aquilaaquilonis (aquilaaquilonis) wrote,
aquilaaquilonis
aquilaaquilonis

Category:

Юэчжи: восточный рубеж индоевропейского мира и его падение 1

Археологическим выражением тюркско-монгольско-маньчжурской общности, представителей которой китайские источники I тыс. до н.э. называют «восточными варварами» (dōng hú) и «горными жунами» (shān róng), является культура Плиточных могил и Оленных камней, которая ок. 1300-300 гг. до н.э. существовала на пространстве от Забайкалья до Северного Тибета, включая степную Маньчжурию и Внутреннюю, Восточную и Центральную Монголию. Западная граница этого археологического горизонта проходила по Хангайским горам. В расовом отношении его носители были монголоидами. Западнее простирались земли, населённые европеоидными индоевропейцами скифо-сибирской и родственных ей культур, которых китайские тексты с III в. до н.э. именуют юэчжами и усунями. Своих мёртвых они хоронили не в каменных ящиках, как их восточные соседи, а в курганах. Область их расселения включала Западный Саян, Алтай, Западную Монголию, Ганьсу, Турфан, Тарим и Джунгарию.




Примерная граница между индоевропейским и тюркско-монгольско-маньчжурским мирами ок. сер. I тыс. до н.э.


К этому времени восточные соседи индоевропейцев уже перешли от охоты и собирательства к скотоводству. На территории Монголии кости коней, коров, овец и коз появляются на археологических памятниках в ритуальных и кухонных контекстах с XIV в. до н.э. В нашем распоряжении имеются результаты генетического исследования останков 22 ранних скотоводов культуры Плиточных могил и Оленных камней, живших на территории Северной Монголии в 1380-975 гг. до н.э. У 7 из 9 подвергнутых более глубокому анализу было засвидетельствовано употребление при жизни коровьего, овечьего и козьего молока, причём породы крупного и мелкого рогатого скота оказались заимствованными с запада, а не местными.

По аутосомным генам исследованные были в основном потомками охотников-собирателей Прибайкалья, близкими к современным тувинцам и алтайцам, однако у них обнаружилось ок. 7% примеси «скотоводов западной степи» (т.е. индоевропейцев), пришедшей, вероятно, с соседнего Саяно-Алтая. Большинство материнских гаплогрупп были сибирскими (A, B, C, D, G). У 12 мужчин удалось установить отцовские гаплогруппы: десять были носителями Q1a, один – N1c1a и один – R1a1a1b2a2a (R-Z2123). Последний был также по аутосомным генами примерно на 50% «синташтинцем». ( Choongwon Jeong et al. Bronze Age Population Dynamics and the Rise of Dairy Pastoralism on the Eastern Eurasian Steppe // https://www.pnas.org/content/115/48/E11248 ) Отсюда можно заключить, что к XIV в. до н.э. тюрко-монголо-маньчжуры заимствовали у индоевропейцев скотоводство вместе с соответствующими породами скота, причём это заимствование сопровождалось небольшим притоком индоевропейских генов.

О выделении из тюркско-монгольско-маньчжурской общности собственно тюрков можно говорить ко времени выхода на историческую сцену гуннов (кит. сюнну), которые начинают упоминаться в китайских источниках с III в. до н.э. Остатки их языка, сохранённые в китайских текстах, позволяют с надёжностью определить их как преимущественно тюркоязычный народ. Что касается места, где сформировался пратюркский язык, то реконструируемые для него названия растений определённо указывают на плато Ордос в нынешней Внутренней Монголии: «Однозначно по семантике для пратюркского языка реконструируются дуб, ива, липа, лиственница, клён и виноград. Из них ива, липа, лиственница растут как на территории Саяно-Алтайского региона, так и на Ордосе. Анализ ареалов распространения дуба, клёна и винограда приводят нас к совершенно неожиданному результату. Он однозначно указывает на локализацию прародины тюрков на Ордосе, потому что в Саяно-Алтайском регионе эти деревья не растут. Таким образом, данные по лингвистической реконструкции названий деревьев дают тот же результат, что и последние исследования по археологии» (Сравнительно-историческая грамматика тюркских языков. М., 2006. С. 404).





Западными соседями гуннов были юэчжи, как и они, появляющиеся в китайских текстах под таким именем в III в. до н.э. Слово «юэчжи» воспроизводит современное мандаринское чтение (yuè zhī) иероглифов, которыми этот этноним передаётся в китайских текстах (月氏 «луна» + «род» или 月支«луна» + «ветка»). По всей видимости, китайское слово отражает иностранный этноним, первоначальный вид которого не поддаётся реконструкции. Сыма Цянь говорит об обитании юэчжей «между Дуньхуаном и горами Цилянь», т.е. в Ганьсуйском коридоре между Алтаем на севере и Куньлунем на юге, однако есть основания полагать, что в этом месте находился лишь политический центр юэчжей, а сфера их влияния простиралась от Центральной Монголии на востоке до Тянь-Шаня на западе и до Алтая на севере, где знаменитую Пазырыкскую культуру приписывают северным юэчжам.

По свидетельству Сыма Цяня, гунны первоначально находились в зависимости от юэчжей и были обязаны отправлять им в заложники своих царевичей: «В прежние времена [юэчжи] были могущественны и с презрением относились к сюнну… В это время… юэчжи достигли расцвета. Шаньюем у сюнну был Тоумань… У шаньюя был старший сын по имени Маодунь. Позднее у него появился младший сын, родившийся от любимой яньчжи (т.е. хатун). Шаньюй, желая устранить Маодуня и возвести на престол младшего сына, отправил Маодуня заложником к юэчжи» (перевод В.С. Таскина).

Археологическим свидетельством подобной зависимости является распространение с IV в. до н.э. в элитных погребениях Ордоса предметов из драгоценных металлов с изображениями в пазырыкском (скифо-сибирском) зверином стиле. Некоторые исследователи даже предполагают, что ранние тюрки имели правящую династию иранского происхождения: «Ассоциируемое со всеми этими датировками время и место существования и распада тюркского праязыка, как кажется, достаточно хорошо укладывается на широкую территорию между нынешним Ордосом и южным Саяно-Алтаем, в рамках археологической культуры Лоуфань, носители которой занимались отгонным скотоводством на большой территории и которая соседствует с юэчжи, обнаруживает обширные связи с Китаем и более скромные – с пазырыкской (этнически иранской) культурой – причём, скорее всего, они связаны с полученной на какой-то срок пазырыкской по происхождению правящей династией» (Сравнительно-историческая грамматика тюркских языков. М., 2006. С. 783).

Красноречивым свидетельством иранского политического влияния на ранних тюрков служит гуннская титулатура. Титул гуннских царей «шаньюй» (кит. 單于) воспроизводит современное мандаринское чтение иероглифов, которым он передаётся в китайских текстах: 單 shàn «нечётный, единичный» + yú 于 «идти, отправляться». Однако в древности чтение этих иероглифов было иным – tān-wa в западно-ханьском и tār-w(h)a в древнекитайском. По всей видимости, китайское слово воспроизводит тюркский титул *tarxan, имеющий среднеиранское происхождение: согд. tarxān «правитель», хот.-сак. ttarkana- «правитель», ср. индоар. tark- «решать, судить» (< ПИЕ *tl̥k-).

Титул жены шаньюя (переданный в вышеприведённой цитате из Сыма Цяня как яньчжи) восстанавливается для западно-ханьского как γāt-tə̄j и, вероятно, отражает тюркское слово *xatun, также заимствованное из среднеиранского: ср. согд. xuten < *xwatāyn < *hva-tāvyaini – ж.р. от слова *hva-tāvya «господин» (букв. «свое-способный»), широко представленного в среднеиранских языках: согд. xwt’w «царь», парф. ḥwtwy «господин».

Название царского рода гуннов, из которого должен был происходить шаньюй, читалось в западно-ханьском как r(h)wan-dē и, по всей видимости, отражает сак. runde «цари» – мн.ч. от rre «царь».

Другие предполагаемые иранские этимологии гуннских титулов менее определённы, но всё же заслуживают внимания. Это титул наследника шаньюя whrāk-wa (ср. хот-сак. rūkya < *(v)raukya- «правящий»), титул гуннской царевны ka-shjəś (возможно, от ср.-иран. *kančača «девушка»), титул младшего члена царской династии njət Łhəuk (возможно, от *noit-(v)rau-ka- «не правящий»), часть титула шаньюя kā-Łha (ср. сак. kālä < *kāθrya «какой-то титул», крорайн. kāla «царевич»). Другая часть титула шаньюя nak-d(h)ē, по всей видимости, происходит от тох. В ñakte «господин». Здесь же уместно заметить, что тюрк. *tümen «[отряд в] десять тысяч, тумен» происходит от тох. В tumāne «десять тысяч». Иранское происхождение могут иметь имена первых гуннских шаньюев – Тоуманя (dhwā-m(h)anh – ср. авест. taoman- «сила, мощь»), Маодуня (mūh-twə̄nh – ср. раннесак. *mudra- «драгоценность») и Лаошана (rhḗw-daŋh – возможно, от пра-сак. *rauda- «царь» + суф. -na, т.е. «царственный»).

На основании этих данных делается вывод, что у ранних гуннов «титулатура и имена собственные – в меньшей степени тюркские, в большей – иранские, при этом имеются некоторые фонетические основания счесть иранские по происхождению слова уже прошедшими через тюркскую языковую среду. Возможно, иранская титулатура – наследие юэчжийского владычества» (Дыбо А.В. Лингвистические контакты ранних тюрков. Лексический фонд. М., 2007. С. 115).

Сопоставление свидетельств китайских источников о политической зависимости гуннов от юэчжей с выводами лингвистов о преимущественно иранским происхождении гуннской титулатуры позволяет сделать уверенный вывод о том, что юэчжи говорили на восточно-иранском языке, родственном хотано-сакскому и согдийскому.

Иранское происхождение имеют и титулы, использовавшиеся тюрками в послегуннскую эпоху. Титул верховного правителя тюрков и монголов каган (*qaγan), впервые засвидетельствованный китайскими источниками у сяньбийцев в III в. н.э., происходит от ср.-иран. *hva-kama- «самовластный, самодержавный» (hva- «сам», kam- «желать»), ср. согд. xutkame- «правитель» (hva- и hvata- выступают в иранском как варианты одного и того же слова). Что касается титула хан (*qan), то он возник из слова *qaγan в результате его стяжения.

Иранским является родовое имя правителей Тюркского каганата Ашина, означающее «синий» (ср. др.-перс. axšaēna, хот.-сак. aššena, согд. exšene, тж. тох. А āśna – заимствование из хотано-сакского или согдийского). Эта форма имени засвидетельствована в китайских и согдийских источниках, в то время как в собственно тюркских текстах оно передаётся его тюркским переводом kök: «В больших орхонских надписях в повествовании о первых каганах народ, населявший вновь созданную империю, назван kök türk – в обычном переводе “голубые (синие) тюрки”. Не касаясь многочисленных интерпретаций слова kök в этом сочетании, отметим его идеальное семантическое совпадение с реконструированным здесь значением имени Ашина. Явное калькирование имени предполагает неутраченное знание его первоначального смысла и чужеродного происхождения, вполне совместимого с полиэтническими слагаемыми культуры первого Тюркского каганата… Итак, упоминание в орхонских памятниках сочетания kök türk, переводимого мною как “кёки и тюрки”, “ашина и тюрки”, позволяет констатировать присутствие в текстах имени царского рода тюрков и возможное осознание ими, во всяком случае для почти легендарного времени первых каганов, двусоставного характера тюркского племенного союза» (Кляшторный С.Г. Рунические памятники Уйгурского каганата и история евразийских степей. СПб., 2010. С. 189-192).

В число тюркских титулов иранского или другого индоевропейского происхождения входят также шад (*šad < согд. ‘xšyd, ср. авест. xšaya- «править»), ябгу (*yabγu < хот.-сак. yavuga, от yam- «предводительствовать, возглавлять», кушан. yavugo), тегин (*tegin < хот.-сак. digyina, согд. tykyn «царевич»), ишбара (*yšbara < индоар. usvara «князь, господин», заимствованное в оба тохарских языка), багатур (*baγatur < ир. bag «бог» + тох. В atär «герой»), бег, бек, бей, бай и т.п. (*beγ < ср.-перс. baγ «господин»), худай (*xuday < ср.-перс. xwadāy «господь», «господин» < авест. hudå «бог, господь», букв. «благо дающий»). Таким образом, почти все тюркские титулы являются по своему происхождению заимствованиями из индоевропейских языков (в основном восточноиранских).

Как мы видим, индоевропейское (главным образом иранское) влияние сначала на тюркско-монгольско-маньчжурскую общность, а потом уже и собственно на выделившихся из неё тюрков было огромным. Восточные соседи заимствовали у иранцев, в числе прочего, производящую скотоводческую экономику вместе с одомашненными животными (коровами, овцами, козами и конями), колёсные повозки, кочевой образ жизни, кухню, верховую езду, способы ведения войны, а также начала политической организации вместе с соответствующей лексикой.

Продолжение следует
Tags: Индоевропеистика, ККК, Тюркология
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment