Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

aquila

Мои книги

Вы можете поблагодарить автора за уже написанные книги или оказать содействие в написании новых, сделав перевод на карту Сбербанка № 4276 5500 5244 3929





Collapse )
aquila

130-я годовщина смерти Ивана Гончарова

Великий русский писатель ушёл из жизни 15 (27) сентября 1891 г.







Звание классика русской литературы Гончаров заслужил в первую очередь тремя своими романами – «Обыкновенная история» (1847 г.), «Обломов» (1859 г.) и «Обрыв» (1869 г.) (любопытно, что все три начинаются с Об-).


Collapse )
aquila

Демоническое происхождение мессии в каббале

Каббалист Иосиф Хамаданский, близкий к кругу авторов «Зогара», подробно описывает сексуальные связи между Яхве и Лилит (под разными именами): «В своём комментарии на Книгу Бытия Иосиф Хамаданский сообщает, что Святой, да будет он благословен, взял двух жён – Шхину и “нечистую” (š’ynw šl ṭhrh), иначе известную как Лилит. Он не предлагает никакого пояснительного предисловия или теологической апологии для этой истории, вероятно, предполагая её самоочевидность… В другом тексте, однако, Иосиф Хамаданский драматизирует разницу между двумя отношениями таким образом, что он представляет страсть Святого, да будет он благословен, к Лилит как непреодолимую, очевидно гораздо более сильную, чем его страсть к законной супруге. Свои сношения с Шхиной он осуществляет открыто, “ибо все знают, что она – его жена и супруга”, в то время как сношения с “наложницей” осуществляются “тайно, ночью, ради чести его жены”… Демоническая супруга соглашается на связь, только назначив цену: божественное согласие с тем, чтобы отпрыск их союза “правил в твоём царстве” ([yš]lṭw bmlkwtk). Святой, да будет он благословен, очевидно неспособный сопротивляться силе своей страсти к наложнице, принимает это условие, заверяя её в моавитском происхождении дома Давида. Удивительное следствие этой истории: конечный искупитель, мессия из дома Давидова будет плодом непреодолимой страсти божественной Личности к демоническому Иному»[1].

Мнение каббалистов о демонической природе мессии было подготовлено уже Еврейской Библией и мидрашами, которые много говорят о роли запретных половых связей и связей с нееврейскими женщинами в мессианской родословной, начиная с праотцов еврейского народа. Так, Авраам был женат на своей единокровной сестре Сарре (Быт. 20, 12), его сын Исаак – на своей двоюродной племяннице Ревекке (Быт. 24), сын Исаака Иаков – на своих троюродных племянницах, родных сёстрах – Лии и Рахили (Быт. 29-30). Подобные близкородственные связи запрещены законом Моисеевым.

Первой женой сына Иакова Иуды была хананеянка, дочь Шуева (Быт. 38, 2; 1 Пар. 2, 3), родившая ему троих сыновей – Ира, Онана и Силома, из которых двое старших умерли, не оставив потомства. Второй женой Иуды стала его выдавшая себя за блудницу невестка Фамарь, бывшая жена его сыновей Ира и Онана (Быт. 38). По закону Моисееву такой союз карается смертью: «Если кто ляжет с невесткою своею, то оба они да будут преданы смерти: мерзость сделали они; кровь их на них» (Лев. 20, 12). О происхождении Фамари в Еврейской Библии ничего не говорится – возможно, она была хананеянкой или арамеянкой. Фамарь родила Иуде сыновей Фареса и Зару, от первого из которых произошёл царский род Иудеи (Фарес – Есром – Арам – Аминадав – Наассон – Салмон – Вооз – Овид – Иессей – Давид).

Вооз женился на моавитянке Руфи после того, как та залезла к нему в постель: «И она пришла тихонько, открыла у ног его и легла» (Руфь. 3, 7) («ноги» – эвфимистическое обозначение гениталий). Согласно талмудическому трактату «Назир», она была внучкой моавитского царя Еглона, убитого израильским судьёй Аодом (Суд. 3, 12-25). Еглон, в свою очередь, был потомком моавитского царя Валака (Числ. 22-24) (Назир, 23b, 10). Руфь стала прабабкой царя Давида (Руф. 4, 13-22).

О матери Давида и обстоятельствах его рождения Еврейская Библия ничего не говорит. Данный пробел заполняет мидраш «Ялкут ха-Махири», представляющий собой сборник толкований на Книгу Псалмов, изданный рабби Махиром бен Абба Мари в Провансе в XIV в., но отражающий более ранние предания.

Комментируя фразу «Вот, я в беззаконии зачат, и во грехе родила меня мать моя» (Пс. 50, 7), которую Книга Псалмов вкладывает в уста Давида, «Ялкут ха-Махири» сообщает: «Иессей воздерживался от половых отношений со своей женой три года, а по прошествии трёх лет он приобрёл красивую рабыню и воспылал к ней страстью. Он сказал ей: “Дочь моя, приготовься к сегодняшней ночи, чтобы ты вошла ко мне и получила свободу”. Рабыня пошла и сказала своей госпоже: “Спаси себя, мою душу и моего господина от ада!” Госпожа спросила её: “Что случилось?” Рабыня всё ей рассказала. Госпожа сказала: “Дочь моя, что я могу сделать, если он не прикасался ко мне уже три года?” Рабыня ответила: “Я дам тебе совет. Приготовься, и я тоже приготовлюсь, и сегодня ночью, когда он скажет закрыть дверь, ты войдёшь, а я выйду”. И так они и сделали. Ночью рабыня встала и погасила свет. Потом она пошла закрыть дверь, и, когда она выходила, её госпожа вошла. Госпожа была с ним всю ночь и зачала Давида. Из-за любви Иессея к рабыне Давид выделялся рыжиной среди своих братьев. По прошествии девяти месяцев, когда они увидели, что он рыж, её сыновья хотели убить её и её сына Давида. Иессей сказал им: “Оставьте его, и он будет слугой и пастухом для нас”»[2].

Из этого рассказа следует, что Давид был как бы сыном двух матерей и унаследовал свою внешность от служанки – предположительно нееврейки. Как и в прочих рассказах о матерях мессии, путь к его рождению ведёт через половое преступление.

Сам Давид противозаконно сошёлся с Вирсавией, когда та была замужем за хеттом Урией (2 Цар. 11). Возможно, она сама была хеттеянкой или хананеянкой. В масоретском тексте 2 Цар. 11, 3 она именуется «Бат-Шева (bat-šeḇa‘), дочь Елиама (’eli‘am)», а в 1 Пар. 3, 5 – «Бат-Шуа (bat-šua‘), дочь Аммиила (‘ammi’el)». Тем же именем в 1-й книге Паралипоменон называется первая жена Иуды: «Сыновья Иуды: Ир, Онан и Силом, – троих родила ему Бат-Шуа (bat-šua‘), Хананеянка» (1 Пар. 2, 3). Совпадение имён жён Иуды и Давида может указывать на их общее нееврейское происхождение.

От союза Давида и Вирсавии родился Соломон, наследником которого стал Ровоам, рождённый аммонитянкой Наамой (1 Пар. 12, 13). Таким образом, будущий мессия будет потомком и Моава, и Аммона, хотя «аммонитянин и моавитянин не может войти в общество Яхве, и десятое поколение их не может войти в общество Яхве вовеки» (Втор. 23, 3).

Моав и Аммон произошли от кровосмесительной связи Лота со своими двумя дочерями после их бегства из Содома (Быт. 19, 31-38). На этом основании Большой мидраш на Книгу Бытия называет Содом местом, откуда происходит мессия: «“Встань, возьми жену твою и двух дочерей твоих, которые находятся (ha-nimṣa’ot) (синод.: у тебя)” (Быт. 19, 15): две “находки”, Руфь и Наама. Рабби Йицхак объяснил: “Я нашёл (maṣa’ti) (синод.: обрёл) Давида, раба моего” (Пс. 88, 21): где я его нашёл? – В Содоме» (Берешит Рабба, 41, 4).




[1] Nathaniel Berman. Divine and Demonic in the Poetic Mythology of the Zohar: The “Other Side” of Kabbalah. Leiden, 2018. P. 204-205.
[2] Цит. по: Ruth Kara-Ivanov Kaniel. Holiness and Transgression: Mothers of the Messiah in the Jewish Myth. Boston, 2017. P. 74.
aquila

Кентавры

Согласно Большому мидрашу на Книгу Бытия, только три первых поколения людей (Адам, Сиф и Енос) имели образ и подобие Бога, а последующие поколения имели вид кентавров: «Аббу Когена Барделу спросили: [Почему Писание перечисляет] Адама, Сифа и Еноса, а потом замолкает? – До того времени они создавались по образу и подобию [Божию], ответил он, а с того времени создавались кентавры» (Берешит Рабба, 23.6).



Collapse )
aquila

Большая победа иудеохристиан в России

Пастор отсудил у прихожан 58 миллионов рублей, но подвергся преследованию безбожного государства.



Collapse )



«Не заботься о том, чтобы нажить богатство; оставь такие мысли твои. Устремишь глаза твои на него, и — его уже нет; потому что оно сделает себе крылья и, как орел, улетит к небу» (Притч. 23:4,5)

Как говорит в таких случаях пастор Роман Савочка, «через румынский кордон трэба було тикать».
aquila

Енох-Метатрон и Илия-Сандальфон

Вероятно, самым ранним источником, упоминающим великого ангела Сандальфона, является талмудический трактат «Хагига» («Праздник»). В нём рабби Элазар, комментируя фразу из Книги пророка Иезекииля «И вот, на земле подле этих животных одно колесо (синод.: по одному колесу)» (Иез. 1, 15), заявляет, что это колесо есть «один ангел, который стоит на земле, а его голова достигает животных». Далее он уточняет: «Его имя Сандальфон… он стоит позади Колесницы и плетёт венцы для своего творца» (Хагига 13b, 4).

Имя Сандальфона часто упоминается в текстах «Хейхалот». Уже в сочинениях Хасидей Ашкеназ в XII-XIII вв. он отождествляется с пророком Илией. Подобное отождествление встречается также в сочинениях сафедских каббалистов, в т.ч. у Моше Кордоверо в «Пардес риммоним» («Сад гранатовых деревьев») и у Менахема Азарии да Фано в «Канфей йона» («Крылья голубя»). Обе эти традиции продолжают ашкеназские каббалисты XVII в. – Нафтали Бахрах в «Эмек ха-мелех» («Глубина царя») и Натан Шпира в «Мегале амукот» («Открыватель тайн»).

В последнем сочинении Сандальфон является обожествлённым Илией, как Метатрон является обожествлённым Енохом, и оба эти великие ангела отождествляются с керувами: «Что касается двух керувов на тверди [см. Ез. 10], он сказал о первом: Он – твой слуга Метатрон, который есть слуга верный; а о втором он сказал: твоё величие [gdlk = 57], что означает сын [hbn = 57], ибо по гематрии Илия [’lyhw = 52] есть сын [bn = 52]»[1].

Метатрон и Сандальфон отвечают за оргазмические секреции Шхины и обеспечивают её благополучное совокупление с Яхве: «Святой, да будет он благословен, поставил двух керувов: Метатрона в мире Творения и Сандальфона в мире Делания. Когда внизу есть женские воды, эти два керува возбуждаются (mt‘wrryn), и мир зависит от них, в противном случае он не мог бы устоять. И это тайна стиха: “Вспомни щедроты твои, Яхве” (Пс. 24, 6), что означает Сандальфона, и “милости твои” (там же), что означает Метатрона. […] Ибо Илия – в Сандальфоне, а Енох – в Метатроне, и они возносят (m‘wrryn) женские воды наверх»[2].

Натан Шпира отождествляет двух великих ангелов с обувью на ногах божественного тела, а обряд снятия обуви в знак отказа от левиратного брака (Втор. 25, 9) толкует как подготовку к божественному совокуплению: «Сапог (mn‘l) и сандалия (sndl) суть тайна Метатрона и Сандальфона: один есть сапог, а другой – сандалия. И тайна снятия (ḥaliṣa) есть снятие [сапога] с мира Делания, где зло преобладает над добром, а тайна сапога есть мир Творения, где зла и добра поровну»[3].

В другом месте тот же автор утверждает, что левиратный брак между собой заключают Метатрон, представляющий Яхве (Зеир анпина), и Сандальфон, представляющий Шхину (Матрониту): «В течение шести дней в неделю миром правят эти два керува – сапог и сандалия, как говорит писание: “Ангелы Божии” (Быт. 28, 12), которые суть шесть дней недели. […] В отношении Метатрона он [Иаков] сказал: “Это врата небесные” (Быт. 28, 17), потому что Зеир пребывает (mqnn) в Метатроне, а Матронита пребывает в Сандальфоне, как говорит писание: “дом Божий” (Быт. 28, 17)»[4].

Подобная точка зрения выражается уже в некоторых лурианских сочинениях XVI в.: «Метатрон называется сапогом, ибо он есть одеяние Зеира в виде сапога. […] Это есть тайна левиратного брака (yybwm), брака (zwwg) Метатрона, ибо, когда мы говорим, не дай бог, о смерти в вышних, это есть сокрытие света, когда он (т.е. Зеир анпин) облекается в Метатрона, который есть князь лика. Он есть тот, который вступает в левиратный брак с Сандальфоном (whw’ hmyybm ‘"y zywwgw bsndlpwn)» (MS Vatican 569, fols 61b-62a)[5]; «Тайна этого в том, что, когда, не дай бог, в вышних есть недостаток, и Зеир не совокупляется со своей Женой (nwqbyh) в мире Эманации (’ṣylwt), он спускается вниз, в мир Творения (yṣyrh), пребывает (mqnn) в Метатроне и облекается (mtlbš) в него, и через него совершает совокупление с Женой (w‘l ydw n‘śh hzwwg bnqbh)» (Шаар ха-песуким)[6].





[1] Цит. по: Agata Paluch. The Enoch-Metatron Tradition in the Kabbalah of Nathan Neta Shapira of Krakow. L., 2013. P. 62.
[2] Ibid. P. 167.
[3] Ibid. P. 157-158.
[4] Ibid. P. 165.
[5] Ibid. P. 160.
[6] Ibid. P. 161, ftn. 373.
aquila

80 лет со дня смерти Марины Цветаевой






Уж сколько их упало в эту бездну,
Разверзтую вдали!
Настанет день, когда и я исчезну
С поверхности земли.

Застынет всё, что пело и боролось,
Сияло и рвалось.
И зелень глаз моих, и нежный голос,
И золото волос.

И будет жизнь с её насущным хлебом,
С забывчивостью дня.
И будет всё — как будто бы под небом
И не было меня!

Изменчивой, как дети, в каждой мине,
И так недолго злой,
Любившей час, когда дрова в камине
Становятся золой.

Виолончель, и кавалькады в чаще,
И колокол в селе…
— Меня, такой живой и настоящей
На ласковой земле!

К вам всем — что мне, ни в чём не знавшей меры,
Чужие и свои?! —
Я обращаюсь с требованьем веры
И с просьбой о любви.

И день и ночь, и письменно и устно:
За правду да и нет,
За то, что мне так часто — слишком грустно
И только двадцать лет,

За то, что мне прямая неизбежность —
Прощение обид,
За всю мою безудержную нежность
И слишком гордый вид,

За быстроту стремительных событий,
За правду, за игру…
— Послушайте! — Ещё меня любите
За то, что я умру.

1913 г.