aquilaaquilonis (aquilaaquilonis) wrote,
aquilaaquilonis
aquilaaquilonis

Categories:

Кони и колесницы в «Авесте»




Колесница Андроновской культуры


В авестийском (древнейшем засвидетельствованном иранском языке, на котором написана «Авеста») слово «конь» звучит как aspa-, что является закономерным отражением ПИЕ *h1éḱwos. «Авеста» неоднократно говорит о конях, отмечая в первую очередь такие их качества, как быстрота, сила и красота. Некоторые иранские божества, такие как Апам Напат («Внук вод») (Арадвисур-яшт 5.72 и др.) или Солнце (Хуршед-яшт 6.1, 4, 6, 7), именуются «быстроконными» (aurvat̰.aspəm). У богини Арэдви Суры «прекрасные белые руки, более сильные, чем (ноги) коня» (srīra vā aŋhən bāzava / auruṣ̌a aspō.staoyehīš) (Арадвисур-яшт 5.7). Молящиеся обращаются к ней и к Митре с просьбами о «быстроте коней» (āsu.aspīm) (Арадвисур-яшт 5.86; Михр-яшт 10.3). Многочисленные иные примеры такого рода будут приведены далее.

Авестийское название колесницы raϑa- (как и индоарийское rátha-) восходит к одному из общеиндоевропейских названий колеса *róth2os, образованному от глагольного корня *reth2- «бежать». Наряду с ним в авестийском было ещё одно название колесницы – vāša- (< *varta-), образованное от ПИЕ глагольного корня *wert- «вертеть». Образованное от того же корня при помощи суффикса *no- название колесницы или повозки засвидетельствовано и в других иранских языках – согдийском (wrtn) и осетинском (wærdon) (< *wert-no-). В пехлевийском эти два термина отражены как rah и wardyūn. Авестийское название колеса čaxra- (как и индоарийское cakrá-/cakrám) произошло от другого общеиндоевропейского названия колеса *kʷekʷlóm (< ПИЕ *kʷel- «вертеться»).

Слово vāša- могло обозначать любую колёсную повозку, либо же выступать в качестве синонима raϑa- в узком значении «колесница». В «Авесте» чудовищный Снавидка хвалится, что если бы был взрослым, «сделал бы землю колесом, небо сделал бы колесницей» (ząm čaxrəm kərənavāne / asmanəm raϑəm kərənavāne) и запряг бы в неё Святого духа и Злого духа, чтобы «они тянули мою повозку» (tē mē vāṣ̌əm ϑaṇǰayā̊ṇte) (Зам-яшт 19.43-44).

Из других колесничных терминов авестийского языка на основании сочетаний hąm.iuuā- (< *ham.yuguuā-) «двойное иго» и yuiiō.səmī- (<*yuguuā-samī-) «иго и шип» можно восстановить название ига как *yuguuā- (индоар. yugám). Вторым компонентом второго сочетания выступает слово samī-, означающее шип для крепления ига к оглобле (индоар. śamī). Колесничная оглобля называлась словами upairispāt- (ср. эпитет Вайю hupairispāt- «имеющий хорошую колесничную оглоблю») или aēša- (индоар. īṣā́). Иго крепилось к оглобле при помощи ярёмных гужей – yaoxəδra- (< *yauxϑra-, индоар. yoktra-), ср. эпитеты Вайю dərəzi.yaoxəδra- «имеющий крепкие ярёмные гужи» и Даэны fraspā.yaoxəδra- «которая отвязывает ярёмные гужи», т.е. приносит мир.

Часть оглобли впереди ига должна была называться словом *frayuguuā- (оно не засвидетельствовано в «Авесте», но восстанавливается на основании индоар. prayuga- и данных современных иранских языков). Иго крепилось на конях при помощи постромков, которые могли называться mrāta.čarəman- («кожи») (Ард-яшт 17.12) или *mōiϑra- (< *maiϑra- < ПИЕ *mey- «соединять») (Михр-яшт 10.125). В сложном для понимания отрывке (Михр-яшт 10.125) упоминается слово aka-, которое могло означать кольцо, через которое продевались вожжи (ąxnah-). Помимо вожжей, конями управляли при помощи бича или стрекала (aštra-). Упряжка коней называлась hita- (< hai- «связывать»). Езда в повозке обозначалась глаголами vaz- («везти») и ϑaṇǰ- («тянуть»).

В «Авесте» (Тиштр-яшт 8.18, Вэрэтрагн-яшт 14.9) встречается эпитет коня zaraniiō.aiwiδāna-. В других иранских языках родственные авестийскому aiwiδāna- слова означают узду или удила, поэтому указанный эпитет может быть переведён как «с золотой уздой» или «с золотыми удилами». Близкое к aiwiδāna- слово aiβiδāiti-, встречающееся в призыве к Хаоме «держать узду и вожжи священного слова» (drāǰaŋhe aiwiδāitīšča gravasča mąϑrahe) (Хом-яшт 9.26), может означать узду вместе с оголовком. Использующееся здесь в значении «вожжи» слово (*graβa-) восходит к ПИЕ глагольному корню *gʰreyb- «хватать». Глагол, произведённый от того же корня, может означать управление колесницей (vāṣ̌əm haṇgrəwnāiti) (Михр-яшт 10.68). Тот же глагольный корень с другой приставкой означает управление конём в «Ригведе»: «Я сдерживаю грядущую речь, / Как (сдерживают) уздой коня» (pratī́cīṃ jagrabhā vā́cam / áśvaṃ raśanáyā yathā) (РВ 10.18.14).

Звено авестийской колесницы состояло из двух человек. Колесничный боец назывался словом raϑaēštā («стоящий на колеснице»), которое точно соответствует индоарийскому ratheṣṭhā́. Этим словом обозначался также в целом второй класс иранского общества (наряду с первым – жрецами и третьим – простолюдинами). Возничий колесницы назывался словом raiϑī (> пехл. rahīg «новик»), которое засвидетельствовано уже в «Гатах» (Ясна 50.6). В «Авесте» raϑaēštā служит эпитетом воинских божеств – Митры, Сраоши, Атара и фравашей. Возничим Митры выступает Аши, которая «управляет его колесницей» (vāṣ̌əm haṇgrəwnāiti) (Михр-яшт 10.68).

Митра ездит «на высококолёсной стёсанной Духом колеснице» (vāṣ̌a mainyu.hąmtāšta / bərəzi.čaxra fravazaite) (Михр-яшт 10.67), его «белые скакуны / тянут запряжённую колесницу / с одним золотым колесом» (auruṣ̌a aurvaṇta / ẏuxta vāṣ̌a ϑaṇǰasā̊nte / aēva čaxra zaranaēna) (Михр-яшт 10.136). В свой ежедневный путь Митра выезжает из «светлого рая / на колеснице прекрасной, / соразмерно крепкой, всячески украшенной, золотой, / его колесницу везут четыре скакуна, / белые, одноцветные, / питающиеся духом, неумирающие, / их передние копыта – золотые, / а задние – серебряные» (raoxṣ̌nāt̰ garōnmānāt̰ / vāṣ̌əm srīrəm vavazānəm / hāmōtaxməm vīspōpaēsəm zaranaēnəm / ahmya vāṣ̌e vazā̊ṇte / čaϑwarō aurvaṇtō / spaētita hamagaonā̊ŋhō / mainyušxvarəϑa anaoṣ̌ā̊ŋhō / tē parasafā̊ŋhō zaranaēna / paitiṣ̌muxta āat̰ hē apara ərəzataēna) (Михр-яшт 10.124-125). Сходным образом описываются кони в колеснице Сраоши (Ясна 57.27-29).

Молящийся восхваляет Митру «белоконного, с острым копьём, / с длинным копьём, / стрелка, издалека поражающего, / искусного колесничного воина» (auruṣ̌āspəm tižiarṣ̌tīm / darəγaarəštaēm / xṣ̌viwiiṣ̌ūm parōkəvīδəm / hunairyā̊ṇčim raϑaēštąm) (Михр-яшт 10.102) и призывает его прийти на помощь, когда «высоко поднимают голос бичи, / дрожат ноздри коней, / свистят бичи, жужжат тетивы» (bərəzəm barāt̰ aštra vāčim / aspanąmča srifa xṣ̌ufsąn / aštrā̊ kahvąn ǰyā̊ naviϑyąn) (Михр-яшт 10.112). Митру «почитают колесничные бойцы, / склонившись к гривам коней, / прося силы упряжкам / и здоровья телам» (yazəṇte raϑaēštārō / barəṣ̌aēšu paiti aspanąm / zāvarə ǰaiδyaṇtō hitaēibyō / drvatātəm tanubyō) (Михр-яшт 10.11).

Благая Аши, служащая возничим Митры, описывается как «имеющая поющие колёса» (hvanat̰-čaxrąm) (Ард-яшт 17.1). Кто её чтит, «тех кони внушают страх, / быстрые, летящие в пространстве, / которые легко поворачивают колесницу, / тянут постромки / и везут отважного хвалителя / с быстрыми конями, с крепкой колесницей, / с острым копьём, с длинным копьём, / с быстрыми стрелами, бьющими издалека, / преследующего противника, / поражающего врага» (aēšąm aspā̊ŋhō baiieṇte / āsauuō rauuō.fraoϑəmanō / raom vāṣ̌əm vāṣ̌aiiaṇte / mrātəm carəma ϑaṇǰaiieṇte / taxməm staotārəm vazəṇti / āsu.aspəm dərəzi.raϑəm / tiži.arštīm darəγa.ārəštaēm / xšuuiuui.išūm parō.kəuuīδəm / vītārəm paskāt̰ hamərəϑəm / ǰaṇtārəm parō dušmainiiūm) (Ард-яшт 17.12).

Авестийский воин молит Арэдви Суру о покорении многих стран, «где фыркают кони, где скрипят колёса, где развиваются бичи» (fraoϑat̰.aspa čanat̰.čaxra xṣ̌vaēvayat̰.aštra) (Арадвисур-яшт 5.130), и обращается к ней с просьбой: «О двух скакунах я прошу – / об одном двуногом скакуне, / о другом четвероногом. / О таком двуногом скакуне, / который бы был скорым в походе / и хорошо управляющим колесницами в битвах. / О таком четвероногом, / который бы вражеского войска широкого / оба опрокидывал края – / левый и правый, / правый и левый» (dva aurvaṇta ẏāsāmi / ẏimča bipaitištānəm aurvaṇtəm / ẏimča čaϑwarəpaitištānəm / aom bipaitištānəm aurvaṇtəm / ẏō aŋhat̰ āsuš uzgastō / hufraourvaēsō vāṣ̌ā̊ pəṣ̌anaēṣ̌uča / aom čaϑwarəpaitištānəm / ẏō haēnayā̊ pərəϑuainikayā̊ / uva urvaēsayat̰ karana / hōyūmča daṣ̌inəmča / daṣ̌inəmča hōyūmča) (Арадвисур-яшт 5.131).

Конский образ могут принимать сами иранские божества. «Вид коней» (aspō.kəhrpąm) имеют воды (Хафт Амахраспанд-яшт 2.12; Тиштр-яшт 8.8). Божество победы Вэрэтрагна может выступать «в образе коня белого, прекрасного, золотоухого, с золотыми удилами» (aspahe kəhrpa auruṣ̌ahe / srīrahe zairi.gaoṣ̌ahe / zaranyō.aiwiδānahe) (Вэрэтрагн-яшт 14.9). Заратуштре Вэрэтрагна дарует «такое зрение, которым обладает жеребец, который в тёмную облачную ночь видит лежащий на земле конский волос, со спины ли, с живота ли» (Вэрэтрагн-яшт 14.31).

Так же и божество Тиштр (приносящая дожди звезда Сириус) принимает «образ коня белого, прекрасного, золотоухого, с золотыми удилами» (aspahe kəhrpa auruṣ̌ahe / srīrahe zairi.gaoṣ̌ahe / zaranyō.aiwiδānahe) (Тиштр-яшт 8.18). Противостоящий ему бес засухи Апаоша принимает облик чёрного коня, но Тиштр побеждает его в борьбе, чтобы потоки вод стали «мощными, как кони» (aspō.staoyehīš) (Тиштр-яшт 8.42), и дарует людям «изобилие коней, стада коней» (aspayąm īšīm aspayąm vąϑwąm) (Тиштр-яшт 8.19).

Божество Дрваспа («Имеющая здоровых коней»), покровительница коней и домашнего скота вообще, описывается как та, «чьи кони запряжены, чья колесница вертится, чьи колёса поют» (yuxta.aspąm varetō.raϑąm hvanat̰.čaxrąm) (Дрвасп-яшт 9.2). В доме того, кто чтит духов предков и божеств войны фравашей, будут «быстрый конь и крепкая колесница» (āsušča aspō derezrasča vāṣ̌ō) (Фравардин-яшт 13.52).

Колесницы авестийские иранцы использовали не только для войны, но и для скачек. Наиболее известным событием такого рода является состязание между «героем арийских стран, основателем царства» (arṣ̌a airyanąm dax́yunąm xṣ̌aϑrāi haṇkarəmō) Хаосравой (Хосровом) и «злодеем» (mairyō) Нарьяманой. Перед его началом Хаосрава молил Арэдви Суру: «Чтобы из всех упряжек / я вёл бы первую / по долгому ристалищу / [которое составляет] девять поворотов леса / когда тот злодей Нарьямана / будет состязаться со мной на конях» (yat̰ vīspanąm нuxtanąm / azəm fratəməm ϑaṇǰayeni / ana čarətąm yąm darəγąm / nava frāϑwərəsām razurəm / yō mąm mairyō nurəm manō / aspaēṣ̌u paiti parətata) (Арадвисур-яшт 5.50). Из другого авестийского текста нам известно, что Хаосрава «на том ристалище, / которое долгое, [длиной] девять поворотов / леса, когда с ним злодей / Нарьям[ана] на конях состязался, / всех победил» (upa tąm čarətąm / yąm darəγąm nava frāϑwərəsām / razurəm yat̰ dim mairyō / nurəm aspaēṣ̌u paiti parətata / vīspe bavat̰ aiwivanyā̊) (Зам-яшт 19.77).

Замечательная параллель этим отрывкам из «Авесты» обнаруживается в руководстве по обучению коней митаннийца Киккули XV в. до н.э., из которого следует, что у митаннийских ариев исходная точка на ристалище обозначалась чётными числами, а точка поворота – нечётными, поэтому 9 поворотов (5 обозначаемых нечётными числами и 4 – чётными) составляли 5 полных кругов по ристалищу. Выражение nava frāϑwərəsām за исключением приставки fra- является точным соответствием выражению nawa wartanna из сочинения Киккули. Упоминание о лесе (razurəm – ср. рус. «лоза») можно объяснить тем, что авестийское ристалище было обсажено деревьями или что деревья служили метами для поворота.

Слово čarətu-, которое в вышеприведённых отрывках переводится как «ристалище», засвидетельствовано в авестийском языке также в значении единицы длины, которую можно перевести на русский как «бег». «Бег», состоящий из двух «вёрст» (hāϑra-), равен 2000 шагов. Так, предупреждая Йиму о наступающей смертельной зиме, Ахура-Мазда приказывает ему: «Сделай Вар размером в бег (čarətu.drājō) на все четыре стороны» (Видевдат 2.25, см. тж. 33).

Помимо езды на колесницах, «Авеста» упоминает также и езду верхом на конях, которая обозначается глаголом bar- «нести» в среднем залоге. От него произведены позднеавестийские слова со значением «всадник» – bāṣ̌ar- (< *bartar-) и barō.aspa-. «Хом-яшт» упоминает троих «подлинно праведных» (haiϑīm aṣ̌avanō) – Быка, Коня и Хаому, которые проклинают человека за его прегрешения. Из них Конь проклинает всадника (bāṣ̌ar-): «Да не запряжёшь ты скакуна, да не сядешь ты на скакуна, да не обуздаешь ты скакуна – ты, который не взываешь к моей силе в многочисленном собрании на многолюдном ристалище» (mā buyå aurvatąm yūxta mā aurvatąm aiwišasta mā aurvatąm niϑaxta yō mąm zāvare nōit ǰaiδyehi pourumaiti haṇǰamaine pourunarayå karṣ̌uyå) (Ясна 11.2).

О царе Тахмурасе сообщается, что он триста лет ездил по земле «верхом на Злом духе, превращённом в коня» (barata aŋrəm mainyūm / framitəm aspahe kəhrpa) (Зам-яшт 19.29). Время, затрачиваемое на поездку верхом, могло служить для указания расстояния – так, говорится, что для объезда всех протоков и заливов озера Воурукаша требуются сорок дней пути для «всадника с хорошим конём» (hvaspāi naire barəmnāi) (Арадвисур-яшт 5.4).

В заключение коснёмся вопроса о том, что говорит о конях и колесницах самая древняя часть «Авесты» – «Гаты», авторство которых принадлежит самому пророку Заратуштре. В «Гатах» упоминаются всего 11 личных имён, из которых 6 имеют компонент с названием животного, в т.ч. 3 – со словом aspa- «конь». Первое из них (Виштаспа) принадлежит царственному покровителю Заратуштры, второе (Джамаспа) – его зятю и одному из первых последователей и третье (Хаэчатаспа) – предположительно его деду.

В биографических строках Заратуштра осуждает «негодяя», который однажды отказался приютить пророка, прибывшего к нему зимою с двумя своими замёрзшими «ездовыми животными» (vāzā) (Яшт 51.12). Слово vāzā, встречающееся в «Авесте» всего лишь один раз, по всей видимости, является формой двойственного числа от vāza- «ездовое животное» (ср. индоар. vāhana- с тем же значением). К сожалению, из этого упоминания невозможно понять, путешествовал ли Заратуштра на запряжённой быками повозке или же на запряжённой конями колеснице.

В Гате, воспевающей Ахуру как творца мира, пророк задаёт ему риторический вопрос о том, кто ветру и облакам «впряг двух быстрых [коней]» (yaogət̰ āsū) (Яшт 44.4), предполагающий, что ветер и облака передвигаются на колесницах.

Самого себя Заратуштра называет «пророком, который возвышает свой голос» (mąϑrā vāčəm baraitī), и просит у Творца сделать его «колесничным возницей языка» (hizvō raiϑīm), чтобы он мог «запрячь быстрейших скакунов» (yaoǰā zəvīštyə̄ṇg aurvatō), которые бы завоевали «победами широкую похвалу» (ǰayāiš pərəϑūš vahmahyā) (Яшт 50.6-7). В другой Гате он обращается к Ахуре с вопросом: «как выиграю ту награду – десять кобылиц с жеребцом и верблюда?» (tat̰ mīždəm hanānī / dasā aspå arṣ̌nawaitīš uštrəmčā) (Яшт 44.18). Наконец, говоря о конце времён, когда Ложь будет сокрушена, Заратуштра обещает, что «быстрейшие [кони] будут впряжены» (asištā yaoǰaṇtē) для поездки к благим обителям (т.е. в рай) и «достигнут доброй славы» (zazəṇtī vaŋhāu sravahī) (Яшт 30.10).

Хотя эти упоминания и являются краткими и отрывочными, из них всё же складывается достаточно ясная картина общества, в котором важнейшую роль играют в целом кони и колесницы и в частности колесничные гонки. Уже по этой причине невозможно отнести время жизни Заратуштры к I тыс. до н.э., когда колесницы в восточноиранском мире были уже полностью вытеснены верховой ездой на конях. Наиболее вероятным временем жизни основателя зороастризма остаётся вторая половина II тыс. до н.э., что совпадает с поздним периодом Андроновской культуры.
Tags: Индоевропеистика, Иранистика, ККК
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments