aquilaaquilonis (aquilaaquilonis) wrote,
aquilaaquilonis
aquilaaquilonis

Categories:

Посмертие советского чиновника Брюсова




Валерий Брюсов в последние годы жизни
С 1919 г. член РКП(б), заведующий Библиотечным и Литературным отделами Наркомпроса, член Моссовета
Умер 9 октября 1924 г.


Свидетельства о посмертных явлениях Брюсова:

Нина Петровская – Владиславу Ходасевичу: «Однажды в час великой тоски я написала ему письмо и всунула в бумаги. Ну… звала прийти как-нибудь ночью… И странно – забыла, что написала, на три дня. На 4-ю ночь он пришёл – то был полусон, полуявь. В моей комнате, сел за столом против кровати и смотрел на меня живой, прежний. И вдруг я вспомнила, что он умер… И завопила дико. Ах, с каким упрёком он на меня посмотрел, прежде, чем скрылось видение. Звала же сама! Вот что сказал его взгляд».
Анна Остроумова-Лебедева, не только знаменитая художница, но духовидица и оккультистка, в августе 1924 г. писала в Коктебеле портрет Брюсова. Именно во время этих сеансов он дискутировал с её мужем-химиком об оккультизме как науке. Анна Петровна сочла работу неудачной и уничтожила её. Брюсов обещал осенью приехать в Ленинград и позировать ей, но неожиданно умер. После его смерти Остроумова-Лебедева попыталась восстановить портрет по памяти и фотографиям. «И здесь вот случилась очень странная и неожиданная вещь. Впереди меня, около самых моих ног, сейчас за кроватью, я вдруг увидела странную фигуру человека, у которого было очень, очень поразившее меня лицо. В первое мгновение я подумала, что вижу сатану. Глаза с тяжёлыми-тяжёлыми веками, чёрные, упорно-злые, не отрываясь, пристально смотрели на меня. В них были угрюмость и злоба. Длинный большой нос. Высоко отросшие волосы, когда-то подстриженные ёжиком… И вдруг я узнала – да ведь это Брюсов! Но как он страшно изменился! Но он! Он! Мне знакома каждая чёрточка этого лица, но какая перемена. Его уши с едва уловимой формой кошачьего уха, с угловато-острой верхней линией, стали как будто гораздо длиннее и острее. Все формы вытянулись и углубились. И рот. Какой странный рот. Какая широкая нижняя губа. Приглядываюсь и вижу, что это совсем не губа, а острый кончик языка. Он высунут и дразнит меня. Фигура стояла во весь рост, и лицо было чуть больше натуральной величины. Стояла, не шевелясь, совсем реальная, и пристально, злобно-насмешливо смотрела на меня. Так продолжалось две-три минуты. Потом – чик, и всё пропало. Не таяло постепенно, нет, а исчезло вдруг, сразу, точно захлопнулась какая-то заслонка. Я позвала свою племянницу, и просила принести мне бумагу и карандаш, и зарисовала по памяти эту фигуру. Но рисунок этот куда-то исчез. Пришёл мой муж, и я ему об этом рассказала. И, хотя он скептик и материалист, настоял на том, чтобы я прекратила писать портрет, говоря: “Оставь его в покое, не тревожь”».
В воспоминаниях незаслуженно забытого (и очень пострадавшего от советской власти) писателя Александра Тришатова об общине московского храма Николая Чудотворца в Кленниках приведён такой апокриф. В одной семье на обед собралось большое общество. «Вокруг сидящих вертелась девочка, Машутка или Марфутка, только накануне приехавшая из деревни, очень непосредственная, чистая душа. В это время внимание всех привлекло какое-то оживление и движение за окнами. “Машутка или Марфутка, – сказал кто-то из сидевших женщин, – сбегай скорей, посмотри, что там на улице”. Через минуту влетела испуганная девочка. “Ой, тётеньки, – закричала она, – там гроб несут. А покойник не в гробу лежит, а идёт перед гробом. Руки прижатые, а лицо чёрное, чёрное…” В это же время вошёл ещё кто-то из своих. “Николай Александрович, Коля, голубчик, – раздались взволнованные голоса, – объясни, пожалуйста, что там на улице!” Вошедший ответил: “Там по нашему переулку сейчас проходит похоронная процессия. Хоронят Валерия Брюсова”».
Четвёртый «свидетель» – поэт и прозаик Борис Садовский, восторженный ученик, а затем яростный хулитель Брюсова. Вычеркнутый из советской литературы и тяжело больной (паралич ног), Садовский с 1929 г. жил в Новодевичьем монастыре в Москве, причём его квартира находилась в подвальном помещении одного из храмов. Так и провёл писатель последние двадцать три года своей жизни, «в погожие дни выезжая на кресле с колёсиками для прогулок по кладбищенским аллейкам, стен же монастыря не покидая никогда». Периодически он принимался вести дневник, где есть следующая запись, относящаяся, судя по контексту, к началу осени 1929 г.: «Летом я в монастыре три раза видел тень Валерия Брюсова. Однажды в полдень Надежда Ивановна повезла меня в кресле. Вдруг недалеко от колокольни вырастает спиной ко мне странное подобие человека, слегка трепещущее, словно огромный листок. Пролёжанные лохмотья, лёгкая плешь на маковке. Неизвестный поворачивает голову направо, и я узнаю профиль Валерия. Свернув за колокольню, он исчез. Другой раз сидел я в сумерках у могилы Гилярова-Платонова. Вижу – идёт Брюсов с дамой, на нём парусинная блуза, шляпы опять нет. У дамы вместо лица пятно. Не была ли это О.М. Соловьёва? Третий раз Брюсов днём, уже в шляпе и пиджаке, шёл в обратном направлении, то есть от ворот к стене (к ограде нового кладбища, где его могила). И в эти оба раза он поворачивал ко мне профиль, но не взглянул на меня. Вид в эти разы он имел вполне приличный, но уже старческий. А я его видел в последний раз в цвете сил и здоровья, в январе 1915 г.»
В.Э. Молодяков. Загадки Серебряного века. М., 2009. С. 166-168
Tags: Готика, После Катастрофы, Русская словесность, Серебряный век
Subscribe

  • Мимозы

    Москва, март 1936 года. Горожане покупают у Тверских ворот «отвратительные жёлтые цветы, которые первыми появляются в Москве весной.…

  • Медсёстры

    Олег Татарников «Медсёстры» 1975 г.

  • Прогулка

    Владимир Ельчанинов (1932, Гжатск – 2015, Смоленск) «Прогулка» 1977 г.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments