aquilaaquilonis (aquilaaquilonis) wrote,
aquilaaquilonis
aquilaaquilonis

Categories:

Евразийство в исторической перспективе

В Лаврентьевской и Симеоновской летописях имеется уникальный рассказ о событиях в Курском княжестве в конце XIII в. Летописи датируют эти события 1283-1284 гг., но на самом деле, как показал А.Н. Насонов, они имели место в 1287-1293 гг. Рассказ представляет собой вставку во владимирский великокняжеский свод, внесенную в 1305 г., по всей видимости, выходцем из Курского княжества, бывшим свидетелем описываемых событий. Приводим этот рассказ по тексту Симеоновской летописи (в Лаврентьевской он имеется в неполном виде из-за утраты нескольких листов):

Того же лета [6791=1283] сътворися зло въ княжении Курскиа области, бяше некто бесерменинъ злохитръ и велми золъ, имя ему Ахматъ, держаше баскачьство Курьскаго княжениа, откупаша у Татаръ дани всякиа и теми даньми велику досаду творяше княземъ и чернымъ людемъ въ Курскомъ княжении. Еще же къ тому наряди две свободы въ отчине Олга, князя Рылскаго и Ворголскаго, и умножишася люди въ свободахъ техъ, съ всехъ сторонъ сшедшеся, насилие творяху христианомъ, сущимъ Курскыя волости, около Воргола и около Рылска пусто сътвориша. Князь же Олегъ иде въ орду о томъ съ жалобою къ царю Телебузе, по думе и по слову съ сродникомъ своимъ Святославомъ, княземъ Липовичскимъ. Царь же Телебуга давъ приставы князю Олгу, что будеть ваю людеи въ свободахъ техъ, техъ людеи въведита въ свою волость, а свободы те разгонита, якоже и бысть. И пришедъ князь Олегъ и Святославъ съ Татары, повелеша людемъ своимъ пограбити обе те свободы, а иныхъ поимати, а иныхъ поковати повеле, а свои люди выведе въ свою отчину. Ахматъ же бяше въ то время въ орде у Ногоя царя, слышавъ, яко свободы его разграблены, замысли сдумати клевету на Олга къ царю Ногою, глаголя: «Олегъ и Святославъ не князи, но разбоиника, а тобе царю ратна еста; аще ли, царю, хощеши испытати, посли къ Олгу соколники своя, суть бо въ его княжении ловища лебединая, атъ ловить съ твоими соколники лебеди, приидеть ли къ тобе? аще сътворить тако, не ратенъ ти есть». Олегъ же не сме ехати къ Ногою, понеже самъ правъ бяше предъ бесермениномъ, но сродникъ его Святославъ, князь Липецьскии, не по думе съ Олгомъ, ни по слову ударилъ ночи на свободу розбоемъ; того же деля Татарове зваху, Олегъ и Святославъ не князя, но разбоиника еста. И бысть о томъ распря межи Олгомъ и Святославомъ, еже последи скажемъ. Соколници же царевы ловивше ловъ лебедии и звавше Олга къ Ногою, и поидоша прочь, и сказаша царю Ногою всю правду бесерменикову, рекуще: «Ахматъ молвить правду, Олегъ разбоиникъ есть, а къ тебе есть ратенъ, того деля и не идеть къ тобе». Царь же Ногои разгневася и дасть рать на Олга, и повеле его изнимати, а княжение его взяти все; и приидоша Татарове ратью къ городу Варгулу месяца Генваря въ 13, по Крещении Господни. Князь же Олегъ побежалъ къ своему Телебузе царю, а князь Святославъ побежалъ въ лесы Вороножскыа, и половина рати Татарскыя погналися за князми, а другая половина заяша все пути, и тако поимаше все княжение Олгово и Святославле, и изнимали бояръ стареишихъ 13 и стоаше днеи 20 воююче по всему княжению, а свободы те наполниша людеи и скота и всего добра Ворголскаго и Рылскаго, и Липовичскаго. Егда же приидоша Татарове, гонящеся по Олге и Святославе, не обретше ею, и наутриа выдаша Ахмату бояръ изниманныхъ и черныхъ людеи, рекуще: «кого убьешь, кому животъ даси, ты ведаи». Они же повели ихъ бояръ, бяше бо приведено на побоище то много множество людеи, скованы по два въ немецкыхъ железехъ; бяху бо изымани поломници неции гости, егда же изби бояръ, и повеле поломници те пустити, а порты повеле дати паломникомъ избитыхъ бояръ, река имъ: «вы есте гости поломници, ходите по землямъ, тако молвите, кто иметь держати споръ съ своимъ баскакомъ, такоже ему и будеть», а что изымано будеть черныхъ людеи и съ женами, и з детми, то все попровадилъ прочь, а трупья бояръ техъ повеле по древью развешати, отъимая у всякого голову да правую руку; и начаша бесермена вязати головы те къ торомъ боярскыя, а рукы выкладоша въ судно и въставиша на сани и поидоша отъ Воргола, и пришедше въ села и потомъ въ Туровъ. Хотеша же послати по землямъ головы и рукы боярскыя, ино некуды послати, все княжение изымано, и тако пометаша головы и рукы боярскыа псомъ на снедь, и тако поидоша прочь. Мнози же человеци отъ мраза изомроша, людие облуплени суще, мужие и жены и младенци. Се же великое зло сътворися грехъ ради нашихъ; Богъ бо казнить человека человекомъ, тако сего бесерменина навелъ злаго за нашу неправду, мню же и князеи ради, понеже живяху въ которе. Много имамъ писати, но то оставимъ. Ахматъ же бесерменинъ оставилъ два брата своя блюсти и крепити свободъ своихъ, а самъ не сме жити въ Руси, занеже не моглъ изнимати ни единаго же князя и поиде въ орду, держася рати Татарскыа и уставиша ясакъ, съ которого стану человекъ и потнуть и, и бяше видети дело стыдко велми страшно, и хлебъ въ уста не идеть отъ страха.
Въ лето 6792 два бесерменина изъ свободы въ другую идоста, а Руси съ ними боле 30 человекъ. Се же слышавъ Липецскии князь Святославъ, сдумавъ съ своими бояры и з дружиною, безъ Олговы думы, достерегся на пути, разбои сътвори. Саме же два братеника та утекоста, а Руси избилъ 25, да два бесерменина. Се сътвори князь единъ безъ Олга, и творяшеся добро учинилъ, а на большую пакость Олгу и себе, еже последе скажемъ. Того же лета по велице дни въ неделю Фомину побегоста два братаника бесерменина х Курьску, наутриа въ понеделникъ розбежася вся свобода та, такоже и другая, и обе свободе те разбегостася бесерменскыя. Того же лета прииде князь Олегъ изъ орды и сътвори память побитымъ своимъ бояромъ, и посла послы къ князю Святославу, глаголя: «чему еси затерялъ правду? възложилъ еси имя разбоиниче и на меня и на собе, зимусь еси ночи ударилъ на свободу розбоемъ, а ныне на пути розбилъ, а веси обычаи Татарскои, да и въ насъ въ Руси лихо есть разбои учинити; поиде въ орду, отвечаи». Князь же Святославъ отпреся, глаголя: «азъ самъ ведаюся въ своемъ деле, правъ азъ, аже есмь тако учинилъ, то суть мои ворози». И рече князь Олегъ: «се ты съ мною на томъ крестъ целовалъ ходити намъ обема по единои думе, и коли рать была, и ты съ мною къ царю не бежалъ, но осталъ еси въ Руси, избывъ въ лесехъ Вороножскихъ, того деля, чтобы розбивати, а крестнаго целованиа забылъ еси, что было мала нама Богомъ и своею правдою потягати бесерменина; и ныне затерялъ еси правду и мою и свою, а еще не идешь ни къ своему царю [ни] къ Ногою на исправу, да какъ мя съ тобою Богъ разсудить», якоже и бысть. И потомъ пришедъ изъ орды князь Олегъ с Татары и уби князя Святослава по цареву слову, и потомъ братъ Святославль князь Александръ уби князя Олга и Давыда, сына его, на единомъ месте, и сътворися радость диаволу и его поспешнику бесерменину Ахмату.
(Симеоновская летопись. ПСРЛ. Т. 18. С. 79-81)

Итак, летописное повествование описывает положение в конце XIII в. в одном из северо-восточных княжеств Черниговской земли – Курском. Сбор даней с него отдан монголами на откуп баскаку-мусульманину по имени Ахмат. Баскак не только дерет с курян три шкуры, но и создает во владениях одного из местных князей – Олега Рыльского и Воргольского – две слободы. Селящиеся в них русины освобождаются от выплаты ясака, но при этом становятся слугами Ахмата. Бремя монгольской дани настолько тяжело, что множество людей стекаются в слободы. Они творят насилие над населением Курского княжества, что приводит к запустению окрестных волостей.
Против этого выступают местные князья – Олег Рыльский и Воргольский и его родственник Святослав Липовичский. При этом действуют они по-разному. Святослав однажды ночью нападает на одну из слобод. Олег же отправляется с жалобой на действия Ахмата к хану Телебуге, который дает ему приставов. С их помощью Олег разоряет баскачьи слободы, а своих людей, которые в них находятся, выводит обратно на свои земли.
Сам Ахмат в это время находится у правителя западных улусов Орды хана Ногая, который соперничает с правящим в Сарае Телебугой. Он заявляет Ногаю, что Олег и Святослав являются его врагами, и предлагает ему, чтобы в этом убедиться, направить во владения Олега ханских сокольничих. Если Олег не явится к ним по их приглашению, тогда он враг Ногаю. Олег действительно не является к ханским сокольничим, опасаясь наказания за действия Святослава. Приняв слова Ахмата за правду, Ногай посылает во владения обоих князей карательную экспедицию. Олег успевает бежать к хану Телебуге, а Святослав укрывается в воронежских лесах.
Монголы 20 дней громят княжество. Захваченные в плен русины передаются Ахмату. Бояре подвергаются казни, у каждого из них отрубается голова и правая рука, а трупы их развешиваются по деревьям. Находящиеся здесь же иностранные паломники отпускаются на свободу и им отдается одежда казненных бояр. Захваченные монголами русские простолюдины угоняются в рабство. Многие из них гибнут из-за жестоких морозов. После этого Ахмат уходит в орду к Ногаю, поставив во главе своих слобод двух братьев-мусульман.
Спустя некоторое время после ухода Ахмата князь Святослав нападает на оставленных им вместо себя двух братьев, которые едут из одной слободы в другую. Почти весь сопровождающий их конвой уничтожается, но братьям удается спастись. Через некоторое время они, видимо, из страха перед Святославом, бегут в Курск, после чего обе слободы Ахмата разбегаются. Вскоре от хана Телебуги возвращается князь Олег, который обвиняет Святослава в нарушении соглашения между ними и требует от него отправиться в Орду и лично отвечать за свои действия. Святослав отказывается это сделать, тогда Олег, приведя из Орды татар, убивает его. В ответ на это брат Святослава Александр убивает Олега и его сына Давыда.
Этот летописный рассказ имеет огромную ценность, потому что он позволяет нам получить представление о жизни в южнорусских княжествах в раннюю эпоху монгольского владычества, которая почти не отражена в источниках. Сохранившиеся русские летописи описывают почти исключительно события в землях Великого княжества Владимирского, лежавших к северу от Оки. Положение там существенно отличалось от положения в заокских землях. Так, отдача монголами даней на откуп во Владимирском великом княжестве практиковалась всего несколько лет и была отменена вследствие народного восстания 1262 г., а в 1270-х гг. там было упразднено и само баскачество. После этого общение населения владимирских земель с монголами было сведено к минимуму в виде приема ханских посольств (не считая, конечно, военных действий). Жители же южнорусских княжеств были вынуждены общаться с монголами и их мусульманскими слугами постоянно, и об обстоятельствах этого общения как раз и рассказывает нам приведенный летописный отрывок.
Не приходится удивляться тому, что после нескольких десятилетий подобного общения эти земли оказались полностью запустевшими. Те русские люди, которые не были убиты или угнаны в рабство, бежали на север, за Оку. Одним из таких беженцев из Курского княжества был и автор приведенного летописного отрывка, поступивший на службу к великим князьям владимирским. К XIV в. русского населения к югу от Оки практически не осталось, эта область превратилась в Дикое поле. В частности, город Курск прекратил свое существование и был заново основан только в XVI в.
По сути дела, мы здесь видим перед собой евразийскую идею в действии. Русские люди оказываются на своей земле в прямом контакте с представителями восточных этносов, о замечательной комплементарности которых нам не устают вещать евразийцы. Результатом должен стать искомый евразийский симбиоз. И мы видим, в чем заключается этот «симбиоз», – в исчезновении русского населения. Русские люди, избежавшие смерти или рабства, предпочитают унести ноги из евразийского рая.
Приведенное летописное повествование также наглядно опровергает ряд евразийских выдумок. Например, от евразийцев приходится слышать, что де отношения между Русью и Ордой испортились только после принятия последней ислама, а до того монголы были замечательно терпимы к русским людям. На самом же деле мы видим здесь, что население Курского княжество отдано монголами в полную власть мусульманского баскака и его мусульманских слуг (скорее всего, выходцев с Кавказа), которые вольны распоряжаться не только имуществом, но и жизнью русских людей («кого убьешь, кому животъ даси, ты ведаи»). Также общим местом евразийство является утверждение о том, что монголы де были друзьями Руси и защищали ее от Запада, к которому они относились враждебно. Здесь же мы видим, что взятые в плен западные паломники отпускаются Ахматом, более того, он дарит им одежду, снятую с казненных русских бояр. Для русских же людей у монгольско-мусульманской евразийской власти припасено совсем другое – жестокая казнь или угон в рабство.
Не секрет, что многие апологеты евразийства (включая Льва Гумилева), помимо антизападной направленности, вкладывали в эту идеологию антисемитские элементы. В рассказе о событиях в Курском княжестве тема евреев и Орды не нашла своего отражения, но другие русские летописи позволяют пролить на нее определенный свет. Так, тверской Рогожский летописец под 1321 г. сообщает: «на весне приездилъ въ Кашинъ Гаянчаръ Татаринъ съ Жидовиномъ длъжникомъ, много тягости оучинили Кашину» (ПСРЛ, 15, стб. 41). В какой-то из прошлых годов у тверских князей не хватило средств на выплату дани Орде и они взяли деньги взаймы у ордынского еврея-ростовщика. Весной 1321 г. он явился в Тверское княжество в сопровождении монгольского отряда, чтобы выбить этот долг. Можно только догадываться, что именно означает та «многая тягость», которую они учинили городу Кашину, и для скольких русских людей она обернулась утратой имущества, свободы или жизни. Таким образом, все составляющие евразийской власти Орды – монголы-воины, мусульмане-откупщики и евреи-ростовщики – были едины в угнетении русского народа. Там, где эта власть имела возможность неограниченного воздействия на русское население, русское население практически исчезало, как это произошло в Курском и других княжествах к югу от Оки.
А теперь вспомним, что у правящего ныне в России режима евразийство является по сути дела официальной идеологией. Стоит ли удивляться, что события, описанные в приведенном летописном отрывке, вызывают определенные ассоциации с тем, что происходит на наших глазах, а именно с всевластием восточных этнических мафий и еврейских финансовых спекулянтов и подавлением волеизъявления русских людей, которое вот-вот выльется в открытый антирусский террор. О том, какое будущее ожидает русский народ в случае последовательного претворения в жизнь идей евразийцев, мы можем и должны заключать в том числе и по событиям нашего прошлого.
Tags: Враги народа, История России
Subscribe

  • Берестяной юбилей

    70 лет назад, 26 июля 1951 года, в Неревском раскопе, на мостовой Холопьей улицы, в слоях конца XIV века рабочая Новгородской археологической…

  • Годовщина казни декабристов

    Орест Кипренский Портрет К.Ф. Рылеева, нач. 1820-х гг. 25 июля 1826 года в числе пяти вождей декабрьского восстания 1825-го года был казнён…

  • В Туле открывается новый музей

    Музей-заповедник «Куликово поле» готовит к открытию новый интерактивный музей «Десять тысяч лет до Тульского кремля»

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments