aquilaaquilonis (aquilaaquilonis) wrote,
aquilaaquilonis
aquilaaquilonis

Categories:

Сколько нам стоили православне братушшке

Во время Царь-голода 1891-1892 гг. умерло полмиллиона русских людей, помощь им присылали из Америки, а султан Искандер III в это время предпочитал заваливать русскими деньгами черногорзге братушшек.





https://www.facebook.com/george.rooke.1/posts/452428688692011


«Иван, подумай прежде о братушшках, чем о себе, а о себе вообще не думай».

И у этого уродства СССР корни – в РКМП.


Задача самостоятельно избавиться от огромного внешнего долга оказалась неразрешимой для черногорского правительства. К началу ХХ в. положение в социально-экономической сфере стало безнадежным. Российский министр-резидент К.А. Губастов доносил в Петербург: «Все решительно, начиная с княжеской семьи и до последнего писаря, живут в долг, не платя ни одного, даже самого ничтожного счета… Мне трудно даже представить…картину того, неподдающегося описанию бедственного положения, в котором находятся в настоящее время здешние финансы»[1; Оп.482. Д.3350. Л.2]. К этому времени уже было ясно, что во всех проблемных ситуациях черногорский двор действовал по одной схеме: когда подходил срок выплаты процентов по займам, а денег в казне не было, срочно заключался новый заем, часто на самых тяжелых условиях. Текущие проценты погашались, но общая сумма долга росла как раковая опухоль. При этом княжеское семейство продолжало тратить казну азартно и широко. Престолонаследник Данило однажды прямо заявил российскому министру-резиденту Щеглову: «<…>Щедрая помощь, бесконтрольно оказываемая Россией княжеству, действует развращающим образом на советников князя Николая, так как она приучает их к мысли, что можно безнаказанно направлять дела вкривь и вкось, ибо все равно, великая покровительница Черногории поможет ей в критическую минуту»[2; Фас. LIA]. Правда, княжич не стал говорить о том, что значительные суммы шли именно на его личные нужды.

В 1899 г. княжество снова оказалось на грани банкротства. Оно было должно 771 тыс. гульденов австрийским банкам, 600 тыс. франков частному банку в Константинополе и более миллиона рублей России[3; Фас. 25. Бр. 1832, 1889 г]. Несмотря на подмоченную почтовой аферой репутацию, Никола в марте 1899 г. обратился за помощью к российскому министру финансов С.Ю. Витте, который решительно отказал. Не скрывая своего раздражения, он писал бесконечные доклады, в которых было подсчитано все, что делалось в пользу княжества: «<...>Денежные субсидии, выдаваемые черногорскому правительству из нашего Государственного казначейства достигают столь крупных размеров, что дальнейшее увеличение сих субсидий представлялось бы, по моему мнению, решительно невозможным. Помимо постоянных расходов в размере около 220.000 рублей в год на содержание в Черногории учебного батальона и полубатареи, духовной семинарии и женского училища, а также на выдачу черногорскому правительству субсидии для уплаты долга Государственному банку и других пособий, единовременные расходы нашей казны в пятилетие 1894-1898 гг. на снабжение Черногории запасами оружия и патронов и на устройство церкви в Никшиче составили около 2.600.000 рублей. Между тем, у нас самих имеются настоятельные нужды первостепенной государственной важности, которые, однако, остаются без удовлетворения по ограниченности средств Государственного казначейства»[1; Оп. 482. Д.3347. Л.21об.-22]. Как ни возражал С.Ю. Витте, черногорская элита не приняла отказа: «Убедившись, что все попытки открыть себе кредит в Европе остаются безуспешны, князь не видит другого для себя выхода, как возобновить ходатайство свое касательно гарантирования императорским правительством займа в одном из частных банков в России», - сообщал К.А. Губастов в МИД 15 сентября 1899 г.[2; Фас. XLVII.Д.2].

Сумма, которую черногорский монарх собирался занять в каком-нибудь российском банке, была немалой. С.Ю. Витте не сомневался, что «гарантия Императорского правительства проектируемому займу будет не номинальной, а действительной»[1; Оп. 482. Д. 3349. Л.5]. В случае с турецкими долгами так и было. Под личные гарантии султана в Оттоманском банке черногорцы заняли около 500 тыс. гульденов и в 1889-1900 гг. перестали вносить платежи. МИД Турции потребовал от черногорского представителя М. Бакича ответа, что будет дальше. Тот заявил, «что князь Николай совершенно лишен в настоящее время возможности производить обещанные Банку уплаты, что он просит Султана не отказать ему в снисхождении, и что в непродолжительном времени он намерен отправиться лично в Петербург в надежде, что Государь Император не откажет ему в великодушной помощи…»[1; Оп. 482.Д. 3349. Л.27об.-28]. То есть, турецким партнерам откровенно объяснили, что возврат долга напрямую зависит от решения русского царя. В таких обстоятельствах давать какие-либо гарантии черногорским займам означало бросать деньги на ветер.

Однако в ноябре 1899 г. министру финансов сообщили, что Николай II поддержал ходатайство князя, правда, на условии, что предварительно российской стороной будет проведена инспекция денежного хозяйства Черногории.

Проверку в начале 1900 г. провел сотрудник российского министерства финансов П. Миллер, ее итоги были доведены до сведения царя. Общий долг княжества составлял тогда 3.290.778 австрийских гульденов. Выплатить его страна в принципе не могла. Причиной такого чудовищного положения П. Миллер назвал два главных обстоятельства: 1) «отсутствие правильной финансовой системы в Черногории» и 2) «возрастание расходов княжеского двора». В отчете были перечислены все долги княжества и раскрыты все подробности почтовой аферы, придуманной престолонаследником Данилой. Интересно, что скромные ресурсы Черногории П. Миллер не считал главной причиной астрономической задолженности: «Княжество далеко не является страной бедной, неспособной развиваться экономически. Правда, Черногория не щедро наделена природными богатствами, но и не обделена ими. Население, которое лишь 20 лет ведет мирную гражданскую жизнь, трудолюбиво и привязано к земле»[1; Оп. 482. Д. 3349.Л. 32-36]. Результатом этой единственной финансовой инспекции стали настойчивые рекомендации России провести реформу финансов, о чем не уставал напоминать князю тогдашний российский министр-резидент П.М. Власов. Перед отъездом П. Миллер провел серию консультаций и разъяснил черногорским чиновникам, что такое бюджет и отчетность, как следует составлять документы и т.д. Но все это было, в сущности, напрасно. По мнению главы русской миссии, для Николы проведение реформы означало «умаление» его прерогатив и личной власти»[1; Оп. 482. Д. 3349.Л. 63]. Поэтому князь упорно мешал созданию прозрачной финансовой системы. Подготовленные его сотрудниками законопроекты Власов считал «фикциями» »[1; Оп. 482. Д. 3349.Л. 87об]. Тем не менее, несмотря на скепсис своих дипломатов, в октябре 1900 г. царь все-таки повелел выдать княжеству из Государственного банка России ссуду в 750 тыс. рублей»[1; Оп. 482. Д. 3350. Л.13-14]. В 1901 г. реформа, наконец, началась. Был издан Закон о государственном бюджете, в котором говорилось не только о принципах расходования народных денег, но и об условиях получения кредитов. Также был принят Закон о Главном государственном контроле, обязанностью которого было наблюдение за исполнением бюджета. На бумаге теперь все выглядело прилично, на деле ничего не изменилось. Не обращая внимания на собственные законы, монарх продолжал тратить черногорские и русские деньги по своему усмотрению.

https://www.facebook.com/george.rooke.1/posts/452621608672719
Tags: Святые Гольштейны
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments