aquilaaquilonis (aquilaaquilonis) wrote,
aquilaaquilonis
aquilaaquilonis

Categories:

Три тела Яхве

Многочисленные рассказы Еврейской Библии о явлениях Яхве людям делятся на три категории в зависимости от того, в каком телесном виде предстаёт «бог Израилев». Эти три «тела» Яхве можно условно определить как «человеческое», «храмовое» и «космическое». Все три «тела» имеют человеческий облик, однако они отличаются размером, обстоятельствами и местом явления и рядом других характеристик. Нередко теофания Яхве совмещает характеристики разных «тел», однако указанное деление сохраняет свою силу.

Самой известной теофанией Яхве в «человеческом» теле является посещение им Авраама у дубов Мамре. Данный рассказ очевидно воспроизводит ханаанейскую мифологему посещения человека божествами для объявления ему о грядущем рождении у него ребёнка. Так, в угаритской поэме о Керете к бездетному царю Керету после того, как он берёт в жёны деву-хурритянку, приходят на пир боги: «Тогда пришёл Бык, отец его, Эл, тогда пришёл могучий Ваал, тогда пришёл Йариху-князь, тогда пришёл Пригожий-и-Мудрый, тогда пришли Дева, Решеф-князь … Совет Эла (‘dt ’ilm) пришёл…» (KTU 1.15.II.7, 11).

Во время пира Эл обещает оказавшему ему гостеприимство царю потомство: «Кубок взял Эл рукою, чашу – десницею, благословением благословил слугу своего, благословил Эл Керета…: Жену ты взял, о Керет, жену ты взял в дом свой, отроковицу ты ввёл на двор свой, она родит семерых сыновей тебе и восьмого добавит тебе… И она зачнёт и родит дочерей тебе» (KTU 1.15.II.16-24, III.5-6). Обещание Эла сбывается: «Благословили боги, пошли, пошли боги в шатры свои, потомки Эла в жилища свои. И она (т.е. жена Керета) зачинала и рожала сынов ему, и она зачинала и рожала дочерей ему» (KTU, 1.15.III.17-21).

В угаритской поэме об Акхите к царю Даниилу после переданного ему Ваалом обещания Эла о рождении наследника приходят в дом богини Кошарот (kṯrt – тот же корень, что в еврейском слове кошер), имя которых можно перевести как «Пригожие»: «Он ввёл в дом свой Пригожих…, быка заколол для Пригожих, кормил и поил Пригожих… На седьмой день ушли из дома его Пригожие… Сел Даниил считать месяцы её (т.е. беременности своей жены)…» (KTU 1.17.II.26-43). За божественным посещением следует рождение у Даниила наследника Акхита.

В еврейском рассказе об Аврааме Яхве посещает его жилище в сопровождении двух спутников, которые, как явствует из дальнейшего повествования (Быт. 19, 13), являются богами-истребителями (mašḥitim). В ответ на гостеприимство Авраама Яхве обещает ему наследника: «И явился ему Яхве у дубов Мамре, когда он сидел при входе в шатёр во время зноя дневного. Он возвёл очи свои и взглянул, и вот, три мужа (’anašim – мн.ч. от слова ’iš – человек) стоят против него. Увидев, он побежал навстречу им от входа в шатер и поклонился до земли… И взял масла (или творога или простокваши: ḥem’a) и молока (ḥalaḇ) и телёнка приготовленного, и поставил перед ними, а сам стоял подле них под деревом. И они ели. И сказали ему: где Сарра, жена твоя? И сказал: здесь, в шатре. И сказал: я опять буду у тебя в это же время, и будет сын у Сарры, жены твоей» (Быт. 18, 1-10).

Судя по этому рассказу, своим внешним видом Яхве ничем не отличается от обычного человека. Кроме того, он ест как обычный человек и даже не считает нужным соблюдать кошерный запрет на употребление в пищу мясного вместе с молочным.

Столь же человеческий облик имеет Яхве в рассказе о его ночном поединке с Иаковом, после которого Иаков получает имя Израиль («Богоборец»). При возвращении из Харрана в Ханаан, опасаясь мести своего старшего брата Исава за обманом отнятое у него первородство, Иаков переводит через реку ему навстречу своих жён и детей, а сам остаётся ночевать на другом берегу: «И остался Иаков один. И боролся с ним до появления зари человек (’iš). И увидел, что не может выстоять против него, и коснулся состава бедра его и повредил состав бедра у Иакова, когда он боролся с ним. И сказал: отпусти меня, ибо взошла заря. И сказал: не отпущу тебя, пока не благословишь меня. И сказал ему: как имя твоё? И сказал: Иаков. И сказал: отныне имя тебе будет не Иаков, а Израиль (yiśra’el), ибо ты боролся (śarita) против бога (’elohim), и против человеков выстоять сможешь. Спросил и Иаков, говоря: скажи имя твоё. И сказал: на что ты спрашиваешь об имени моём? И благословил его там. И нарёк Иаков имя месту тому: Пенуэл (pəni’el: Лицо бога), ибо [сказал он:] я видел бога (’elohim) лицом к лицу (panim ’el-panim), но сохранилась жизнь моя» (Быт. 32, 24-30).

Хотя противник Иакова не называется здесь прямо по имени, его именование словами ’elohim и ’el и смертельная опасность созерцания его лица, обычно связываемая с «богом Израилевым», свидетельствуют, что речь идёт именно о Яхве. Опасность ночных встреч с ним подтверждает рассказ о счастливо избежавшем смерти от его рук Моисее, которого сам Яхве только что направил в Египет с поручением вывести оттуда евреев: «Дорогою на ночлеге встретил его (т.е. Моисея) Яхве и хотел умертвить его. Тогда Сепфора, взяв каменный нож, обрезала крайнюю плоть сына своего и, бросив к ногам его, сказала: ты жених крови мне. И отошёл он от него. Тогда сказала она: жених крови – по обрезанию» (Исх. 4, 24-26).

Основным локусом «храмового» тела Яхве был Иерусалимский храм. В число его отличий от «человеческого» тела входит размер. Престол в «святая святых» храма, на котором восседал Яхве, образовывали две керува каждый высотою 10 локтей; ширина престола, составленного из их крыльев, была также 10 локтей (ок. 5 м) (3 Цар. 6, 23-27). Существо огромных размеров предполагает псалом, описывающий вхождение Яхве в свой храм: «Поднимите, врата, верхи ваши, и поднимитесь, двери древние, и войдёт царь славы! Кто сей царь славы? – Яхве Воинств, он – царь славы» (Пс. 23, 9-10).

Пророк Исайя созерцает восседающего в «святая святых» (dəḇir) человека огромных размеров, полы одежды которого наполняют heḵal – предшествующее «святому святых» помещение для богослужений размером 30 на 20 локтей: «В год смерти царя Озии я видел моего господина (’adonay), сидящего на престоле высоком и превознесённом, и полы его одежды наполняли храм (heḵal). Над ним стояли сарафы; у каждого из них по шести крыл: двумя закрывал своё лицо, двумя закрывал свои ноги, двумя летал. И они взывали друг к другу и говорили: свят, свят, свят Яхве Воинств! вся земля полна его славы! И столбы дверей сотряслись от гласа восклицающих, и дом наполнился курениями» (Ис. 6, 1-4).

Богословие Сиона отражает ханаанейскую мифологему святой горы, на вершине которой находится дом бога. Частично эту мифологему воспроизводит и представление о горе Синай, что видно, например, по рассказу о созерцании главами еврейского народа Яхве в его доме на вершине Синая: «Потом взошли Моисей, Аарон, Надав, Авиуд и семьдесят из старейшин Израилевых и видели бога Израилева, и под ногами его нечто подобное работе из чистого лазурита и, как самое небо, ясное» (Исх. 24, 9-10). Поэтому в повествовании о синайском откровении тело Яхве тоже является «храмовым».

Один из эпизодов этого повествования позволяет определить размеры «храмового» тела более точно: «И сказал Яхве [Моисею]: вот место у меня, стань на этой скале; когда же будет проходить моя слава, я поставлю тебя в расселине скалы и покрою тебя моею ладонью, доколе не пройду; и когда сниму ладонь мою, ты увидишь меня сзади, а лицо моё не будет видно» (Исх. 33, 21-23). Ладони Яхве оказывается достаточно, чтобы покрыть ею всего Моисея, таким образом, общий рост «бога Израилева» должен составлять порядка 20 м. Примечательно, что в сирийском храме в Айн-Дара, тип которого послужил образцом для построенного иудейским царём Ахазом ок. 730 г. в Иерусалиме здания, известного как «храм Соломона», имеются отпечатки, как бы оставленные ступнями входящего в храм божества. Размер каждого отпечатка составляет 1 м, а расстояние между ними – 9 м, т.е. рост обитавшего в храме в Айн-Дара бога (вероятно, Ваала) был тоже около 20 м.

Помимо размера, признаком «храмового» тела является «слава» (kaḇod) – окружающая его огненная оболочка. Представление о «славе», по всей видимости, было заимствовано евреями в VII-VI вв. до н.э. у ассиро-вавилонян, которые называли такой ослепительный божественный нимб по-аккадски melammum (шум. < ME.LAM). Наиболее подробно «слава» описана у пророка Иезекииля: «И я видел… над подобием престола – подобие как бы вида человека (’adam) вверху на нём. И видел я как бы цвет янтаря, как бы вид огня вокруг него; от вида чресл его и выше и от вида чресл его и ниже я видел как бы вид огня, и сияние вокруг него. Как вид радуги, что бывает на облаке в дождливый день, таким был вид сияния кругом. Таким был вид подобия славы Яхве» (Иез. 1, 4, 26-28; 2, 1).

«Космическое» тело Яхве отличается от двух других своими гигантскими размерами. Наиболее подробно о нём говорит Второисайя: «Кто исчерпал воды горстью своею и пядью измерил небеса, и вместил в меру прах земли, и взвесил на весах горы и на чашах весовых холмы?» (Ис. 40, 12); «Вот народы – как капля из ведра, и считаются как пылинка на весах. Вот, острова как порошинку поднимает он. И Ливана недостаточно для жертвенного огня, и животных на нём – для всесожжения» (Ис. 40, 15-16).

Небесная твердь служит основанием престола для «космического» тела Яхве: «Он есть тот, который восседает над сводом земли, а живущие на ней – как саранча; он распростёр небеса, как завесу, и раскинул их, как шатёр для жилья» (Ис. 40, 22); «Так говорит Яхве: небо – престол мой, а земля – подножие ног моих» (Ис. 66, 1); «Кто, как Яхве, бог наш, который, обитая на высоте, приклоняется, чтобы призирать на небо и на землю?» (Пс. 112, 5-6).

Истоки подобных представлений можно обнаружить уже в ханаанейской мифологии. Так, в угаритской поэме о строительстве дворца для Ваала на его святой горе Цафон после завершения строительства Ваал «открыл окошко в доме, окна (’urbt) во дворце, открыл Ваал хляби в облаках. Голос свой святой Ваал подал, повторил Ваал к[рик у]ст своих, голос свой воз[гласил и оро]сил землю» (KTU, 1.4.VII.25-31). Окна во дворце Ваала называются тем же словом (угар. ’urbt), которым ЕБ называет окна в небесной тверди, через которые дождь на землю посылает Яхве (евр. ’arubbot): «Не открою ли я для вас окон небесных?» (Мал. 3, 10); «Окна с высоты растворятся» (Ис. 24, 18); «Если бы Яхве и открыл окна на небе» (4 Цар. 7, 2). Очевидно, в процитированном отрывке окна дворца Ваала на Цафоне являются одновременно окнами в небе и, таким образом, его святая гора отождествляется с небом, ср. сходное представление в Книге Иова: «Он простирает Цафон над пустотою, вешает землю ни на чём» (Иов. 26, 7).

Упоминавшееся выше видение Иезекииля сочетает в себе черты «космического» и «храмового» тел. С одной стороны, Яхве передвигается на колеснице, которую влекут четыре керува, возможно, символизирующие ветра. Колесница представляет собой небесную твердь (raqia‘), поверх которой на лазуритовом престоле восседает «слава» Яхве: «Над головами животных было подобие тверди…, простёртой сверху над головами их… А над твердью, которая над головами их, как бы вид камня лазурита, подобие престола; а над подобием престола – подобие как бы вида человека (’adam) вверху на нём» (Иез. 1, 22, 26).

С другой стороны, позднее Иезекииль видит, как та же самая «слава» Яхве покидает «святое святых» Иерусалимского храма и на описанной ранее колеснице перемещается на Масличную гору: «И поднялась слава Яхве с керува к порогу дома, и дом наполнился облаком, и двор наполнился сиянием славы Яхве… И отошла слава Яхве от порога дома и стала над керувами… Тогда керувы подняли крылья свои, и колёса подле них; и слава бога Израилева вверху над ними. И поднялась слава Яхве из среды города и остановилась над горою, которая на восток от города» (Иез. 10, 4, 18, 22-23).

Иезекииль предсказывал, что «слава» Яхве вернётся в храм после его восстановления: «И вот, слава бога Израилева шла от восточного пути, и глас его – как глас вод многих, и земля осветилась от славы его... И слава Яхве вошла в дом путём ворот, которые лицом к восточному пути. И поднял меня дух, и ввёл меня во внутренний двор, и вот, слава Яхве наполнила дом. И я слышал говорящего мне из дома: … Сын человеческий! это место моего престола и место стопам моих ног, где я буду жить среди сынов Израилевых во веки» (Иез. 43, 2-7).

Однако в послепленную эпоху возобладала разработанная девтерономистами точка зрения, согласно которой в восстановленном храме пребывает не сам Яхве, а лишь его бестелесное имя. Эта точка зрения была затем спроецирована девтерономическими историками в прошлое – так, Соломон «построил дом имени Яхве, бога Израилева» (3 Цар. 8, 20); Яхве заявляет: «Я освятил сей дом, который ты построил, чтобы положить там имя моё вовек» (3 Цар. 9, 3) и т.д. Сам же Яхве телесно пребывает в своей небесной обители: «призри от святого жилища твоего (mə‘on qodšəḵa), с небес» (Втор. 26, 15); «услышь на месте обитания твоего (məqom šiḇtəḵa), на небесах» (3 Цар. 8, 30); «услышь с небес, с места обитания твоего (məḵon šiḇtəḵa)» (3 Цар. 8, 49) и т.д. Таким образом, в послепленном иудаизме утвердился взгляд, основанный на представлении о «космическом» теле Яхве, но включающий некоторые элементы представления о его «храмовом» теле.
Tags: Религиозная история, Яхвизм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment