aquilaaquilonis (aquilaaquilonis) wrote,
aquilaaquilonis
aquilaaquilonis

Categories:

Воинское сословие у индоевропейцев




Изображение индоевропейского воина на каменной стеле из Лагуно (Италия), ок. 3000 г. до н.э.


В позднем праиндоевропейском языке войско называлось словом *koryos, образованным от *koros «война» (> ср.-ирл. cuire, гот. harjis, др.-сев. herr, нем. Heer, др.-прус. kargis, лит. kãrias, лат. kaŗš, м.б. др.-перс. kāra- «народ, войско»). Производное от него слово со значением «военный вождь» (*koryonos) отражено, среди прочего, в гр. κοίρανος «полководец», др.-сев. Herjan как одном из имён Одина и названии бриттского племени Coriono-totae. В германском от него же был произведён глагол со значением «совершать набег» (др.-сев. herja, др.-верх.-нем. Herian).

От глагольного корня *h2eǵ- «вести» были образованы слова *h2eǵmen- «дружина, войско» (> лат. agmen, индоар. ájman-) и *h2eǵós «предводитель дружины или войска» (> гр. ἀγός, индоар. ajá-).

Последователи военного предводителя в позднем праиндоевропейском могли называться словами *h2entbhi- kʷolos, букв. «ходящий вокруг» (> лат. anculus, гр. ἀμφίπολος, индоар. abhicara-), и *upo-sth2-i-, букв. «стоящий внизу» ( > ср.-ирл. foss (> позднелат. vassalus), индоар. úpasti-). Северо-западом индоевропейского мира ограничены слова *slóugos (др.-ирл. slōg «войско», лит. slaugà «служба», рус. слуга) и *dʰrougʰós (др.-англ. ge-drēag «войско», лит. draũgas «друг», рус. друг).

Праиндоевропейский воин обладал достаточно внушительным арсеналом. Из названий режуще-колющего оружия древнейшим оказывается *h2n̥sis, восстанавливаемое на основании палайск. hasīra- (<*h2n̥si-ro-) «кинжал», лат. ēnsis «меч», индоар. así- «нож, меч», авест aŋhū- «меч» и м.б. гр. ἄορ «меч». Архаичная основа на i с нулевой огласовкой корня и присутствие этого слова в анатолийской ветви гарантируют его ранний праиндоевропейский статус. Его первоначальным референтом должны были быть кремнёвые и костяные ножи и кинжалы, которыми были вооружены воины Хвалынской и Самарской культур V тыс. до н.э.





Кремнёвые и костяные кинжалы (*h2n̥sis) Хвалынской культуры (нач. V тыс. до н.э.)
(1 и 2 – Съезжее, 3 – Липовский Овраг)


В качестве других праиндоевропейских названий ножей и кинжалов с более ограниченным распространением поддаются реконструкции *wēben (> тох. Б yepe (< прото-тох. *wēb-en-) «[режущее] оружие, нож», гот. (мн.ч.) wēpna, др.-сев. vāpn, англ. weapon «оружие» (< прото-герм. *wēb-no-)), *ḱos-trom или *ḱos-dhrom (< *ḱes- «резать» + инструментальный суффикс *-trom или *-dhrom) (> индоар. śástra- «нож, кинжал», алб. thadër «тесло», лат. *castrum > castrō «резать»), *kl̥tḗr (< *(s)kel- «резать») (> лат. culter «нож», индоар. kuṭhāra- «топор»), *kert- (< *(s)ker- «резать») (> индоар. kr̥tí- «нож», авест. kərəti- «нож, кинжал, меч», тох. Б kertte «меч») и *skolma- (> др.-сев. skǫlm «меч», фрак. σκάλμη «нож, меч»). Перечисленные термины со значением «меч» могли приобрести такое значение только после середины II тыс. до н.э., когда в карпато-дунайском регионе были изобретены мечи в строгом смысле этого слова.




Бронзовый кинжал Ямной культуры (IV тыс. до н.э.)


Древнейшее индоевропейское название топора на основании хет. ateš-, atešša- «топор» и др.-англ. adesa «топор» (> англ. adze «тесло») восстанавливается как *h2edʰés. Судя по хеттским рефлексам, оно присутствовало уже в раннем ПИЕ языке V тыс. до н.э. Имеются также термины для топора с более ограниченным распространением – западным – *h2egʷisya- (> лат. ascia «тесло», англ. ax «топор», гр. ἀξίνη «топор») и *sekūr- (от глагольного корня *sek- «сечь») (> лат. secūris, рус. секира) и греко-арийским – *peleḱus (> гр. πέλεκυς, индоар. paraśú-, осет. fœrœt).




Оружие из погребения военного вождя Хвалынской культуры (нач. V тыс. до н.э.) из Криволучья
(1 – кремнёвые наконечники стрел, 2 – боевой топор из порфира, 3 – кремнёвый кинжал)


Наиболее распространённым индоевропейским названием (метательного) копья является слово *ǵʰaisόs, образованное от глагольного корня ǵʰi- «метать» (> др.-ирл. gae «копьё», др.-англ. gār «копьё», индоар. héṣas- «метательное орудие», гр. χαῖος «пастуший посох»). Другие слова с тем же значением включают *ḱel(H)- (> индоар. śalyá- «копьё, наконечник стрелы», ср.-ирл. cāil «копьё», др.-сев. hali «древко», др.-прус. kelian «копьё», гр. κῆλα «древка стрел», алб. thel «шип»), *h2eiḱsmo или *h2eiḱsmeh2 (> лит. iẽšmis «копьё», гр. ἀιχμή «копьё, стрела»), *gʷéru (> лат. verū «копьё», др.-ирл. biur «копьё», ав. grava- «палка») и *ḱúHlos (> индоар. śū́la- «копьё, дротик», пехл. swl’ck «вертелы», арм. slak‘ «копьё, стрела, кинжал»).

Лук и стрелы входят в число древнейших видов оружия, однако их названия поддаются реконструкции только для отдельных индоевропейских ареалов. Для западного ареала можно восстановить слово *h2érkwos со значением «лук и/или стрела» (> лат. arcus «лук», гот. arƕazna «стрела», англ. arrow «стрела»). Термины греко-арийского ареала включают *tóksom «лук» (метонимически от «тис») (> мик.-гр. to-ko-so-wo-ko (= τοξοϝοργοί) «изготовители луков», гр. τόξον «лук», скиф. taxša «лук», ср.-перс. taxš «лук»), *gʷ(i)yéh2 «тетива», «лук» (> гр. βιός (от р.п. *gʷih2ós) «лук», авест. ǰyā «тетива», фарс. zih «тетива», индоар. jyā «тетива») и *h1ísus «стрела» (возможно, первоначально *h1éysus < *h1eys- «приводить в движение») (> гр. ἰός (от р.п. *h1iswós) «стрела», авест. išu- «стрела», индоар. íṣu- «стрела», лит. gijà «нить основы», ц.-сл. жица «нить»).

Из других названий предметов вооружения с ограниченным распространением можно отметить термины для булавы – *lorga- (> др.-ирл. lorg, др.-сев. lurkr) и *wáǵros (> индоар. vájra-, авест. vazra- (> фин. vasara «молот»), гр. Μελέαγρος «Заботящийся о булаве») и щита – *skéits (лат. scūtum, др.-ирл. scīath, рус. щит).

Для праиндоевропейского языка уже раннего этапа восстанавливаются термины, означающие победу – *seǵʰ- (> хет. šakkuriya- «преодолевать», индоар. sáhas- «победа», нем. Sieg «победа», галльск. Sego-marus) и военную добычу – *seru (> хет. šāru «добыча», šaruwai- «грабить», валлийск. herw «набег», ср.-ирл. serb «грабёж», м.б. лат. servus, если первоначально «пленный»). Однако, как было показано ранее, главной целью индоевропейского воина было не захватить добычу, а завоевать славу, которая обеспечивала ему бессмертие в памяти потомков.




Каменные стелы Ямной культуры с изображениями индоевропейских воинов (IV тыс. до н.э.)
(a – Наталевка, b – Казанки, c – Акчокрак, d – Новочеркасск, e – Керносовка)


Свойством выдающихся индоевропейских героев была их способность уподобляться в бою диким животным – обычно медведям, волкам, псам или вепрям. Целый ряд традиций сохранили память о таких воинах, из которых наиболее известны скандинавские берсерки («облачённые в медведей»): «Его (т.е. Одина) воины бросались в бой без кольчуги, ярились, как собаки или волки, кусали свои щиты, и были сильными, как медведи или быки. Они убивали людей, и ни огонь, ни железо не причиняли им вреда. Такие воины назывались берсерками» (en hans menn fóru brynjulausir ok váru galnir sem hundar eða vargar, bitu í skjöldu sína, váru sterkir sem birnir eða griðungar; þeir drápu mannfólkit, en hvártki eldr né járn orti á þá. Þat er kallaðr berserksgangr) (Сага об Инглингах 6).

В «Илиаде» трижды упоминается слово λύσσα, которым называется воинская ярость. Оно произведено от греческого слова λύκος «волк» (< ПИЕ *wĺ̥kʷos) при помощи суффикса -ya-, образующего отвлечённые понятия (прегреч. *lyk-ya) и означает, таким образом, «нахождение в состоянии волка». Впервые мы слышим его, когда Одиссей и Аякс пытаются убедить Ахилла вновь вступить в сражение с троянцами: «Гектор, ужасною силой кичася, / Буйно свирепствует, крепкий на Зевса; в ничто он вменяет / Смертных и самых богов, обладаемый бешенством страшным» (Ἕκτωρ δὲ μέγα σθένεϊ βλεμεαίνων / μαίνεται ἐκπάγλως πίσυνος Διί, οὐδέ τι τίει / ἀνέρας οὐδὲ θεούς: κρατερὴ δέ ἑ λύσσα δέδυκεν) (Ил. 9.237-239).

В конце той же речи Одиссей пытается привлечь Ахилла к сражению обещанием славы: «Тебя, как бессмертного бога, / Рати почтут; между них ты покроешься дивною славой! / Гектора ты поразишь! до тебя он приближится ныне, / Буйством своим обезумленный…» (οἵ σε θεὸν ὣς / τίσουσ᾽: ἦ γάρ κέ σφι μάλα μέγα κῦδος ἄροιο: / νῦν γάρ χ᾽ Ἕκτορ᾽ ἕλοις, ἐπεὶ ἂν μάλα τοι σχεδὸν ἔλθοι / λύσσαν ἔχων ὀλοήν) (Ил. 9.302-305). Наконец, тем же словом описывается состояние самого Ахилла во время преследования троянцев: «Бурно их гнал он копьём; непрестанно в нём сердце / Страшным пылало свирепством, неистово славы алкал он» (ὃ δὲ σφεδανὸν ἔφεπ᾽ ἔγχεϊ, λύσσα δέ οἱ κῆρ / αἰὲν ἔχε κρατερή, μενέαινε δὲ κῦδος ἀρέσθαι) (Ил. 21.542-543).

Как мы видим, в «состоянии волка» воин считает себя непобедимым (Гектор вменяет в ничто людей и богов) и способен успешно противостоять целому войску (как Гектор – ахейскому или Ахилл – троянскому). Обозначающие героев термины, образованные, как и греческая λύσσα, от слова «волк», мы находим и у других индоевропейских народов (др.-сев. úlfheðnar, др.-ирл. luchthonn, индоар. Vṛkājina и др.).

У древних ирландцев состояние воинского неистовства называлось словом ferg. В ирландском эпосе его самым ярким носителем выступает герой Кухулин, о «звериной» природе которого свидетельствует уже его имя («Пёс Куланна»). В саге «Похищение быка из Куальнге» возница воителя Фер Диада объявляет своему господину о приближении Кухулина следующими словами: «То Пёс, ведомый ратной страдой. / То боец колесничный, что играет уздой, / То ястреб благородный, воин младой, / К югу коней устремляет гон. / Тело Пса кровью обагрено. / Не устрашиться его мудрено… / Предсказал я в прошлом году: нападёт / Однажды, в самый нежданный час, / Пёс из Эмайн Махи, чей лик / Изменить окраску способен вмиг, / Грозный Пёс, что в битвах велик!» (перевод С. Шкунаева).

Выражением воинского идеала у индоиранцев был прежде всего бог Индра. Заратуштра отверг как самого Индру, так и воплощаемую им боевую ярость, называвшуюся по-авестийски aēšma, однако большинство качеств индоиранского воинского бога унаследовали в зороастризме Митра и бог победы Веретрагна, само имя которого было эпитетом Индры («Убийца Вритры»). Одним из воплощений Веретрагны является вепрь, скачуший перед колесницей Митры: «Летит пред ним Вэртрагна, / Создание Ахуры, / Рассвирепевшим Вепрем, / Злым, острыми зубами / И острыми клыками / Разящим наповал, / Взбешённым, неподступным, / Сердитым, пёстромордым, / Чьи ноги из металла, / Передние и задние, / Чьи жилы из металла / И из металла хвост, / Чьи челюсти – металл. / Который, нападая, / Стремительно бросаясь, / Отважно поражает / Противника насквозь / И до тех пор не думает, / Что он сразил кого-то, / Покуда позвоночник, / Столп жизни и источник, / Врагу не раздробит. / Растерзывая разом, / Он волосы и кости, / И кровь, и мозг мешает / С землёю у лжецов» (Михр-яшт 10.70-72) (перевод И. Стеблин-Каменского). Через лёгкий налёт зороастризма мы видим в этом тексте всё тот же образ индоевропейского воина, уподобляющегося в битве неистовому дикому зверю.




Каменные надгробные стелы индоевропейских воинов с возможными отражениями мифа о жертвоприношении Первочеловека, Северная Италия, ок. 3000 г. до н.э.
(1 – Чеммо, 2 – Папардо, 3 – Баньоло)


Tags: Индоевропеистика, ККК
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments