aquilaaquilonis (aquilaaquilonis) wrote,
aquilaaquilonis
aquilaaquilonis

Category:

Черная легенда. Часть 9 (продолжение)

Провал похода Ахмата на Русь побудил к выступлению против него татарских правителей, недовольных его попытками восстановить прежнее ордынское единодержавие. 6 января 1481 г. сибирский хан Ивак и ногайский мурза Ямгурчей (правнук Едигея) напали на зимовище Ахмата возле Азова и убили его: «Егда же прибежа въ Орду, тогда прииде на него царь Ивакъ Нагаискыи и Орду взя, а самого царя Ахмута уби шуринъ его Ногаискыи мурза Ямгурчии» (Московский летописный свод конца XV века. ПСРЛ. Т. 25, стр. 328). Уже 13 января Менгли-Гирей направил в Литву посла с извещением об этих событиях: «Отъ Менъдликгирея Казимиру, королю брату, поклонъ. То такъ ведайте: генъвара месеца у двадцать перъвый [день] пришодъ царъ Шибаньский Аибакъ, солътанъ его, а Макъму князь, а Обатъ мурза, а Муса, а Евъкгурчи пришодъ, Ахъматову орду подопътали, Ахмата цара умертвили, вси люди его и вълусы побрали, побравши прочъ пошли; а князь Тымир[ъ] съ Ахмата царевыми детьми и съ слугами къ намъ прибегли и пригорнулися пришли. Надъ Охматомъ царомъ такъ ся стало: вмеръ. Намъ братъ онъ былъ, а вамъ приятель былъ» (РИБ. Т. 27, стб. 340).
2 февраля 1481 г. Иван III заключил докончания со своими братьями Андреем Углицким и Борисом Волоцким, в которых оговаривается общая сумма выплат татарским правителям – 1000 рублей: «А въ выход ти мне давати, въ тысечю рублев, сто рублев и тритцят(ь) алтын и три денги… А коли, брате, яз в Орды не дам, и мне и у тобе не взяти» (Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV-XVI вв. М.-Л., 1950, стр. 254; тж. стр. 256, 259, 262, 265, 267, 270, 272, 274). Та же сумма указывается в новых докончаниях, заключенных Иваном III с Андреем и Борисом 30 ноября 1486 г.: «А въ выход ти нам давати со всее съ своее вотчины, и с Романова городка, в тысячю рублев, сто рублев и полшеста рубля и пол(ъ)осма алт(ы)на… А коли мы, великие кн(я)зи, в Орды не дадимъ, и намъ и у тебя не взяти» (Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV-XVI вв. М.-Л., 1950, стр. 325; тж. стр. 318, 321, 328). Она вновь повторяется и в духовной грамоте Ивана III 1504 г.: «А дети мои, Юрьи з брат(ь)ею, дают с(ы)ну моему Васил(ь)ю съ своих уделов в выходы в ординские, и въ Крым, и в Азтарахан(ь), и в Казан(ь), и во Царевичев городок, и в-ыные цари и во царевичи, которые будут у с(ы)на моег(о) у Васил(ь)я въ земле, и в послы в татарские, которые придут къ Москве, и ко Тфери, и к Новугороду к Нижнему, и къ Ярославлю, и к Торусе, и к Рязани къ Старои, и къ Перевитску ко княж Фе(о)доровскому жеребью рязанског(о), и во все татарские проторы, в тысячю рублев» (Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV-XVI вв. М.-Л., 1950, стр. 362).
Эта сумма в семь раз меньше дани, которая выплачивалась Орде с Великого княжества Владимирского в первой половине XV в. Так, по договору, заключенному около 1401-1402 гг. с Василием I, Владимир Андреевич Серпуховской обязывался: «А дати ми, г(о)с(поди)не, тебе с Углеча поля в сем(ь) тысяч руб. сто руб. и пят(ь) руб.» (Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV-XVI вв. М.-Л., 1950, стр. 44). Такой же размер ордынского выхода указывается и в завещании князя Юрия Дмитриевича Галицкого, написанном в 1433 г.: «А коли будет детем моим дати дан(ь) великому кн(я)зю с своеи отчины, с Звенигород(а) и з Галича, ино имется Звенигороду в семитысячнои выход пятьсот руб. и одиннатцать руб.» (Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV-XVI вв. М.-Л., 1950, стр. 74).
К сожалению, между 1433 и 1481 гг. размеры дани в источниках не упоминаются, поэтому точно проследить их изменение не представляется возможным. Тем не менее можно заключить, что выплаты татарским ордам, упоминаемые в 1481, 1486 и 1504 гг., хотя они и именуются традиционно «выходом», были на самом деле дипломатическими расходами.
Еще до Стояния на Угре, в 1479 г., в Казани умер хан Ибрагим, после чего обстановка в ханстве резко обострилась. Началась борьба за престол между сыном Ибрагима от первой жены Фатимы Алегамом и его сыном от второй жены Нурсултан Мухаммед-Эмином. Престол ханства удалось занять Алегаму, настроенному против Руси, однако летописи не сообщают ни о каких враждебных действиях Казани во время похода Ахмата – по всей видимости, продолжал действовать мирный договор 1478 г. Отношения вновь ухудшились только в 1482 г., когда Иван III собрался на Казань походом, но дело тогда удалось уладить миром.
Тем временем междоусобная борьба в ханстве продолжалась. В 1484 г. Алегам был свергнут и бежал к ногаям, на его место с русской помощью сел Мухаммед-Эмин, однако Алегаму еще дважды удавалось возвращать себе престол. В 1486 г. Мухаммед-Эмин в очередной раз бежал на Русь и на этот раз в обмен на обещание помощи признал себя вассалом великого князя: «Ис Казани прибегл к великому князю… царь Махмет-Емин от брата своего от царя Аляхама да бил челом великому князю, а назвал себе его, великого князя, отцем, а просил у него силы на брата своего на Аляхама, царя казанского, и князь великий силу прорекл ему дати» (Устюжская летопись. ПСРЛ. Т. 37, стр. 229).
В 1487 г. состоялся новый русский поход на Казань, в результате которого Алегама сменил Мухаммед-Эмин, а Казанское ханство попало в вассальную зависимость от Руси: «А пришли воеводы князя и съ силою подъ городъ подъ Казань Маиа въ 18 день, въ четвертокъ на пятой недели по Велице дни и взяша городъ Казань Июля въ 9 день, и царя Алегама Казанскаго изымаша съ материю и съ его царицею, и съ двема браты и съ сестрою, и съ его князми, и приведоша ихъ на Москву… И князь великий Иванъ Василиевичь всеа Русии царя Махметъ-Аминя изъ своей руки посадилъ на царство въ Казани, а коромолныхъ князей и улановъ смертию казнилъ и иныхъ коромолниковъ: а царя Алегама съ царицею послалъ князь великий въ заточение на Вологду, а матерь его и братию его и сестры послалъ князь великий въ заточение на Белоозеро въ Карголомъ» (Никоновская летопись. ПСРЛ. Т. 12, стр. 218-219). Мухаммед-Эмин оставался на казанском престоле до 1496 г., когда был свергнут сибирским ханом Мамуком. Однако тот был вскоре сам свергнут казанской знатью, которая обратилась к Ивану III с просьбой дать ей в правители младшего брата Мухаммед-Эмина Абдул-Латифа. В 1497 г. он был посажен на казанский престол послами русского великого князя, но в 1502 г. смещен и отправлен в заточение на Белоозеро. На его место был вновь поставлен Мухаммед-Эмин.
Гибель Ахмата в 1481 г. отнюдь не означала, что Большая Орда прекратила свое существование, хотя в ней и началась усобица между претендентами на ханский престол, в которой участвовали сыновья Ахмата Муртаза, Сеид-Ахмет и Ших-Ахмет и сыновья Махмуда Касым и Абдул-Керим. Политика Ивана III в отношении Большой Орды после Стояния на Угре заключалась в основном в борьбе с ней руками крымцев. В апреле 1481 г. великий князь отправил в Крым своего посла Тимофея Скрябу, с которым сообщал об отражении нашествия Ахмата и его предполагаемой гибели и призывал Менгли-Гирея продолжать военные действия против Большой Орды: «Ахматъ пакъ царь приходилъ на меня, ино Богъ милосердый какъ хотелъ, такъ насъ отъ него помиловалъ… Нынеча пакъ ко мне весть пришла, что Ахмата царя въ животе не стало… А нынеча хто будетъ на томъ юрте на Ахматове месте царь, а покочуетъ къ моей земле, и ты бы пожаловалъ, на него пошолъ» (РИО. Т. 41, стр. 25-26).
После долгих колебаний между Литвой и Русью Менгли-Гирей все-таки сделал выбор в пользу союза с Иваном III к осени 1482 г., когда состоялся крупный крымский поход на Киев: «Въ лето 6992 въ 1 день по слову великого князя Ивана Васильевича всеа Русии прииде царь Менгиреи Крымскии Перекопскыа орды съ всею силою своею и градъ Киевъ взя и огнемъ жжеглъ, а воеводу Киевскаго Ивашка Хотковичя изымалъ, а иного полону безчислено взя, и землю учиниша пусту Киевскую за неисправление королевское, что приведе царя Ахмата Болшие орды съ всеми силами на великого князя Ивана Васильевичя, а хотячи разорити христианскую веру» (Симеоновская летопись. ПСРЛ. Т. 18, стр. 270). Это означало окончательное сложение союза Руси и Крыма против Литвы и Большой Орды. Война с сыновьями и племянниками Ахмата велась, главным образом, силами Менгли-Гирея, который неоднократно просил у русского великого князя войск для поддержки. В ответ Иван Васильевич посылал в основном своих служилых татар или казанских татар своего вассала Мухаммед-Эмина, мать которого Нурсултан в 1486 г. вышла замуж за Менгли-Гирея.
В ответ на укрепление союза между Иваном III и Менгли-Гиреем Казимир возобновил отношения с Большой Ордой. Летом 1484 г. литовский посол посетил хана Муртазу и подтвердил союзный договор, заключенный с его отцом Ахматом. К тому времени Большая Орда уже достаточно окрепла, чтобы перейти к активным действиям. Зимой 1484-1485 гг. она возобновила войну с Крымским ханством после того, как Муртаза, откочевавший в Крым из-за голода в Большой Орде, попал в плен к Менгли-Гирею. В ответ Сеид-Ахмет совершил поход на Крым и отбил Муртазу: «Тое же зимы царь Ординский Муртоза, Ахматовъ сынъ, прииде къ Мен-Гирею царю Крымскому, хоте зимовати у него, понеже гладъ бе великъ во Орде. Мен-Гирей же Кримский, поимавъ его, посла въ Кафу, къ Туръскому царю, и посла брата своего меншаго на князевъ Темиревъ улусъ и останокъ Орды розгонялъ. Того же лета Ординский царь Махмутъ, Ахматовъ сынъ, со княземъ съ Темиремъ иде изгономъ на Мин-Гирея царя и брата своего отнемъ у него Муртозу, Ахматова сына; самъ же Мин-Гирей з бою тайно утече ис своей рати, той же Махмутъ приведе Муртозу и посади на царьстве. Мен-Гирей же посла къ Турскому; Турской же силы ему посла и къ Нагаемъ посла, велелъ имъ Орду воевати» (Никоновская летопись. ПСРЛ. Т. 12, стр. 217).
Крымский историк XVIII в. Сейид-Мухаммед Реза излагает эти события несколько по-иному: «Муртаза будто бы бежал к Менгли-Гирею под предлогом ссоры с братом, хотя на самом деле желал обмануть крымского хана. Муртаза был принят в Крыму весьма хорошо, однако Менгли-Гирей, узнав о его истинных намерениях, приказал задержать его и заключить под стражу. На помощь брату в Крым двинулся Сейид-Ахмед, разбил Менгли-Гирея, который раненым вынужден был бежать и искал убежища в Кыркоре. Сейид-Ахмед тем временем разграбил Солхат и осадил Кафу. Однако сильную кафинскую крепость ему взять не удалось. Сейид-Ахмед отступил. Между тем крымцы оправились от неудачи, сын Менгли и его калга Мухаммед-Гирей внезапно напал ночью на Престольное владение, когда Сейид-Ахмед находился в ссоре с братьями. Поддержанный войсками подоспевшего отца, Мухаммед-Гирей обратил ногаев в бегство и убил Сейид-Ахмеда» (И.В. Зайцев. Астраханское ханство. М., 2006, стр. 46).
Помимо турецкой помощи, Менгли-Гирей получил в 1485 г. также помощь от Ивана III – русский посол сообщал тогда крымскому хану, что «осподарь наш князь великий… послал под Орду уланов, и князеи, и казаков всех, колко их есть в его земле, добра твоего везде смотреть… Они под Ордою были все лето и делали сколько могли» (РИО. Т. 41, стр. 44, 46). В 1487 г. Иван III вновь посылал на Большую Орду касимовских татар под началом Нурдовлата, о чем сообщал крымскому хану в октябре того же года: «И язъ и пережъ сего лета посылалъ есми брата твоего Нурдовлата царя и своихъ людей на Орду, и были все лето подъ Ордою и делали дело, как им было мочно. А и ныне брата твоего Нурдовлата царя да и своихъ людей шлю на Орду» (РИО. Т. 41, стр. 63). В 1490 г. Иван III уведомлял Менгли-Гирея об отправке на Большую Орду сына Нурдовлата Сатылгана с татарской и русской ратями: «Съ весны рано посылалъ есми Сатылгана царевича и улановъ и князей и Русь съ нимъ твоего для дела подъ Орду, а приказалъ есми ему такъ, чтобы изъ-подъ Орды съ поля не ходилъ безъ моего слова и до зимы» (РИО. Т. 41, стр. 98).
2 сентября 1490 г. в ответ на требование султана Баязида в Крым прибыли послы от Сеид-Ахмета и Ших-Ахмета, заключившие мир с Менгли-Гиреем. Однако как только крымский хан распустил свое войско, татары Большой Орды вторглись в его владения и разорили их. Выйдя из Крыма, они остались зимовать в низовьях Днепра, где Менгли-Гирей нанес по ним ответный удар. Об этих событиях крымский хан сообщал в письме своему пасынку казанскому хану Мухаммед-Эмину, написанном в марте 1491 г. с целью попросить у него помощи против «Намаганского юрта» (Большой Орды): «Съ Намаганскимъ юртомъ султанъ Баязытъ султанъ межъ ихъ вступився, съ суседстве жили бы есте молвилъ. И мы пакъ старую недружбу съ сердца сложивши, на добре есмя стояли. И въ то веремя отъ султана, Бакшеемъ князя зовутъ, посолствомъ приехалъ Седихматъ, Шихъ-Ахматъ цари, Мангытъ Азика князь въ головахъ, отъ всехъ карачевъ и отъ добрыхъ людей человекъ приехалъ, и шерть и правду учинили; и мы роте ихъ поверивъ, улусы свои на пашни и на жито роспустили. А послы ихъ у насъ были передъ Крымомъ месяца сентября во вторый день, Сидяхметъ, Шигъ-Ахматъ и Азика въ головахъ, и сколко есь Намаганова юрта пришодъ, домы наши потоптали, слава Богу самихъ насъ Богъ помиловалъ; о Крыме ставъ бившися недругъ не начевавъ пошолъ прочь изъ моихъ улусовъ, Барынские улусы повоевавъ, воротилися. Сю зиму недругъ у Днепра на устье въ крепи зимовалъ. Божие милосердие ссталося, вашею братьи моей пособью, у недруговъ противъ есмя у нихъ отняли, а изъ недруговъ силу есмя выняли» (РИО. Т. 41, стр. 108-109). Как сообщал Менгли-Гирей в апреле 1491 г. Ивану III, крымцам удалось отогнать у большеордынских татар их коней: «И нынеча намъ недругъ и тебе недругъ стоитъ Ахматовы царевы дети. На Бога надеяся, сеи зимы у недруга ноги подрезавъ, кони есмя взяли у него безъ останка; нынеча какъ бы имъ отойти, ино силы нетъ, велми нынеча охудели» (РИО. Т. 41, стр. 105).
В ту же зиму султан прислал в помощь Менгли-Гирею тысячу янычар. Кроме того, крымский хан отправил к Баязиду своего брата Ямгурчи с просьбой о присылке дополнительных сил, о чем извещал Ивана III: «Султанъ Баязытъ сее жъ зимы тысячю своихъ холоповъ янычаръ ратью въ десяти судехъ прислалъ, а твой человекъ Грибець то виделъ. Сее же весны брата своего Ямгурчея царевича къ салтанъ Баязытъ салтану послалъ есми, онъ на судно взошолъ, а твой слуга Грибець то виделъ. Дастъ Богъ салтанову рать Ямгурчей на Белгородъ вземъ приведетъ; и нынечя се недрузи безсилны будучи стоятъ» (РИО. Т. 41, стр. 105). Весной 1491 г. Менгли-Гирей собирался, воспользовавшись тяжелым положением Большой Орды, нанести ей решающий удар. Для этого он хотел использовать присланные султаном войска, а также обращался за помощью к русскому великому князю: «Сего лета одного дела не учинимъ, и намъ и тебе недобро. И после сего ещо ничего коней у нихъ нетъ, на чемъ имъ стояти противъ людей. Нынечя казанскихъ казаковъ приведъ и брата моего Нурдоулатовыхъ царевыхъ казаковъ всехъ посадивъ, сына его Салтагана въ головахъ учинивъ, своихъ добрыхъ крепкихъ людей вместе прикошовавъ, двадцать крепкихъ людей пошлешь борзо» (РИО. Т. 41, стр. 105).
Когда об этом стало известно в Большой Орде, там решили вновь прибегнуть к хитрости. Муртаза направил к султану своего посла с сообщением о том, что война с Менгли-Гиреем была делом рук Сеид-Ахмета, а теперь, когда ханом стал он, Муртаза, войны больше нет. В ответ на это султан отменил отправку турецкого войска в Крым. Об этих событиях извещал Ивана III в мае 1491 г. его посол в Крыму Василий Ромодановский: «Былъ турской рать нарядилъ Менли-Гирею царю на пособь, ино, государь, прислалъ къ турскому Муртоза царь, а речь его такова: прислалъ къ тебе братъ нашъ старшой Менли-Гирей царь о томъ, что мы съ нимъ не въ миру и лихо ся ему отъ насъ чинитъ: ино тогды былъ на царстве братъ мой Сиде-Ахматъ, тотъ съ нимъ былъ не въ миру, тотъ на него и приходилъ, да того нынечя не стало на царстве, и язъ съ нимъ съ своимъ братомъ въ братстве да и въ миру, тебе бы было ведомо. Да темъ, государь, Муртоза пролгалъ, и турьской и рать свою воротилъ» (РИО. Т. 41, стр. 111-112).
На самом деле Большая Орда не собиралась прекращать войну. В мае в Крыму стало известно, что «цари были у Донца, да взявши следа пришли на пашню на Орелъ и на Самару и на Овечью Воду, туто пашню пашутъ… Отпахавши имъ пашни, дополна имъ быти на царя на Менли-Гирея» (РИО. Т. 41, стр. 113). Узнав об этом, Менгли-Гирей приготовился к обороне, о чем докладывал в Москву Василий Ромодановский: «И царь, господине, слышевъ то, вышелъ былъ изъ Кыркора на четвертой неделе по Велице дни въ пятницу; ино, государь, стретили его вести, что царемъ на него борзо быти, и царь, господине, воротился опять въ Киркоръ. А речь его, государь, такова: дастъ Богъ будетъ ми помочь отъ брата отъ моего отъ великого князя да отъ турьского, и язъ на нихъ иду, а нынечя городъ осажу, а кони и животъ отошлю по крепостемъ» (РИО. Т. 41, стр. 113). Еще в апреле Менгли-Гирей сообщал в Казань, что помимо Ахматовичей в походе на Крым собрался принять участие правивший в Астрахани сын Мухмуда Абдул-Керим: «А изъ Старханской, Абдылъ Керимъ въ головахъ, въ Намаганскомъ юрте все собрався, противъ насъ стоятъ» (РИО. Т. 41, стр. 109).
В ответ на это Менгли-Гирей вновь обратился за помощью к султану, пугая его тем, что в случае победы Большой Орды над Крымом пострадает и Турция. По словам Василия Ромодановского, «нынечя, государь, царь послалъ къ турьскому брата своего Ямгурчея царевича о томъ же деле о помочи, да и о иныхъ управахъ о земскихъ… А речь, государь, царева къ турьскому такова: переступятъ цари меня, ино отъ нихъ будетъ и тебе недобро» (РИО. Т. 41, стр. 112). Об этом сообщал в мае 1491 г. Ивану III и сам Менгли-Гирей: «Брата своего Ямгурчея царевича къ салтанъ Боязытъ салтану посылалъ есми; а тебе есми о томъ приказывали: ныне Ямгурчей добръ здоровъ къ салтанъ Баязыть салтану дошолъ; и салтанъ Боязыть салтанъ 70000 рати нарядилъ, Ямгурчею прикошовалъ, на Белгородъ идутъ, сего июня месяца быти надобе имъ, Божьею милостью… И какъ къ намъ Богъ донесетъ салтанъ Баязыть салтанову рать, седши на конь на недруга иду» (РИО. Т. 41, стр. 110-111).
Менгли-Гирей уверял Ивана III, что первоначально Большая Орда собиралась идти на Русь, и лишь выступление против нее крымцев заставило Ахматовичей изменить свои намерения, а также требовал у русского великого князя военной помощи: «Ныне мне и тобе брату моему недрузи Ахматовы царевы дети промежу насъ стоятъ и на тебя брата моего пойдутъ ратью; и язъ готовъ былъ самъ на конь всести, ино то дело наше уведали Абдылъ-Керимъ и Шигъ-Ахметъ цари, воротившися насъ воевати хотятъ, на Самару и на Овечью Воду пришли нынеча съ нами. Что есмя говорили слово правде и роте и братству примета то стоитъ: Нурдоулата царя брата моего къ сыну его добрыхъ бы еси своихъ людей прикошовалъ, да и казанскихъ казаковъ привелъ 20 или 30 князей, на конь бы велелъ всести; на насъ недругъ пойдетъ, ине бы на Орду пошли» (РИО. Т. 41, стр. 110).
Неизвестно, поверил ли Иван III утверждению Менгли-Гирея о том, что первоначальной целью Ахматовичей была Русь, однако в начале июня 1491 г. он направил в поход против Большой Орды значительные силы: «Тое же весны маиа прииде весть к великому князю Ивану Васильевичю, что идут Ординскые цари Сеит, Ахмет и Шигахмет, с силою на царя Менли Гирея Крымского. Князь великы на помощь Крымскому царю Менли Гирею отпустилъ воевод своих в поле ко Орде, князя Петра Микитича Оболеньсково да князя Ивана Михаиловича Репню Оболеньского же, да с ними многых детеи боярьскых двора своего, да Мердоулатова сына царевича Сатылгана с уланы и со князи и со всеми казаки послал вместе же с своими воеводами. А Казанскому царю Махмет Аминю велелъ послати воеводъ своих с силою вместе же со царевичемъ и с великого князя воеводами. А князю Андрею Васильевичю и князю Борису Васильевичю и братьи своеи велел послати своих воевод с силою вместе же своими воеводами. И князь Борис Васильевич воеводу своего послал с великого князя воеводами, а князя Ондрея Васильевича воеводы и силы своея не послал. И снидошася вместе великого князя воеводы съ царевичемъ Сатылганом, и с Казанского царя воеводами со Абашь Уланом и съ Бубрашь Сеитом в поле, и княж Борисовъ Васильевича воевода. И поидоша вместе къ Орде. Слышавше же цари Ординьскые силу многу великого князя в поле к ним приближающуся, и убоявшеся възвратившеся от Перекопи, сила же великого же князя възвратися во свояси без брани» (Московский летописный свод конца XV века. ПСРЛ. Т. 25, стр. 332).
О том же походе Иван III сообщал в письме князю Василию Ромодановскому: «Писалъ ко мне Менли-Гирей царь въ своихъ грамотахъ съ Мереккою и съ Кутушомъ, чтобы мне послати на поле подъ Орду Саталгана царевичя, да и русскую рать и казанскую рать. И язъ Саталгана царевичя послалъ на поле съ уланы и со князми и со всеми казаки, да и русскую рать; а въ воеводахъ есми отпустилъ съ русскою ратью князя Петра Микитича да князя Ивана Михайловичя Репню-Оболенскихъ; а людей есми послалъ съ ними не мало; да и братни воеводы пошли съ моими воеводами и сестричичевъ моихъ резанских обеихъ воеводы пошли. А въ Казань къ Ахметъ-Аминю царю посылалъ есми брата твоего князя Ивана, а велелъ ему есми идти съ казанскою ратью вместе наезжати Саталгана царевича» (РИО. Т. 41, стр. 116). Войско Саталгана выступило в поход 3 июня, а казанцы – 8 июня. Таким образом, следуя своим союзническим обязательствам с Крымом, летом 1491 г. Иван III направил против объединенных войск ханов Большой Орды силы своего собственного двора, дворов своих братьев, рязанских князей, служилых касимовских татар и татар вассального казанского хана.
Крупных боевых столкновений тогда не произошло. Как сообщал в марте 1492 г. Менгли-Гирею посол Ивана III, в войсках великого князя начали мереть кони, поэтому их действия ограничились диверсиями против большеордынских татар: «Ино, господине, пришло Божье посещение на кони, кони у нихъ учали терятися, и царевичь, господине, того деля самъ пошолъ съ поля, а улановъ, господине, и князей и казаковъ и Русь посылалъ подъ Орду, и они, господине, лето были на поле, подъ Ордою улусы, господине, и нихъ имали и людей и кони отганивали, сколко имъ Богъ пособилъ, столко делали» (РИО. Т. 41, стр. 141).
Против Большой Орды выступили также ногайские мурзы Муса и Ямгурчи, которых Муртаза безуспешно пытался привлечь на свою сторону. Свою роль сыграло и турецкое вмешательство. Хотя султан прислал в помощь Менгли-Гирею всего две тысячи пеших воинов, турецкий посол заставил Муртазу прекратить военные действия. Об этом сообщал Ивану III в октябре 1491 г. Василий Ромодановский: «А братъ его [Менгли-Гирея], государь, отъ турского приехалъ передъ Ильинымъ днемъ… а людей съ нимъ, государь, турского мало пришло, тысячи съ две, да и те пеши… Да царь, ми, государь, сказывалъ, что турской послалъ посла ко царемъ въ Орду о томъ, чтобы цари съ того поля пошли прочь. И тотъ, государь, посолъ лежалъ въ Азове. И пришедши, государь, царь Муртоза въ Азовъ, да того посла турьского съ собою взялъ, да пришолъ въ Орду да и съ коня сселъ» (РИО. Т. 41, стр. 118). Ромодановский также извещал Ивана III о том, что его люди разгромили возвращавшееся в Астрахань войско Абдул-Керима: «Обдылъ-Керимъ царь пошолъ былъ къ Азторокани, да наехалъ деи былъ, государь, на твоего царевича и на твою рать. И они деи его, государь, розгоняли, а что съ нимъ было и то поимали, а его самого застрелили, и прибежалъ деи, государь, въ Орду раненъ, да поимавши царици, да опять пошолъ въ Хазторокань» (РИО. Т. 41, стр. 118).
Летом 1492 г. состоялся первый после 1480 г. набег большеордынских татар на Русь. На обратном пути их догнал и разгромил русский отряд: «Того же месяца июля въ 10 день приходиша Татарове ординские казаки, въ головахъ приходилъ Темешемъ зовутъ, а съ нимъ двесте и 20 казаковъ, въ Алексинъ на волость на Вашану, и пограбивъ поидоша назадъ; и прииде погоня великого князя за ними, Феодоръ Колтовской да Горяинъ Сидоровъ, а всехъ 60 человекъ да четыре, и учинися имъ бой въ Поли промежъ Трудовъ и Быстрые Сосны, и убиша погони великого князя 40 человекъ, а Татаръ на томъ бою убиша 60 человекъ, а иные идучи Татарове въ орду ранены на пути изомроша» (Воскресенская летопись. ПСРЛ. Т. 8, стр. 224-225).
При этом с сыновьями Ахмата поддерживались и дипломатические отношения. Еще в августе 1487 г. в Москву прибыли послы от двух соправителей Большой Орды: «отъ Муртозы царя Хозомбердей, а отъ Седехмата царя Ботуй» (РИО. Т. 41, стр. 68). Кроме того, особый посланник Муртозы привез письма от хана для Ивана III и Нурдовлата. В них Муртоза излагал свое намерение посадить Нурдовлата на место его младшего брата Менгли-Гирея. Особый интерес для нас представляет письмо, обращенное к Ивану III. В нем нет никаких признаков претензий хана Большой Орды на сюзеренитет над великим князем Руси. Муртоза просит Ивана отпустить к нему Нурдовлата и доказывает, что его воцарение в Крыму не нанесет ущерба Москве: «А нынеча сем путемъ у тобя Нурдовлата царя просити, Шихбаглулом зовут, слугу своего послал есми. И сесь Шихбаглул доедет сего Нурдовлата царя, кое бы ти его къ нам отпустити, за то не постои; а жоны бы его и дети у тобя были, коли Богъ помилует, тотъ юртъ ему дастъ, и он ихъ у тобя после того тогды добромъ возмет. Менли-Гиреи царь тобе друг учинился, а Нурдовлат царь ведь тобе не недругъ жо; нам тотъ пригож, и ты сего пусти, нынечя его не заборони къ намъ отпустити» (цит. по: А.А. Горский. Москва и Орда. М., 2000, стр. 199). Эта просьба была Иваном III отвергнута. Он не допустил посла Муртозы к Нурдовлату, а копии его писем передал Менгли-Гирею.
В 1492 г. в Москву прибыло новое посольство из Большой Орды, на этот раз от князей Азики и Тевекеля, с предложением «братства и дружбы». Оно определенно было вызвано крупным походом великокняжеских войск в Поле, состоявшимся в предыдущем году. В августе 1492 г. посол Ивана III Константин Заболоцкий сообщал о нем Менгли-Гирею: «Присылалъ, господине, ко государю къ нашему Азика князь своего человека Тебетя. А Тевекелъ мурза и иные мурзы присылали своихъ людей о томъ, чтобы князь велики съ ординскими цари былъ въ братстве и въ дружбе потомуже, какъ и съ тобою. И князь велики, господине, отвечалъ имъ: коли они недрузи брату моему Менли-Гирею царю, то они и мне недрузи; да и отпустилъ ихъ, господине, ни съ чемъ. А своего человека, господине, съ ними не послалъ никого» (РИО. Т. 41, стр. 160-161).
Тем временем в Большой Орде продолжались междоусобицы. После 1491 г. Муртаза был отстранен от власти, и на некоторое время соправителями стали Сеид-Ахмет и Шейх-Ахмет. Осенью 1492 г. ногайские мурзы Муса и Ямгурчи предприняли безуспешную попытку сместить их и посадить на их место сибирских Шейбанидов Ивака и Мамука. В 1493 г. Шейх-Ахмет был свергнут за то, что взял в жены дочь мурзы Мусы, соправителем Сеид-Ахмета стал Муртаза, однако в 1494 г. дуумвират Сеид-Ахмета и Ших-Ахмета был вновь восстановлен. Муртаза был выдавлен из Большой Орды и осел в Тюмени. Постоянные междоусобицы усугублялись враждебными действиями крымцев и ногайцев и голодом, все это продолжало ослаблять Большую Орду. В 1498 г. Менгли-Гирей сообщал Ивану III: «Недруги наши, Ахматовы дети, Шихъ-Ахметъ, к Шамахейской стороне пошли; Сеитъ Махмутъ съ братомъ съ Багатыремъ въ Вастарахань пришли, и Абдылъ Керимъ царь въ городъ ихъ не пустилъ, за городомъ стоятъ, а кони у нихъ либиви, а слуги у нихъ голодны» (РИО. Т. 41, стр. 279). В 1500 г. Ивану III докладывал его посол в Крыму Иван Кубенский: «А орду, государь, сказываютъ въ Пяти-Горахъ подъ Черкасы, а голодну кажутъ и безконну добре; а межи себя, деи, царь не миренъ съ братьею. А на царстве, государь, нынеча Шихъ-Ахметъ, а калга Хозякъ салтанъ, Ахматовъ же сынъ, а князь Тевекель Темиревъ сынъ» (РИО. Т. 41, стр. 323).
В том же 1500 г. началась очередная русско-литовская война. Русские войска заняли чернигово-северскую землю и 14 июля наголову разгромили литовцев в битве на Ведроше. Отчаявшись победить противника собственными силами, литовский великий князь Александр Казимирович начал создавать широкую коалицию против Ивана III. К ней он попытался привлечь и союзника русского великого князя Менгли-Гирея. В ноябре 1500 г. к крымскому хану был отправлен послом киевский воевода Дмитрий Путятич. Он должен был напомнить Менгли-Гирею о давних дружественных отношениях между Литвой и Ордой в целом и Крымом в частности: «Предкове твои, первыи цари, зъ давныхъ часовъ были съ предки господаря нашого, зъ великими князи Литовскими, почонъ отъ великого царя Тактамыша и отъ великого князя Олкгирда, въ братстве и въ прыязни и въ правде твердой, и какъ тежъ были отецъ твой Ачжи-Кгирей царь зъ отцомъ господаря нашого, съ королемъ его милостью, въ какомъ братстве и въ прыязни; а предкове твои, первыи цари, ни съ кимъ инымъ братства и приыязни не мели, только зъ великими князи Литовскими. А коли тая прыязнь межи ними была, тогды вольными цари слыли и многии земли и государьства имъ ся кланивали, пошлины и выходы царскии ихъ имъ даивали». Литовскому послу надлежало прозрачно намекнуть хану на то, что союз с Иваном III наносит ущерб его могуществу: «Коли пакъ, вже после отца твоего смерти, какъ еси селъ господаремъ на столцы отца своего, тая прыязнь давная и братство нетвердо стало межи отцомъ господаря нашого короля его милости и тобою: самъ же того твоя милость посмотри, какъ вже честь твоя царская не потому стоитъ и понижила, и пошлины тыи вси отъ твоего царства отошли, и твоему столцу нихто ся не кланяетъ, какъ передъ тымъ ся кланивали. А хто передъ тымъ твоимъ предкомъ холопомъ ся писывалъ, тотъ ныне тобе вже братомъ ся называетъ». В обмен на разрыв Менгли-Гиреем союза с Москвой Александр брал на себя беспрецедентное обязательство – напрямую обложить данью в пользу Крыма население Киевской, Волынской и Подольской земель: «А его милость господаръ нашъ про тебе брата своего хочетъ то вчинити: съ своихъ людей и съ князьскихъ и съ паньскихъ и съ боярскихъ, въ земли Киевской и въ Волынской и въ Подольской, съ каждого чоловека головы велитъ тобе по три деньги дати въ каждый годъ: одно бы вже твоя милость верно а правдиво помогъ господару нашому на того непрыятеля его милости и его милости земль, и самъ бы еси постерегъ отъ своихъ людей, ажъбы людемъ его милости шкоды не делали. И коли вже твоя милость зъ нашимъ господаремъ будешъ за-одинъ на всякого его недруга; тогды и честь твоя царская ся повышитъ и столцу твоему будетъ ся кланяти тотъ, по давному, который ся и передъ тымъ кланивалъ» (Акты Западной России. Т. 1. СПб., 1846, стр. 210-212). Все же, несмотря на столь заманчивые обещания, Александру не удалось тогда перетянуть на свою сторону крымского хана, для которого главным врагом оставались сыновья Ахмата и который нуждался для борьбы с ними в помощи Ивана III.
Одновременно с отправкой Дмитрия Путятича к Менгли-Гирею Александр отправил Михаила Халецкого к Ших-Ахмету. Как и посол в Крым, посол в Большую Орду должен был напомнить хану о давних братских отношениях его предшественников с Литвой: «зъ давныхъ часовъ и до сихъ местъ, ваши предки зъ нашими предки въ братстве и въ прыязни бывали, а потомъ отецъ вашъ, царь Ахматъ, съ королемъ отцемъ нашимъ межи собою братство и дружбу полнили». Александр убеждал Ших-Ахмета в том, что их общим врагом является Иван III – «холопъ твой будучи отъколько-десятъ летъ, грубивши и выступы великие делавше передъ отцемъ твоимъ и тобою своимъ государемъ». Литовский великий князь призывал хана Большой Орды не идти ни на какие договоренности с Иваном III: «Штобы еси, братъ нашъ, не нялъ веры его льстивымъ словамъ, коли онъ таковый человекъ есть; а наболши по немъ и самъ можешъ знати его злость: бо того и слыхомъ не слыхати межи государи великими, штобы государу своему холопъ добра хотелъ. А тыми разы онъ розумеючи тому, ижь ты братъ нашъ съ нами съ-одного противу ему хочешъ стати и зъ иншыми прыятельми своими, а его холопа своего мыслишъ сказнити: и онъ тебе на тотъ часъ ласкавыми и льстивыми словы умовляетъ; а коли тое не-веремя его оминетъ, и опять онъ о тобе государи своемъ мало будетъ дбати, какъ и передъ того о отцы твоемъ не дбалъ, и о брате твоемъ, и о тебе». Ших-Ахмету предлагалось объединиться с ногаями и совместно ударить по владениям русского великого князя: «Абы еси и Ногайскихъ на то привелъ, штобы они съ нами у прыязни были, по тому, какъ и съ тобою братомъ нашимъ, и знамя прыязни своее намъ бы вчинили, абы они съ одное стороны потягнули на недруга нашего Московского, а ты бы братъ нашъ, по твоему съ нами слову, зъ другое стороны на него пошолъ и холопа своего сказнилъ». По мысли Александра, эти действия должны были привести к укреплению традиционного литовско-татарского союза и возвращению Руси в зависимость от Орды: «Чыи бывали предки съ чыими предки въ братстве и въ прыязни межи собою, тыи бы и ныне нехай потомужъ были; а коли таковыи дела старыи ся будуть помнити, а братство и прыязнь межи нами ся будетъ ширити, тогды вси твои дела брата нашого впередъ пойдуть, и будетъ государъ государемъ, а холопъ его холопомъ» (Акты Западной России. Т. 1. СПб., 1846, стр. 212-214).
Tags: История России
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments