако ж никто из вас не выпил даже бутылки вина: это просто удивительно!»
aquila

ДК «Невский» и окрестности

Ныне пребывающий в (относительно приличном) запустении дворец культуры «Невский», куда и я в детстве хаживал – сначала на пионерские концерты, а потом на выступления музыкального коллектива «Алиса».


Collapse )