aquilaaquilonis (aquilaaquilonis) wrote,
aquilaaquilonis
aquilaaquilonis

Categories:

Протоиндоевропейский как эргативный язык

Специалисты по ИЕ языкознанию сходятся на том, что чистая основа, она же исходная форма имени, была древнейшей падежной формой ИЕ имени. Во многих ИЕ языках она засвидетельствована у слов в винительном, звательном и местом падежах, т.е. изначально является формой косвенного падежа в целом. Однако в именительном падеже она присутствует только у имён среднего рода (в ПИЕ – пассивного класса). У имён мужского и женского рода (в ПИЕ – активного класса) для именительного падежа ед. и мн. ч. восстанавливается окончание *-es. Оно же восстанавливается для имён ед. и мн. ч. в родительном падеже. Сопоставление данных различных ИЕ языков показывается, что ранее окончание *-es выполняло роль не только родительного, но и других падежей (кроме винительного, в котором была чистая основа), т.е. было окончанием косвенного падежа слов активного класса по преимуществу.

Таким образом, для определённого этапа ПИЕ можно восстановить состояние, при котором имена делились на активный класс, в котором в большинстве падежей было окончание *-es, и пассивный класс, в котором во всех падежах была чистая основа. Примерно на том же этапе для глагольной системы ПИЕ восстанавливаются две парадигмы – действия (из которой развились презент и аорист) и состояния (из которой развились перфект и старый медий). По всей видимости, системы имени и глагола на этом этапе соотносились между собой: именам активного класса соответствовала глагольная категория действия, именам пассивного класса – глагольная категория состояния.

Подобная конструкция предложения на соответствующем этапе ПИЕ имеет явные признаки эргативности. Языки эргативного строя отличаются от языков активного строя (которым был ПИЕ накануне распада) тем, что во вторых при переходных глаголах в косвенном падеже (винительном) стоит прямой объект, а в первых при тех же переходных глаголах в косвенном падеже (эргативном) стоит субъект, а объект стоит в немаркированном абсолютном падеже. В эргативных языках абсолютный падеж является падежом одновременно прямого объекта при переходных глаголах и субъекта при непереходных, т.е. субъект при непереходных глаголах осознаётся не совершающим действие (например, хождение), а претерпевающим его. Эргативный же падеж является падежом одновременно субъекта при переходных глаголах и косвенного объекта, т.е. косвенный объект в противоположность прямому осознаётся как активный. Например, в самом известном эргативном языке – шумерском – эргативный суффикс -e является одновременно суффиксом местно-направительного падежа. Таким образом, прослеживается параллелизм между переходными и непереходными глаголами в эргативных языках и глаголами действия и состояния в ПИЕ. Приведём черты сходства между ними в виде таблицы:





На этом основании можно предположить, что окончание *-es в ПИЕ у имени в качестве субъекта глагола действия было изначально окончанием не именительного, а эргативного падежа. Эргативность очевидно является наследием доглагольного состояния языка, точнее, такого его состояния, при котором слова ещё не делились на имена и глаголы, а были чистыми основами. Для наглядности проиллюстрируем развитие ПИЕ языка от доглагольного состояния через эргативное к активному на примере предложения «человек волка убил».

На доглагольном этапе эта мысль выражалась чистыми основами:

u̯iHr u̯l̥ku̯ gu̯hen (человек волк бой)

На эргативном этапе для уточнения, что действие произведено именно человеком, к субъекту добавилось окончание косвенного (resp. эргативного) падежа -es, а объект стал пониматься как находящийся в немаркированном абсолютном падеже:

u̯iHres u̯l̥ku̯ gu̯hen (у человека волк(а) бой)

Для сравнения приведём то же предложение на шумерском в упрощённом виде (в классическом шумерском глагол бы был расширен префиксами и превратился в глагольную цепочку mu.n.uš):

lu-e ur uš (у человека волк(а) бой)

После перехода ПИЕ в активное состояние это предложение выглядело следующим образом:

u̯iHros u̯l̥ku̯om gu̯hent (человек волка убил)

Произошло разделение на имена и глаголы, оба имени вошли в тематический класс и получили тематический суффикс *-o, у подлежащего -os (< *-o-es) стало окончанием именительного падежа, прямое дополнение получило окончание винительного падежа -om, глагол в инъюнктиве получил окончание 3 л. ед.ч. -t.

Превращение эргативного падежа в именительный было связано, по-видимому, с изменениями в глагольной категории состояния. Старый медий отличается от перфекта тем, что имеет основы не перфекта (т.е. категории состояния), а инъюнктива (т.е. категории действия). Это означает, что в определённый момент основы категории действия распространились на категорию состояния, но не охватили её целиком. Сохранившие свою основу формы категории состояния образовали перфект, не сохранившие – старый медий. Вероятно, именно в это время эргативный падеж стал выражать субъект имён активного класса при любой форме сказуемого, т.е. превратился в именительный. Эргатив в других значениях стал отличаться от именительного падежа сначала местом ударения, потом огласовкой окончания и превратился в родительный падеж.

В ИЕ языках существуют имена мужского и женского рода с основами на *-n, *-r и *-ā, которые не имеют окончаний в именительном падеже. На этом основании можно предположить, что в ПИЕ имена активного класса в функции субъекта имели окончание *-es при глаголах действия и чистую основу – при глаголах состояния, когда же эта форма стала именительным падежом, у одних имён закрепился номинатив с окончанием *-es, у других – без окончания. В ходе развития падежной системы активные имена как прямые объекты, ранее выступавшие в этой функции в виде чистой основы, получили в единственном числе окончание *-m, ставшее показателем винительного падежа. Затем этот показатель распространился на имена пассивного класса (resp. среднего рода) с основами на -o в номинативе-аккузативе (остальные имена среднего рода сохранили чистую основу).

Праанатолийский язык, отделившийся от остальных наречий ПИЕ ок. 4000 г. до н.э., был уже языком активного строя, хотя и сохранял по сравнению с остальными больше эргативных черт. Таким образом, переход ПИЕ из эргативного в активное состояние произошёл не позже V тысячелетия до н.э. Примечательно, что в эту эпоху южными соседями носителей ПИЕ, живших в южнорусских степях, были носители кавказских языков, все из которых остаются эргативными до настоящего времени. Вообще можно говорить о целом «поясе эргативности», простиравшемся с севера на юг – от ПИЕ в южнорусских степях через кавказские языки на Кавказе и хуррито-урартские языки в Северной Месопотамии до шумерского в Южной Месопотамии. Этот пояс прекратил своё существование вследствие перехода ПИЕ в активное состояние и вторжения в Месопотамию с запада носителей семитского языка, бывшего к тому времени, как и ПИЕ, активным.
Tags: Занимательное языкознание, Индоевропеистика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments