aquilaaquilonis (aquilaaquilonis) wrote,
aquilaaquilonis
aquilaaquilonis

Category:

Черная легенда. Часть 9 (окончание)

Ших-Ахмет откликнулся на литовский призыв и летом 1501 г. со своим войском двинулся на Русь. Когда он достиг верхнего Дона, туда же подошел Менгли-Гирей. Русский посол в Крыму Иван Мамонов сообщал Ивану III: «Ши-Ахметъ царь Донъ перешодъ на усть Чира, а съ нимъ колга Хозякъ салтанъ, да Енай салтанъ, а князь съ ними Тивекель Темиревъ сынъ; а рати, государь, сказываетъ со царемъ съ Ши-Ахметомъ и съ салтаны и со князми всее конныхъ и пешихъ тысячь съ двадцать. А послы литовской и полской съ Ши-Ахметемъ. Да перешодъ царь Ши-Ахметъ Донъ, да пошолъ вверхъ по Дону, да пришодъ на усть Сосны Тихой подъ Девичьи горы, да тутъ себе Ши-Ахметь учинилъ крепость. А Менли-Гирей царь дошолъ Орды Ши-Ахметя царя въ среду передъ Опожинымъ заговеньемъ, да противъ ихъ крепость же себе учинилъ. И назавтрее, государь, въ четвергъ Менли-Гирей царь послалъ детей своихъ да и людей; и Менли-Гиреевы люди съ Ши-Ахметевыми людми подъ ихъ крепость стравку учинили и побилися съ ними, и Еная салтана, Ши-Ахметева брата, ранили, да и человекъ у нихъ съ тридцать убили» (РИО. Т. 41, стр. 367-368).
Этой стычкой боевые действия и ограничились. 15 июля Менгли-Гирей направил к Ивану III своего посла с просьбой немедленно прислать подкрепления. В помощь ему великий князь отрядил бывшего казанского хана Мухаммед-Эмина, князя Василия Ноздреватого и полки рязанских князей. Однако Менгли-Гирей простоял против Ших-Ахмета на Тихой Сосне всего пять дней, и уже 18 июля двинулся обратно в Крым. В письме Ивану III он объяснял свой уход недостатком корма для коней и приходом к противнику подкреплений: «У тебя брата своего рати, молвя, просити посылалъ есми; и противъ недруга стояние наше и коней и корму у насъ не стало, и язъ обестити къ тебе посылалъ былъ есми. И нынеча слышелъ есми: къ Ши-Ахметю Мусинъ княжей сынъ Шихимъ мурза едеть, и о техъ вестехъ мы подумавъ, земля далече осталася, а конь усталъ, и корму не стало; а къ недругу пособь на рать идетъ, и нынеча рать свою добру здорову домовъ довести, молвя, пошолъ есми» (РИО. Т. 41, стр. 368-369).
Ших-Ахмет повоевал северские земли, только что занятые русскими войсками, а затем отошел на зимовку в степь у границ Северщины и Киевщины: «В ту же осень выехал царь Заволжский Ших-Ахмет сын Ахматов со всею ордою Заволжскою, с многими силами, а с ним посол великого князя Александра пан Михаил Халецкий, и приехал он в землю Северскую и стал под Новгородом Северским и под другими городами, землю же всю, почти до самого Брянска, заполнил бесчисленным воинством. Новгород Северский и несколько других городов поддались царю. Царь же, поручив эти города пану Михаилу Халецкому, пошел со всеми силами и стал между Черниговом и Киевом по Днепру и по Десне, пана же Михаила Халецкого отпустил со своими послами в Литву, сообщая великому князю Александру, что пришел к нему на помощь против царя перекопского Менгли-Гирея и великого князя московского, и призывал великого князя соединиться с ним и начать войну со своими неприятелями» (Хроника Быховца. М., 1966, стр. 115-116). Эти успехи вскружили голову Ших-Ахмету. В его намерения теперь входило не только возвращение Руси в данническую зависимость, но и восстановление самостоятельности княжеств, упраздненных Иваном III: «Излагая в 1501 г. послам литовского князя Александра свои планы, он говорил о Михаиле Тверском: “Хочу на его отъчыну опять князем вчынити”, этот князь “мои холоп был”» (А.Л. Хорошкевич Русь и Крым: от союза к противостоянию. М., 2001, стр. 113-114).
Осенью 1501 г. положение Ивана III оказалось чрезвычайно сложным. Военные действия против Руси начал Ливонский орден, а в октябре Александр Казимирович был избран королем Польши, что могло привести к вступлению в войну польских коронных войск. Надежды на помощь против Большой Орды со стороны Менгли-Гирея не оправдались. При этом основные русские силы были задействованы на ливонском и литовском фронтах, поэтому обеспечить действенную оборону южной границы, как это было в 1472 и 1480 гг., не представлялось возможным. Иван III описывал свое положение в письме Менгли-Гирею от марта 1502 г.: «И мне ныне рати своей къ тебе послати нелзе за темъ, что нашъ недругъ литовской, снявся съ немци, стоитъ противъ насъ; и мы осенесь и на сей зиме посылали воеводъ своихъ со многими людми на Литовскую землю и на Немецкую воевати; и нашимъ воеводамъ въ Литовской земле и въ Немецкой земле многие бои были; да милосердьемъ Божьимъ наши воеводы везде побивали и землю Литовскую и Немецкую воевали и много городовъ поимали; а и ныне наши люди из Литовские земли и изъ Неметские не выходя воюютъ» (РИО. Т. 41, стр. 383).
В этой ситуации Иван III решил нейтрализовать Большую Орду дипломатическими средствами. Он направил письмо князю Тевекелю (второму человеку в Орде после хана) с просьбой оказать посредничество в переговорах с Ших-Ахметом. Тевекель позднее уведомил великого литовского князя Александра, что Иван III якобы обещал хану: «ратаи и холоп его буду». В ответ на это в декабре 1501 г. в Москву прибыл посол Ших-Ахмета Хазсогеря, которого Иван III в марте 1502 г. отпустил обратно в Большую Орду вместе со своим послом Давыдом Лихоревым. Летом 1502 г. Ших-Ахмет сообщал Александру Казимировичу, что Иван прислал ему «тые датки, чого жъ отцу нашому и братьи нашои не давал»; об этом же правителю Литвы писал и Тевекель: «чого предкомъ царевым и нашымъ не давал, то нам тое дороги прыслалъ» (цит. по: А.А. Горский. Москва и Орда. М., 2000, стр. 182). Из этого следует, что посольство Лихорева привезло в Большую Орду давно уже не платившуюся дань за какой-то срок, скорее всего, за один год.
Однако это формальное признание зависимости от Ших-Ахмета было нужно Ивану III лишь для того, чтобы выиграть время. Одновременно с посольством Давыда Лихорева в Большую Орду он направил в Крым посольство Алексея Заболоцкого с призывом к Менгли-Гирею нанести Большой Орде решающий удар: «А ты бы, по своей правде, и ныне пошелъ бы на Орду на Шигъ-Ахметя царя и недружбу ему свою чинилъ и дело делалъ, сколко тебе Богъ пособитъ… А что Шигъ-Ахметь царь пойдетъ на тебя, и язъ тогды царевичевъ и рать свою многихъ людей пошлю на Орду; да и Махметъ-Аминю царю казанскому того для велю идти на Орду со всеми съ его уланы и со князми» (РИО. Т. 41, стр. 383-384).
В апреле 1502 г. большеордынские татары сумели перехватить крымского посла с ответным письмом Менгли-Гирея, из которого Ших-Ахмету стало известно о двойной игре Ивана III. После этого великокняжеские послы в Большой Орде оказались в положении заложников – в мае Заболоцкий сообщал в Москву, что «сказывалъ намъ, государь, царь Менли-Гирей про Давыда про Лихорева, что у нихъ кони и платье поимали, а о головахъ о своихъ не ведаютъ, что надъ ними будетъ» (РИО. Т. 41, стр. 419).
Однако Менгли-Гирей все-таки выступил в поход и в июне 1502 г. в районе левых притоков Днепра Самары и Сулы нанес поражение Ших-Ахмету: «Того же лета, Июня, Крымский царь Менли-Гирей побилъ Шиахмата царя Болшиа орды и Орду взялъ» (Никоновская летопись. ПСРЛ. Т. 12, стр. 256); «Царь перекопский Менгли-Гирей, собрав свои силы, втайне пошел на Ших-Ахмата царя Заволжского и разгромил его наголову и цариц и детей, и орду его всю взял» (Хроника Быховца. М., 1966, стр. 116). О своей победе крымский хан уведомил
Ивана III: «Великому князю Ивану, брату моему, много поклонъ. Слава Богу, Шихъ-Ахметя, недруга нашего, розгонивъ, орду его и все его улусы Богъ в наши руки далъ» (РИО. Т. 41, стр. 420).
Разгромленный Ших-Ахмет бежал в Астрахань, где попытался собрать новое войско для продолжения войны с Крымом. В ноябре 1502 г. Менгли-Гирей сообщал Ивану III: «А нынеча изъ Асторокани человекъ мой приехалъ, Шигъ-Ахметь въ Асторокань приехалъ, Багатырь царевичь, да Аблекеримова братъ, а вышедъ, съ нимъ корешевались; а къ Сеитъ-Махмуту царевичю человека послали. А въ Нагаи къ салтанъ Ахматъ мырзе человека пославъ, говорили съ ними» (РИО. Т. 41, стр. 445). Об этом же докладывал Ивану III его посол в Крыму Алексей Заболоцкий: «А про Ши-Ахмата, государь, пришла весть ко царю къ Менли-Гирею, что рекши царь Ши-Ахматъ содиначился съ своею братьею и съ дядею съ своимъ со царем съ Аблекеримом, да и съ Нагаи; а хочетъ идти на Менгли-Гирея» (РИО. Т. 41, стр. 451).
Кроме того, Ших-Ахмет направил в Москву своих послов, с которыми просил у Ивана III в обмен на разрыв союза Большой Орды с Литвой помочь ему отобрать у Абдул-Керима Астрахань, о чем великий князь уведомил Менгли-Гирея в октябре 1502 г.: «Царь Шигъ-Ахметь присылалъ ко мне своихъ пословъ, Чятырбая да Аллагъяра, а говорили мне отъ него, чтобы язъ ему былъ другъ и братъ и Азторокань бы мне доставъ, ему дати; а онъ отъ нашего недруга отъ Литовского хочетъ отстати и дружбы съ нимъ держати не хочетъ» (РИО. Т. 41, стр. 435). В 1503 г. в Москву прибыло второе посольство из Большой Орды с такими же предложениями. Иван III сообщил Менгли-Гирею, что готов ради него помочь Ших-Ахмету овладеть Астраханью, однако никаких реальных действий для этого не предпринял.
Попытки Ших-Ахмета создать новую антикрымскую коалицию с ногайцами также закончились провалом. В феврале 1503 г. Иван III сообщил Менгли-Гирею, что «къ Емгурчею деи мырзе и къ пяти мырзамъ Шигъ-Ахметъ царь посылалъ, чтобы ему на тебя пособляли; и они деи ему на тебя пособляти не хотятъ» (РИО. Т. 41, стр. 456). В сентябре 1503 г. в Москве стало известно, что «в другую субботу по Петрове дни, июля 8, Шигъ-Ахметъ царь и Салтанъ Ахматъ мырза пришли къ Азсторокани, а съ Багатыремъ царевичемъ и съ Аблекеримомъ царемъ ратны» (РИО. Т. 41, стр. 486).
Осенью 1503 г. Ших-Ахмет с немногими оставшимися своими приближенными бежал в Литву, откуда хотел отправиться к турецкому султану: «Шихъ-Ахметь царь зъ братьею своею, съ Хозякомъ и съ Халекомъ со царевичи, оное осени вместе приехали изъ Нагай въ Киевъ, и отъ Киева къ Белугороду поехали, а отъ Белагорода хотели къ Баазитъ салтану ехати» (РИО. Т. 41, стр. 516). После того, как союзник Менгли-Гирея Баязид отказался их принять, они вернулись обратно в Киев, где были взяты под стражу. Ших-Ахмет был затем переведен в Вильну: «И Шигъ-Ахметь и Хозякъ и Халекъ и Алчинъ Тактамышъ, восмь ихъ, въ Киевъ прибегли, и киевский воевода князь Дмитрей поимавъ, ихъ на Вышегородъ ввелъ» (РИО. Т. 41, стр. 516); «Шигъ-Ахметя Александръ король поимавъ, въ Вилне въ Вышегороде держитъ; а братью его инде держитъ» (РИО. Т. 41, стр. 539).
После разгрома Ших-Ахмета самыми могущественными из татарских правителей стали ханы Крыма, что выразилось, в частности, в изменении их титула: «После 1502 г., когда под натиском Менгли-Гирая окончательно пала Большая Орда – основная наследница Золотой Орды в территориальном отношении, Крымское ханство по военному могуществу выдвигается на первое место “среди равных” – других татарских ханств, тем самым превращаясь в фактического наследника Золотой Орды, что уже давало Менгли-Гираю полную свободу для широкой пропаганды громкого титула хакан. Например, уже в 907/1502 г., то есть сразу по “горячим следам” вышеназванного события, он велел на мавзолее около Чуфут-кале выбить следующую надпись: “Эту благословленную, блаженную и изящную гробницу велел соорудить великий хан и хакан знаменитый Менгли-Гирай хан бин Хаджи-Гирай-хан, в 907 году”. В последующем 909/1503-1504 г. он опять повторил это громкое титулование в надписи на ханском дворце: “Этот великолепный вход и эти величественные двери велел соорудить государь двух материков и хакан двух морей, государь сын государя султан Менгли-Гирай-хан бин Хаджи-Гирай-хан. В 909 году”… В письмах же [Менгли-Гирея], начиная с 1508 г. (вернее, сохранившихся с этого времени), титулование становится развернутым – “Великого царя Менгли-Гиреево царево слово”, “Великие Орды великого царя Менгли-Гиреево слово” и “Великие Орды великого царя Менгли-Гирая царя…” Такое изменение интитуляции Менгли-Гирая связано с результатами его победы над Большой Ордой в 1502 г., когда орда “ахматовичей” была ликвидирована как государственность. Какое значение придавал крымский хан этому событию, можно видеть из его грамоты того же года Ивану III: “Слава Богу, Ших-Ахметя, недруга нашего, разогнав, орду его и все улусы его Бог в наши руки дал!”. Именно “получение от бога” Большой Орды дало победителю возможность практически претендовать на золотоордынское наследие, называя себя хаканом – “царем царей”, а свою страну – “Великой Ордой”» (М.А. Усманов. Жалованные акты Джучиева улуса XIV-XVI вв. Казань, 1979, стр. 160, 193).
Но это отнюдь не означало, что Большая Орда полностью прекратила свое существование. Потомкам Махмуда и Ахмата удалось закрепиться в Астрахани. Они сохранили у себя в руках бывший центр Улуса Джучи в низовьях Волги – Тахт Эли («Престольное Владение»). Менгли-Гирей понимал, что без владения этой областью его претензии на роль преемника золотоордынских ханов не могут быть полноценными, поэтому неоднократно предпринимал попытки захватить Астрахань, прося для этого русской помощи. На Руси также осознавали, что Астраханское ханство являлось прямым продолжением Большой Орды: «Темъ блаженнымъ великымъ княземъ Иваномъ Василиевичемъ всея Русии вначале свободилъ Богъ христианьство отъ работы бесерменьскыа, и та Болшая Орда имъ порушилася, и почали те цари Ординьские жити въ Азсторохани» (Никоновская летопись. ПСРЛ. Т. 13, стр. 236). Однако Иван III после разгрома Ших-Ахмата не был заинтересован в чрезмерном усилении Крыма, поэтому предпочел не исполнять настойчивые просьбы Менгли-Гирея. Потомкам большеордынских ханов еще около половины столетия удавалось удерживать власть над бывшим центром Улуса Джучи. Окончательное прекращение существования Большой Орды надлежит относить к 1556 г., когда Астрахань была взята русскими войсками, а правнук Ахмата Дервиш-Али бежал в Турцию.
Как видно из изложенного, традиционный взгляд на 1480 г. как год освобождения от ига Орды не соответствует действительности. Это представление держится только на авторитете Карамзина, который завершает рассказ о Стоянии на Угре словами: «Иоанн, распустив войско, с сыном и с братьями приехал в Москву славословить Всевышнего за победу, данную ему без кровопролития. Он не увенчал себя лаврами как победитель Мамаев, но утвердил венец на главе своей и независимость Государства. Народ веселился; а Митрополит уставил особенный ежегодный праздник Богоматери и Крестный ход Июня 23 в память освобождения России от ига Моголов: ибо здесь конец нашему рабству» (История государства Российского. Т. 6, глава 3). Современные событию летописи не говорят об освобождении от татарской зависимости применительно к отражению нашествия Ахмата в 1480 г., причем их рассказ о нашествии 1472 г. занимает примерно такой же объем, что и рассказ о Стоянии на Угре, хотя события 1472 г. заняли значительно меньше времени. Самые ранние русские источники, в которых обсуждается освобождение от ига, относятся к середине XVI в.
Первый из них – «Послание» к Ивану IV, написанное, по-видимому, Сильвестром. В нем о нашествии Ахмата говорится в ряду исторических примеров божьей помощи правоверным государям против язычников: «Четвертое знамение, иже бывшее преславьныхъ Божиихъ чюдесъ, при нашихъ Великихъ Государехъ, и проувидеся въ великомъ православии Рускиа земли въ лето Благовернаго и Христолюбиваго Князя Ивана Васильевича, всеа Русии Самодержца: гордый царь Ахматъ Болшие Орды воздвигъ помыслъ лукавъ на Рускую землю, со многими орды, съ великими похвалами во многихъ силахъ вооружився, пришелъ на Рускую землю со множствомъ многимъ воинствомъ, великою гордостию дышюще, помысливъ высокоумиемъ своимъ и рече: избию вси Князи Руские, и буду единъ властецъ на лицы всея земля, а не ведый, яко мечъ Божий острица на нь. И восхоте пленити всю Рускую землю, яко было сперва посещениемъ Божиимъ гнева за некия наши великиа неправды, нашему православию всея Руския земля, православнымъ Великимъ Государемъ отъ техъ нечестивыхъ гордыхъ Царей Болшие Орды великое было гонение. И Божиею благодатию и пречистыя Богородица помощию Великий Православный Государь Князь Великий Иванъ Васильевичъ всеа Русии Самодеръжецъ, исправися предъ Богомъ, и смиривъ себе, и воздохнувъ крепко отъ всего сердца своего со многими слезами, якожъ преже Езекеилъ Царь, услыша Господь молитву его, [Ахмат] вда плещи, и побеже гонимъ бысть, но, не дошедше своего отечества, животъ свой сконча, и все воинъство его Божиимъ гневомъ разсыпася, и погибоша за безаконие свое, а того самаго нечестиваго и гордаго Царя Богъ своимъ копьемъ порази, и все царьствие его погрузи, и родъ его и сыны сыновъ его изкорени, и храмы ихъ раскопа, а дубровы ихъ посече, и места ихъ лежатъ и до ныне пусты, и память ихъ погибе съ шумомъ, и имя ихъ потребилъ есть Господь въ веки, и не помянути ихъ ни въ коихъ земляхъ, безъ памяти разсыпашася и погибоша. А Православныхъ Великихъ Князей Господь Богъ рогъ возвыси и отъ нечестивыхъ поганыхъ Царей свободи, а самыхъ Царей нечестивыхъ вся державы ихъ разруши и всю славу ихъ помрачи» (Чтения в Обществе истории и древностей российских. Кн. 1. М., 1874, стр. 71-72). Как видим, Сильвестр говорит здесь об освобождении от татарских ханов, но не именно Ивана III, а в целом «православных великих князей». По его словам, «великое гонение» на Русь со стороны Орды было в прошлые времена («сперва»). Таким образом, из текста Послания не следует, что его автор относит освобождение Руси от ордынской зависимости даже вообще к эпохе правления Ивана III, а тем более конкретно к событиям 1480 г., обстоятельства которых в Послании не упоминаются.
Другим источником той же эпохи является «Казанская история», которая определенно относит освобождение Руси от ордынской зависимости к эпохе Ахмата и Ивана III: «Бысть же злогордая та и великая власть варварьская над Рускою землею от Батыева времени по царство тоя Златыя Орды царя Ахмата, сына Зелед-Салтанова, и по благочестиваго великаго князя Иоанна Васильевича Московскаго» (Библиотека литературы Древней Руси. Т. 10. СПб., 2000, стр. 256). Автор «Истории» повествует об отправке Ахматом после его вступления на престол послов к Ивану III с требованием дани за прошлые годы: «Царь Ахматъ восприимъ царство Златыя Орды по отце своемъ, Зелети-Салтане царе, и посла к великому князю московскому Иоанну Васильевичю послы своя по старому обычаю отецъ своихъ и з басмою парсуною просити дани и оброковъ на прошлыя лета» (Библиотека литературы Древней Руси. Т. 10. СПб., 2000, стр. 260). Получив отказ, хан выступает в поход на Русь. В рассказе об этом походе упоминается 1480 г. и Угра, а также разорение ставки Ахмата царевичем Нурдовлатом и князем Василием Ноздреватым. Вслед за тем «Казанская история» рассказывает об отступлении и гибели Ахмата от рук ногайцев и заключает: «И тако скончашася цари ординьстии, и таковым Божиимъ промысломъ погибе царство и власть великия Орды Златыя. И тогда великая наша Руская земля освободися от ярма и покорения бусурманскаго, и начатъ обновлятися, яко от зимы и на тихую весну прелагатися. И взыде паки на преднее свое величество и благочестие, и доброту, яко же при велицемъ князи первом Владимире православномъ» (Библиотека литературы Древней Руси. Т. 10. СПб., 2000, стр. 262). Мы видим, что автор «Казанской истории» также связывает конец «ярма и покорения» Руси с событиями не именно 1480 г., а скорее нескольких десятилетий. При этом он указывает, что выплата дани Орде прекратилась еще за несколько лет до вступления Ахмата на престол. Таким образом, представление о решающей роли событий 1480 г. в освобождении от ига принадлежит только русской исторической науке XIX в.
Иван III вступил на русский престол уже как независимый государь. Факт выплаты им дани Ахмату между 1468-1471 гг. не имеет принципиального значения, как и факт выплаты дани Ших-Ахмету в 1502 г. В обоих случаях это был откуп от набегов в период войны с другой державой (в первом случае – с Казанью, во втором – с Литвой). Документы дипломатических отношений с Крымским ханством не содержат никаких намеков на зависимость Руси от Большой Орды. Так, в 1475 г. Алексею Старкову было велено говорить Менгли-Гирею: «Осподари наши великии князи отъ отцовъ и отъ дедъ и отъ прадедъ слали своихъ пословъ къ прежнимъ царемъ къ ординскимъ, а они своихъ пословъ посылали къ великимъ княземъ; а осподарь мой князь велики и нынеча потомужъ своихъ пословъ шлетъ къ Ахмату царю и къ брату его къ Махмуту, и они своихъ пословъ къ моему государю посылаютъ» (РИО. Т. 41, стр. 10). Здесь отношения между Русью и Ордой представляются как отношения равноправных сторон, ни на какое подчиненное положение нет и намека.
Польский историк Ян Длугош, который умер в мае 1480 г., т.е. еще до Стояния на Угре, в своей хронике под 1479 г. поместил панегирик Ивану III, в котором заявил, что тот «свергнув варварское иго, освободился со всеми своими княжествами и землями, и иго рабства, которое на всю Москву в течение долгого времени… давило, сбросил» (excusso iugo barbaro, vendicaverat se in libertatem cum omnibus suis principatibus et terris, et iugum servitutis, quo universa Moskwa a temporibus diuturnis… premebatur, rejecit) (цит. по: А.А. Горский. Москва и Орда. М., 2000, стр. 167). Из этого следует, что факт полного освобождения Руси от ордынской зависимости осознавался в Польше еще до провала похода Ахмата в 1480 г.
Примечательным памятником является Житие новгородского архиепископа Ионы, согласно которому святитель во время своего приезда в Москву в 1463 г. предсказывал Василию II, что именно в княжение Ивана III ордынское ярмо будет сброшено полностью: «“Ныне же молитву мою услыши, – глаголаше, – и блажаишее въсприими, яко князь благочестивъ паче же и над князи много благодеяти мощну сущу. Неправды коея клевет ради нечестивых языкъ на правдивыя не подвигни и тихима очима своя повинныя сматряи и свободныя на работу приимати не начинаи. Тебе самому дние приближаются яко сынови же твоему Ивану хоругви рускиа съдержати, о семъ молитвы со всеми своими къ всесилному Богови прилежно възносити потщуся. Наипаче же свободу сынови твоему от ординьских цареи приати от Бога испрошу за свободу града моего, еже о тебе, еще же молитвою Господеви възвысити десницу сына твоего над всеми и покорити ему вся супостаты его, и больши прародителеи прославитися властию и укрепитися княжению его в руку его и простертися силы его на многы, и страны великиа приати ему точию аще благочестивее поживет, и тихима очима владомыя смотрети будеть”. О сем пророчестве святителя старца услади князь и возвеселися зело о обещании свободы сынови своему отъ ординьских цареи, ведыи непогрешателное словесъ его» (Памятники литературы Древней Руси. Вторая половина XV века. М., 1982, стр. 364, 366). Свое пророчество Иона повторил и самому Ивану III: «По преставлении же великого князя Василиа сынъ его Иванъ княжениа хоругви приемъ, абие посылаетъ ко блаженному Ионе архиепископу в Великии Новъград, моля его молитвовати за нь ко всесилному Богови, яко же преже обещася, въ еже утвердити княжение его и възвысити десницу его надъ врагы его и во всемъ поспешитися. Еще же и освобожении и мучительства отъ ординских цареи и татаръ. Архиепископъ же Иона възда ему наречие, яко не погрешитъ надежа да помнить же несумнение отца своего, како веровавъ и в духовнои своеи вписа и заповеда не истязати ему дани и по изведении Орды на братии его. И яко Господь не презрит скорбящихъ слезъ и молитвъ многых, и име же весть судбами, проженет Орду, точию самъ да честиво поживет и тихима очима власть свою правити» (Памятники литературы Древней Руси. Вторая половина XV века. М., 1982, стр. 370). Житие Ионы было написано «второму лету уже исходящу по успении его», т.е. летом 1472 г.
Таким образом, ход освобождения Руси от татарской зависимости был сложным и постепенным, растянувшимся на многие десятилетия. Первая попытка, предпринятая Дмитрием Ивановичем, не вполне достигла своей цели ввиду того, что сил Московского княжества было еще не достаточно для решительной победы. Однако определенного успеха ему добиться удалось – титул великого князя Владимирского и всея Руси стал наследственным в роду московских князей. Фактически это произошло в 1363 г., а формально признано со стороны Орды было в 1383 г. С того же времени дань Орде приобрела характер откупа от набегов, к тому же существенно уменьшившись в объеме по сравнению с предыдущей эпохой. Помимо того, в течение длительных периодов русские великие князья правили, вообще не признавая над собой власти татарских ханов (Дмитрий Иванович в 1374-1383 гг., Василий Дмитриевич в 1396-1412 гг. и позднее, Василий Васильевич в конце своего правления). При Иване Васильевиче отношений подчинения уже практически не существовало, несмотря на выплату ордынской дани в течение нескольких лет. Походы Ахмата 1472 и 1480 гг. были тщетными попытками восстановить уже отошедшее в прошлое положение дел. Однако с окончательным поражением Ахмата, а позднее его детей, Золотая Орда отнюдь не прекратила свое существование. Ее главным преемником стало Крымское ханство, о чем формально свидетельствуют принятые его правителями титулы, не говоря уже о таких ее осколках, как Астраханская, Казанская, Ногайская, Сибирская и Казахская орды. Поэтому с почти одновременным уходом с исторической сцены Ивана III и сыновей Ахмата история русско-ордынских отношений не закончилась, а лишь перешла в новую стадию.
Tags: История России
Subscribe

  • Почему случилась Цусима

    В 1872 году в Японии крестьяне получили земельные наделы в личную собственность с правом продажи. При этом был ликвидированы «пятидворки» – японский…

  • На данный момент времени выяснилось, что

    Это не Александр III, а русский посланник в Дании Карл Карлович Толь. Это фейк, состряпанный совками. Это Александр III пародирует немецкий…

  • Годовщина отмены крепостного рабства

    160 лет назад, 3 марта (19 февраля) 1861 г., Александр II издал указ о крестьянской реформе. Крестьяне перестали быть собственностью помещиков, но…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments