aquilaaquilonis (aquilaaquilonis) wrote,
aquilaaquilonis
aquilaaquilonis

Category:

En pendant к предыдущему посту


Равнодушное небо глядит мне вслед.
Чернота за моей спиной.
Мне навстречу устало ползет рассвет –
Мутный, выморочный, больной.

Умирающий город застыл внизу,
Коченея в голодном сне...
Я спешу. Я гостинцы ему везу,
Как предписано долгом мне.

Я пытаюсь отыскивать с высоты
Очертанья знакомых мест...
На груди и на крыльях моих – кресты.
И в прицеле бомбовом – крест.

Петербург! Как же так? Ведь была пора –
Вот такою же злой зимой
Возводить тебя прибыл на зов Петра
Из Тюрингии предок мой.

Он дворянство российское получил
За достойные те труды,
А как срок пришел – навсегда почил
Возле серой твоей воды...

Мы служили Империи двести лет,
Кровь и совесть были в ладу,
Не пятнал ни мундира, ни эполет
Ни единый в нашем роду.

Стали нашими почва, язык, народ,
На Васильевском был наш дом,
И я тоже родился средь этих вод,
Что затянуты ныне льдом.

Хоть и был я, как водится, мал и глуп –
Помню елку, огни, дворец,
Помню, как спешил в офицерский клуб
На Крестовский остров отец...

А когда игрушкой под каблуком
Хрустнул мир, потонув в дыму,
На германский фронт он ушел с полком,
Как предписывал долг ему.

Он ушел без сомнений – таков удел!
Так придумано не вчера!
И никто на фамилию не глядел,
Не бросал ему: «Немчура...»

Но в холопьей злобе взревел, горя,
Все сметающий красный шквал,
Пролилась германская кровь царя
В екатеринбургский подвал.

Все смешалось, все гибло в чаду утрат,
Враг – внутри, а свои – вовне!
И отец шел с Юденичем в Петроград –
Пробивался к жене, ко мне...

Не пробился. И где его прах зарыт,
И зарыт ли – поди найди!
Ясно помню, как плакала мать навзрыд,
Прижимая письмо к груди...

Но ЧеКа не сподобилась нас поймать –
Помню грязный перрон, вагон...
На вокзале в Берлине сказала мать:
«Das ist unsere Heimat, Sohn».

И в Германии мы получили кров –
Беглецы из чужой страны,
Словно даже и не было двух веков
И бессмысленной той войны.

Здесь мечтал я о небе – и все сбылось:
Первый планер... биплан... восторг!
Летный корпус. Люфтваффе. И крепла Ось,
Но все злее алел Восток.

Значит, снова война! И, врагов кляня,
Был я тверд и неумолим:
«Одну родину отняли у меня –
Не отдам и вторую им!»

Я началу кампании был лишь рад:
Мы – лекарство, они – чума!
Но достоин ли подвиг такой наград –
Сбросить бомбы на гибнущий Петроград,
На жилые его дома?

Нам твердили: «Победа уже близка!»
Но все дальше она от нас.
Обессиленно пятятся вспять войска,
Не исполнившие приказ.

Но я снова и снова несу свой груз,
Исполняя свой страшный долг...
Я пилот. Я солдат. Я отнюдь не трус.
Только будет ли в этом толк?

Так запутались линии бытия!
Не остаться сухим в грозу!
Там, в Германии – кровь моя, честь, друзья,
Но мой город родной – внизу!

Так и чей я сын? Так и где мой дом?
И когда я вернусь домой?
Над Крестовским в небе завис крестом
«Юнкерс восемьдесят восьмой»...

Юрий Нестеренко
Subscribe

  • Маша Гессен

    Если вы не поняли, Маша Гессен требует чтобы к ней применяли местоимение they, что Википедия и делает. )))

  • Чё-то ржу

    Маша Гессен в «Нью-Йорк Таймс»: “Yevgenia Albats, a Russian investigative journalist and a close friend of the Navalny family’s, told me…

  • Антрополог Зильбертруд

    …Разница между условными модернистами и условными архаистами – не политическая и даже не идеологическая, а антропологическая. С этим нельзя ничего…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments