aquilaaquilonis (aquilaaquilonis) wrote,
aquilaaquilonis
aquilaaquilonis

Category:

Тарас Сидаш о путях русского религиозного возрождения

Сознание того, что историческое христианство, равно как и две другие его палестинские сестрицы (иудаизм и ислам) было куда более декларацией о религии, и изображением, мимэсисом религии, нежели религией (связью с Богом) как таковой — это вот, говорю, сознание все более крепнет в современном обществе. Для большинства людей европейской культуры оно неразрывно связано с агностицизмом и атеизмом. Эти наукообразные формы ментальности являются неоспоримым уделом всемирного мещанства, имение не столько приобретаемое этой стратой, сколько в ней изнутри проступающее — при определенных обстоятельствах более, при определенных менее. Можно сказать, что мировое мещанство, случайно вовлеченное в дело религии мирским по существу интересом, сейчас от нее отпадает, прикрываясь фиговым листочком несостоятельности исторического христианства/иудейства/ислама.
Сам этот факт, как бы его ни истолковывать, в какие бы перспективы ни ставить, ровным счетом ничего не говорит о судьбе религии на земле. Это очевидно. Несколько менее понятно, куда отнести всплеск неоязычества. На мой взгляд, дело обстоит здесь следующим образом: любое европейское (американское) неоязычество, либо является мещанским (т. е. является формой агностицизма и/или атеизма), либо (насколько оно практикуется людьми действительно религиозными) есть продукт отрицания и разложения иудео-христианской парадигмы, и в этом качестве есть сатанизм. Последний феномен мы сейчас пропустим для краткости, что же до религии Рода и Одина, то я не представляю, как — убегая от наукообразия и литературщины — можно всерьез воспринимать эти проекты.
Поставим вопрос еще раз: мы ищем связь с Богом и устали от людей, которые посредством иудео-христианско-исламского пакета прожектов увлекают значительную часть человечества в борьбу за власть и ее инсигнии, борьбу, которая столь же очевидно имеет животный корень, сколь очевидно никак не помогает человеку в обретении связи с Первоначалом. Мы только что сказали, что ни агностицизм, ни неоязычество не имеют никакого отношения к делу религии, и потому выходят из сферы нашего рассмотрения — как интенции неспособные завершиться религиозным ответом на наш религиозный по существу вопрос и запрос. Что же мы предлагаем?
Во-первых, изучение и приникание к религии, имеющей не авраамический корень, но в то же время являющейся для нас в интеллектуальном смысле ничуть не менее значимым основанием, чем религия библейская. Я имею в виду религию эллинов и ее богословский голос — античную философию. В этой обращенности к до-христианскому прошлому Европы я един со всеми европейскими гуманистами от наивного Данта до проникновенного Хайдеггера… И, друзья, да, в этом, представьте, едины возрожденческие католики и фашиствующие традиционалисты и еще целая бездна не русских и не православных людей. Со всеми ними в этой интенции я не чувствую ни малейшего когнитивного диссонанса, хотя не собираюсь соглашаться ни с их подходами к делу, ни с выводами. За последние 15 лет я смертельно устал говорить — и врагам и друзьям — перебирая как по четкам: я не католик, не фашист, не родновер, не гуманист, не язычник, не … Я человек, обращенный к до-христианскому прошлому Европы, и не вижу никакого иного выхода из религиозного тупика современности помимо этой вот обращенности. Ибо корень нашей ментальности и религиозности один, и уж, конечно, это не ветхозаветное сознание Яхве. Сознание и смысл эллинского христианства никогда не были тождественны сознанию и смыслу иудео-христианства, это два различных религиозных феномена, каждый из которых имеет свою судьбу: они никогда не смешиваются, хотя порой тесно сплетаются, порой накладываются, и выглядят как одно. Но это лишь видимость. Потому, знакомясь «по долгу службы» с материалами кумранитско-ранне-христианского бума последних десятилетий, я никогда не надеялся почерпнуть из этого круга идей и образов что-то действительно значимое ни для себя лично, ни для дела религии, в том состоянии, в котором я его застал.
Во-вторых, я от начала и до конца убежден, что то время в России, которое дало русскую икону и русский архитектурный и музыкальный стили, следует считать всевременным для русских ключом, открывающим Царство Небес. Из разных мест на небо ведут разные лестницы, у каждого народа свой Петр и каждый держит свой ключ. Одно — только Небо, но не пути к нему. Потому время от Сергия Радонежского до патриарха Никона представляется мне осевым временем нашей культуры: это не только точка национальной сборки и самоидентификации, но время действительного Откровения русским — как народу, имеющему свое место в Действии Промысла (на лоне Авраамовом, если так привычнее). Отсюда, поскольку все религии, кроме религии городского плебса, суть религии народные, и никакой человек не может исповедовать христианства вообще, но — немецкое, русское, испанское, еврейское, сирийское, etc. христианство, то, я думаю, смешно полагать русскость христианства в крашенных яйцах. Из понимания этого вытекает мой пристальный интерес к любым проявлением богословского сознания русских этой эпохи. Но совершенно очевидно, что богословское сознание русских нигде не явило себя с таким размахом, как в противлении киевско-латинскому богословствованию семнадцатого столетия. Отсюда грандиозный интерес к старообрядческой письменности — она важна не насколько она старообрядческая, но насколько она древнерусская. Мы знаем, что для дорийцев VIII в до н. э. ахейцы IX-X веков представлялись существами полубожественными. Тем не менее, большую часть того, что мы знаем о до-дорической истории Греции, мы знаем именно из Гомера, который нередко не столько сочиняет, сколько вспоминает. Также обстоит дело и со старообрядческим богословием: именно из него мы узнаем о богословском сознании русских до-раскольной эпохи, которые героизируются в рамках старообрядческого дискурса не менее, чем гомеровские ахейцы. Поучительно также перечитывать и памятники киевской школы, они дают понимание того же через отрицание.
Итак, подведем итоги сказанному. 1. Преодоление несостоятельности исторического христианства возможно только с опорой на само историческое христианство. 2. Такая опора возможна, поскольку историческое христианство не исчерпывается библейско-аллегорическим-экзегето-завиральным дискурсом, но имеет в качестве конституирующей основы, во-первых, религию эллинов — как христианство богословов, христианство всеобщее, католическое, и, во-вторых, особое Откровение каждому из народов, которое ничуть не менее значимо в поисках действительной связи с Богом, о которой мы с самого начала и говорим.

http://santaburge.livejournal.com/164283.html


Я бы только от себя добавил, что не нужно ограничиваться лишь эллинской философией. Нам настоятельно необходимо изучение и реабилитация в целом индо-европейской религиозности, одним (и наиболее выдающимся) из проявлений которой и была эллинская философия. Естественно, это не имеет никакого отношения к выдумыванию («возрождению») карикатурного язычества. Перед дилеммой «иудео-христианство (сейчас даже уже правильнее говорить – иудео-ислам) или карикатурное язычество» пытаются нас поставить наши враги. Для нас такой дилеммы нет.
Tags: Православие
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments