aquilaaquilonis (aquilaaquilonis) wrote,
aquilaaquilonis
aquilaaquilonis

Category:

Черная легенда. Часть 8 (продолжение)

Улуг-Мухаммед направил своего посла с известием о случившемся к Дмитрию Шемяке, который решил воспользоваться пленением Василия II для того, чтобы самому захватить великокняжеский престол: «Къ князю къ Дмитрею къ Шемяке послалъ посла своего Бигича. Онъ же радъ бывъ и многу честь подавъ ему, желаше бо великаго княжениа, и отпусти его съ всемъ лихомъ на великаго князя, а съ нимъ послалъ своего посла Феодора диака Дубенскаго, чтобы князю великому не выити на великое княжение» (Симеоновская летопись. ПСРЛ. Т. 18, стр. 195).
Однако Улуг-Мухаммед не дождался возвращения своего посла. Решив, что тот убит Шемякой, он 1 октября 1445 г. отпустил Василия II на Русь в обмен на обещание большого выкупа: «Въ лето 6954 царь Махметь и сынъ его Мамутякъ князя великаго пожаловали, утвръдивъ его крестнымъ целованиемъ, что дати ему съ себе окупъ, сколко можеть, и отпустиша его съ Курмыша на Покровъ святеи Богородици Октября 1» (Симеоновская летопись. ПСРЛ. Т. 18, стр. 195). Согласно псковской летописи, Василий пообещал за себя татарам выкуп в двадцать пять тысяч рублей, а новгородская летопись называет фантастическую сумму в двести тысяч. Неизвестно, какая часть из обещанной суммы была выплачена и было ли что-либо выплачено вообще. Во всяком случае, великого князя сопровождал крупный отряд татар, цель которых, по всей видимости, заключалась в сборе денег: «Да съ ними послали пословъ своихъ, многыхъ князеи съ многими людми, князя Сеить Асана и Утеша Кураиша, и Дылхозю, и Аидара, и иныхъ многыхъ» (Симеоновская летопись. ПСРЛ. Т. 18, стр. 195).
По пути на Русь Василию Васильевичу встретился его воевода Юшка Драница, собиравшийся выкрасть его из татарского плена: «А в то время панъ Юшко Драница подгреблъ бе в судехъ, хътя выкрасти князя великаго у Татаръ, и яко узре уже отпущена, и притекъ, паде на ногу его, плачя отъ радости» (Ермолинская летопись. ПСРЛ. Т. 23, стр. 152). Когда великий князь находился у Мурома, ему сообщили о приближении посла Улуг-Мухаммеда, возвращавшегося от Шемяки: «Князь же велики… поиде конми к Мурому, и яко уже близь града бысть, и прииде ему весть, яко идетъ Бигичь ко царю о всеи управе Шемяке на великое княженье, а ночевати ему перевезеся Оку. И слышавше то князь велики, и поиде съ своими людми мало напередъ Татаръ, и посла на Бигича, повеле его изымати, а Муромские наместници к Бигичю выслаша меду много; он же напився и усну, а сии посланнии, пришедше, и поимаше его и отведоша его во градъ, а после утопиша его» (Ермолинская летопись. ПСРЛ. Т. 23, стр. 152).
Узнав об этом, Дмитрий Юрьевич бежал в Углич, а Василий II 26 октября въехал в Москву. Однако Шемяка не собирался сдаваться. Используя опасения, вызванные прибытием вместе с Василием татарского отряда, он начал распускать слухи, будто «царь на томъ отпустилъ великаго князя, а онъ къ царю целовалъ, что царю сидети на Москве и на всехъ градехъ Русскыхъ, и на нашихъ отчинахъ, а самъ хочеть сести на Тфери» (Симеоновская летопись. ПСРЛ. Т. 18, стр. 196). Заговорщики, объединившиеся вокруг Шемяки, преследовали целью «поимати великого князя, а царю не дати денегъ, на чемъ князь велики целовалъ» (Ермолинская летопись. ПСРЛ. Т. 23, стр. 152). 13 февраля 1446 г. Василий II был схвачен в Троицком монастыре, привезен в Москву и ослеплен, при этом в вину ему были поставлены отношения с татарами: «чему еси Татаръ привелъ на Рускую землю, и городы далъ еси имъ, и волости подавалъ еси в кормление? а Татаръ любишь и речь ихъ паче меры, а крестьянъ томишь паче меры безъ милости, а злато и сребро и имение даешь Татаромъ» (Новгородская IV летопись. ПСРЛ. Т. 4, ч. 1, стр. 443). Дмитрий Шемяка вновь вернул под власть Москвы Нижегородское княжество, которое в предыдущем году Улуг-Мухаммед отдал князьям Шуйским (В.А. Кучкин, Б.Н. Флоря. О докончании Дмитрия Шемяки с нижегородско-суздальскими князьями // Актовое источниковедение. М., 1979). Однако зимой 1446-1447 гг. он вынужден был уступить великокняжеский престол Василию и вернуться в свой удельный Галич, но междоусобная борьба на этом не закончилась.
Тем временем Улуг-Мухаммед, отпустив Василия из-под Курмыша, отправился в Казань, где основал Казанское ханство, но вскоре был убит своим сыном Махмутеком. Братья нового хана Касым и Якуб бежали от него на Русь и поступили на службу к Василию II. Шемяка предложил Махмутеку союз против московского князя, о чем говорится в грамоте русского духовенства к Шемяке от 29 декабря 1447 г.: «Посылал еси в Казань ко царевичю к Мамотяку на брата своего старейшего великого князя, на все лихо и всего православнаго християнства на неустроение. И посол его к тобе пришел, у собе его и ныне держишь. А за твоею посылкою к Мамотяку брата твоего старейшего великого князя киличея царевич Мамотяк поймал да сковал и ныне держит его у себе, в железех скованого» (Русский феодальный архив XIV – первой трети XVI века. М., 1986, стр. 110). В конце того же года казанские отряды совершили набег на окрестности Владимира и Мурома: «Въ лето 6956 въ говение въ Филипово, царь Казаньскии Мамутекъ послалъ всехъ князеи своихъ съ многою силою воевати отчину великаго князя, Володимерь и Муромъ и прочая грады. Слышавъ же то князь великии посла противу ихъ» (Симеоновская летопись. ПСРЛ. Т. 18, стр. 203).
С двумя другими татарскими ордами (Кичи-Мухаммеда и Сеид-Ахмета) Москва первоначально поддерживала мирные отношения, включавшие выплату им дани. В договоре, который Василий II заключил с Дмитрием Шемякой в 1441-1442 гг., имелось условие о сборе ордынского выхода: «А Орда оуправливати и знати мне, великому князю. А тобе Орды не знати. А оу тебя ми имати выход по старым дефтерем, по крестному целованью. А переменит Богъ Орду, а не дам выхода в Орду и в ординскые проторы, и мне и оу тобя не взяти. А што, брате, еще в целовании будучи со мною, не додал ми еси въ выходы серебра и в ординскые проторы, и што есмь посылал киличеев своих ко царемъ х Кичи-Махметю и к Сиди-Ахметю, а то ти мне, брате, отдати по розочту, по сему нашему докончанью» (Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV-XVI вв. М.-Л., 1950, стр. 108). Однако в 1447 г. Дмитрий Шемяка отказался платить свою долю дани Сеид-Ахмету, о чем упоминается в обращении к нему собора русского духовенства от 29 декабря того же года: «А от царя Седи-Яхмата пришли к брату твоему старейшему великому князю его послы, и он к тобе посылал просити, что ся тобе имает дати с своей отчины в те в татарские проторы, и ты не дал ничего, а не зоучи царя Седи-Яхмата царем» (Русский феодальный архив XIV – первой трети XVI века. М., 1986, стр. 111). По всей видимости, деньги, предназначавшиеся для дани Сеид-Ахмету, Шемяка употребил на заключение союза с Махмутеком. Вслед за этим Василий II также прекратил выплату выхода Сеид-Ахмету, в связи с чем с 1449 г. татары его орды начинают постоянные набеги на русские земли.
В 1449 г. они дошли до Пахры, но были отбиты подошедшим из Звенигорода Касымом: «Того же лета скорые Татарове Седиахматовы догоняли до Похры и княгиню князя Василия Оболенскаго тогда взяли, и многа зла учинили христианомъ, секли и въ полонъ вели. Царевичь же Касымъ, слышавъ то, и иде противу ихъ изъ Звенигорода, а они разсунушася по земли, и съ коими сретился, техъ билъ и полонъ отъималъ. Они же, видевъ то, бежаша назадъ» (Симеоновская летопись. ПСРЛ. Т. 18, стр. 204). 31 августа 1449 г. Василий II заключил договор с польским королем и литовским великим князем Казимиром IV, который включал условие о совместных действиях против татар: «А поидуть, брате, татарове на нашы вкраинъные места, и князем нашымъ и воеводамъ нашымъ, вкраинънымъ людемъ, сославъся, да боронитисе имъ обоимъ с одного» (Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV-XVI вв. М.-Л., 1950, стр. 160). Определенно, что здесь имелась в виду орда Сеид-Ахмета, который в это время поддерживал противника Казимира в борьбе за литовский престол Михаила Сигизмундовича.
В 1450 г. разведка донесла Василию II о приближении нового татарского войска. Против него были посланы служилые татары и коломничи во главе с воеводой Константином Беззубцевым. В бою на левом притоке Дона Битюге татары были разбиты: «Того же лета, бывшу князю великому въ отчине своеи на Коломне и прииде къ нему весть, что идуть Татарове ис поля, Малыбердеи уланъ и иные съ нимъ князи съ многыми Татары. Князь же великии посла противу ихъ царевичя своего съ Татары, да съ нимъ воеводу своего Костянтина Александровичя Беззубцева съ Коломничи. И угониша ихъ на Бетюце реце въ поли и побиша Татаръ много, а инии убежаша» (Симеоновская летопись. ПСРЛ. Т. 18, стр. 205-206). Примечательно, что московские войска никогда ранее не заходили так далеко на юг в глубь ордынских владений.
В 1451 г. на Русь двинулось войско во главе с сыном Сеид-Ахмета Мазовшой. Из-за трусости воеводы Ивана Звенигородского ему удалось беспрепятственно переправиться через Оку и 2 июня подойти к Москве. Василий II уехал со старшим сыном Иваном на Волгу, оставив в городе сидеть в осаде свою мать, второго сына Юрия и митрополита Иону. Попытка взять Москву была отбита, а ночью татары неожиданно ушли: «Того же лета прииде весть къ великому князю, что идеть на нь изгономъ изъ Седиахметевы орды царевичь Мазовша, и поиде противу ему къ Коломне, не успевъ събратися. Бывшу же ему близъ Брашевы, и прииде весть ему, что уже Татари близъ берега, и князь великии воротися къ Москве, а что съ нимъ людеи было, техъ всехъ отпусти къ берегу съ воеводою съ княземъ Иваномъ Звенигородцкымъ, чтобы не толь борзо перевезлися реку Оку. Онъ же убоявся вернулся назадъ инымъ путемъ, а не за великымъ княземъ. Князь же великии, вземъ Петровъ день на Москве и градъ осадивъ, посади въ немъ матерь свою Софью да сына своего князя Юрья, и множество бояръ и детей боярскыхъ, преже же всехъ отца своего митрополита Иону и архиепископа Ростовскаго Ефрема и весь чинъ священническыи, иноческыи и многое множество народа града Москвы, да самъ изыде изъ града Москвы и съ сыномъ своимъ, великимъ княземъ Иваномъ. А свою великую княгиню отпустилъ съ меншими детми на Углечо. А самъ тогды начевалъ въ Озерецкомъ, а оттуду поиде къ Волзе. А Татари пришедше сташа у брега, чающе противу себе рати, и не бысть ничтоже. Они же, чающе потаившуся рать или берегъ дающи имъ, и послаша сторожи на сю сторону Окы. Они же обыскавше всюду и не обретоша ничтоже, и възвращьшеся поведающе имъ, что несть противящагося имъ. И тако перевезошася Оку реку и напрасно устремишася къ Москве и приидоша подъ нея въ пятокъ въ 2 Июля на Положение ризы Богородици въ часъ дне, а сами въ то время съ вся страны начаша къ граду приступати. А тогда и засуха велика бе и съ вся страны огнь объятъ градъ, а храми загарахуся, а отъ дыма не бе лзе и прозрети, а къ граду напрасно приступаху къ всемъ вратомъ и где несть крепости каменые. И тако въ велице печали и скръби градъ бяше и въ недоумении бяше, не имеющи ни откуду помощи, но точию съ слезами молящеся Господу Богу и пречистеи Матери Его, крепкои помощнице и молебнице къ Сыну своему и Богу нашему, еяже и празднику приспевшу тогда, такоже и великымъ чюдотворцемъ. Егда же посады погореша, тогда сущии въ граде ослабу приаша отъ великиа истомы огненыя и дыма, и выходяще изъ града начаша съ противными битися. И егда бысть къ сумраку, отступиша Татари отъ града, а гражане начаша пристрои граднои готовити на утриа противу безбожныхъ, пушкы и пищали, самострелы и оружиа, и щиты, лукы и стрелы, еже подобаеть къ брани на противныя. Въсходящу же солнцу, а гражаномъ готовящимся на противныя, и не бе видети никого же, исходяще же изъ града, смотряще семо и овамо, и никого не видяху. И послаша вестникы въ станы ихъ, они же пришедше никого же обретоша, но и еже тяжкая взяша Татари, пометаша, отъ меди и железа и прочего множество товара, а огнь угасшь. Якоже бо отступиша отъ града, и тако приатъ ихъ страхъ и трепетъ, яко велико некое воиньство чающе по себе, побегоша гневомъ Божиимъ и молитвою пречистыя Матере Его и великихъ чюдотворець молениемъ и всехъ святыхъ; бежаще же и полонъ меташа, а не уклонишася ни на десно, ни на шуе, но толико бо скорее убегнути грядущаго на нихъ гнева» (Симеоновская летопись. ПСРЛ. Т. 18, стр. 206-207).
Новое нападение последовало в 1454 г.: «Того же лета приходилъ Салтанъ царевич сынъ Сидиахметевъ с татары к реце Оке и перелезши Оку, и грабили, в полон имали и прочь ушли. А Иванъ Васильевич Ощера стоял с коломеньскою ратью да их пустилъ, а не смелъ на них ударитися. То слышавъ, князь велики посла на них детеи своих Ивана да брата его князя Юриа со множеством вои противу оканных, таже и сам князь велики поиде их противу. Они же видевши силу велику, возвратишась воспять гневомъ божим гоними, и Федоръ Басенок, дворъ великаго князя, татаръ билъ, а полон отъимал» (Софийская II летопись. ПСРЛ. Т. 6, вып. 2, стб. 127-128). Об этом нападении упоминается в послании митрополита Ионы смоленскому епископу Михаилу. Послание было написано в 1454 г. в связи с походом Василия II на Можайск и бегством Ивана Андреевича Можайского в Литву. Иона объяснял этот поход отказом можайского князя предоставить Василию Васильевичу свои полки для отражения татар: «Он паки, сыну, опять через все то учял нашему сыну, великому князю, непослушен быти, а за православное хри[стиянь]ство нигде не постоял. И сиими чясы приходила паки рать татарьская царева Сииди-Охестова, сын его со многими людми приходил на наше православное христианьство, нашего сына великого князя. И от нас была посылка о том, чтобы от него помочь была православному христианьству. И он, сыну, ни сам не поехал к нему, ни к его детем, ни к его людем не поехал, ни помочи своей на оборонь христианьству не послал. Бог паки, сыну, своею милостию сына нашего, великого князя, потружаньем и его детей, и его людей, православное христианьство, помиловал. И пошли татарове прочь безделны» (Русский феодальный архив XIV – первой трети XVI века. М., 1986, стр. 203-204).
В 1455 г. татары Сеид-Ахмета снова перешли Оку возле Коломны, но были разбиты князем Иваном Патрикеевым: «Того же лета приходили Татарове Седиахметовы къ Оце реце и перевезоша Оку ниже Коломны, а князь великии посла противу ихъ князя Ивана Юрьевичя съ многыми вои; сретошася и бысть имъ бои, и одолеша христиане Татаромъ» (Симеоновская летопись. ПСРЛ. Т. 18, стр. 209). В 1459 г. они вновь подошли к Оке, но русское войско во главе с княжичем Иваном Васильевичем (будущим Иваном III) не позволило им через нее переправиться: «Того же лета Татарове Седиахметовы похвалився на Русь пошли, и князь великии Василеи отпустилъ противу ихъ къ берегу сына своего великого князя Ивана съ многыми силами. Пришедше же Татаромъ къ берегу и не перепусти ихъ князь великии, отбися отъ нихъ; они же побегоша. И тоя ради ихъ похвалы Иона митрополитъ поставилъ церковь камену Похвалу Богородици, приделалъ къ Пречистые олтарю възле южныи двери» (Симеоновская летопись. ПСРЛ. Т. 18, стр. 212).
Здесь мы видим первый случай успешного использования окской оборонительной линии, которая приобрела четкие очертания как раз в правление Василия II. Второй важной мерой, предпринятой в связи с участившимися набегами татар, стало создание вассального татарского ханства на мещерских землях, которые, как мы говорили ранее, были куплены Василием I у Тохтамыша. Во главе его в 1452 г. был поставлен сын Улуг-Мухаммеда Касым.
Василий Васильевич стал первым из русских великих князей, принимавших к себе на службу татарских «царевичей». В этом он следовал примеру своего деда Витовта. Уже в 1445 г. летописи упоминают о служившем ему Бердедате, сыне Худайдата, бывшего ханом Золотой Орды в 1420-х гг. Он шел со своими отрядами на помощь Василию под Суздаль, но не успел к сражению. После убийства Улуг-Мухаммеда Махмутеком в конце 1445 г. младшие братья нового хана Касым и Якуб бежали на Русь и также поступили на службу к великому князю. Когда Василий II был свергнут с престола Шемякой 13 февраля 1446 г., его сторонники бежали в Литву, где стали собираться с силами. Служилые татары первоначально также находились на литовском пограничье: «А царевичи три, Каисымъ да Ягупъ Махметовичи да Бердодатъ Кудудатовичь, служыли великому князю, и те ступили на Литовские же порубежья» (Ермолинская летопись. ПСРЛ. Т. 23, стр. 156). Оттуда они отправились на Литовскую украину, в Черкассы, где пополнили татарами ряды своего войска. Когда осенью 1446 г. русские сторонники Василия II двинулись из Литвы на Москву, в Смоленской земле они столкнулись с отрядами Касыма и Якуба: «Пришедшим же им въ Елну, и стретошася с ними Татарове, и начаша меж себе стрелятися. По сем же Татарове начаша Руси кликати: “вы кто естя”. Они же отвещаша: “Москвичи, а идем со князем Васильемъ Ярославичем искати своего государя великого князя Василья Васильевича, сказывают его выпущена. А вы кто естя”. Татарове же рекоша: “а мы пришли из Черкас со двема царевичи Махметевыми детми, с Касымом да сь Ягупомъ, слышели бо про великого князя, что братья над ним израду учинили, и они пришли искати великого князя за преднее его добро и за его хлеб, много бо добра его до нас было”. И тако сшедшеся и укрепившеся межи себе, поидоша вкупе, ищущи великого князя, како бы ему помощи» (Вологодско-пермская летопись. ПСРЛ. Т. 26, стр. 206). С Василием II и его людьми они объединились в Угличе, откуда направились на Москву: «Князь же великии поиде къ Твери, и вся сила московская съ все стороны къ Твери, к великому князю, а из Литвы прииде князь Василеи Ярославич, князь Семен Оболенскии, князь Иван Ряполовскии, Феодоръ Басенокъ, иных бояръ и князеи и воевод и детеи боярскых множество, и царевича два, Трегубъ-Каисым и Ягупъ, и наехаша великаго князя на Углечи… И прииде на Москвоу февраля 17, в пяток сырныи» (Сокращенный летописный свод 1493 г. ПСРЛ. Т. 27, стр. 273). Около 12 июня 1447 г. Василий II заключил перемирие с союзными Шемяке белозерским и серпуховским князьями, которые обязались не вести боевых действий против его союзников, в том числе «и на царевичев, и на князей на ордыньских, и на их татар не ити, и не изгонити их» (Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV-XVI вв. М.-Л., 1950, стр. 141).
13 апреля 1449 г. Дмитрий Шемяка в очередной раз нарушил мир с Василием II, попытавшись захватить Кострому. В ответ великий князь выступил против него со своими полками, включая служилых татар: «А князь великии, слышев, поиде противу ему, взем и митрополита с собою, и епископы, и братию свою, и царевичевъ со всею силою. И как пришед близ Волги, и князь великии отпусти братию свою и царевичев со всеми силами, и приидоша на Рудино, а князь Дмитреи перевезеся Волгу на их же сторону, и тако смиришася» (Вологодско-пермская летопись. ПСРЛ. Т. 26, стр. 208). В том же году Касым со своими полками отбил нападение татар Сеид-Ахмета и вернул захваченный ими русский полон. Татарские «царевичи» участвовали также и в походе Василия II на Шемяку зимой 1449-1450 гг., закончившемся взятием Галича: «Князь же великии… начат отпущати князеи своих и воевод со всею силою своею, а болшои был воевода князь Василеи Иванович Оболенскои, а прочих князеи и воевод многое множество, потом же и царевичев отпустил и всех князеи с ними» (Вологодско-пермская летопись. ПСРЛ. Т. 26, стр. 209). Летом 1450 г. один из «царевичей» принял участие в разгроме на реке Битюге очередного татарского войска, шедшего на Русь. Зимой 1451-1452 гг. Дмитрий Шемяка, находившийся после падения Галича в Новгороде, выступил в поход на Устюг. Василий II направил против него своего сына Ивана, а вслед ему послал служилых татар: «отпусти сына своего великого князя Ивана на Кокшенгу противу князя Дмитрея, а сам поиде х Костроме, а с Костромы отпустил с сыномъ своим сниматися царевича Ягупа на князя же Дмитрея… А князь Дмитреи стоя под Устюгом, услышел, что идет на него рать, Устюжскои посад пожегъ и побеже. А князь великии Иван да царевичь с ним шед на Кокшенгу и градкы их поимаша, а землю всю поплениша и в полон поведоша» (Вологодско-пермская летопись. ПСРЛ. Т. 26, стр. 212).
Создание Касимовского ханства обычно датируется 1452 г. К тому времени Касым и Якуб со своими отрядами уже находились на службе у Василия II около шести лет и, как мы видим, активно использовались им в борьбе как с Шемякой, так и с враждебными татарскими ордами. Возникает вопрос – где они все это время размещались? Как мы уже говорили, заговорщики, свергнувшие Василия с престола в 1446 г., ставили ему в вину то, что он «Татаръ привелъ на Рускую землю, и городы далъ еси имъ, и волости подавалъ еси в кормление». Определенно, что здесь имелись в виду именно сыновья Улуг-Мухаммеда, бежавшие на Русь от своего брата Махмутека. В связи с выступлением Касыма против татар Сеид-Ахмета в 1449 г. говорится, что «царевичь же Касымъ… иде противу ихъ изъ Звенигорода». Отсюда можно заключить, что именно Звенигород был дан ему в кормление. Подтверждением этому может служить упоминание в Звенигороде в 1504 г. слободки, «что за татары» (Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV-XVI вв. М.-Л., 1950, стр. 379).
Чрезвычайный интерес для обсуждаемого вопроса представляет послание малого собора русской митрополии от 29 декабря 1447 г., в котором, в числе прочих, приняли участие большинство русских епископов, включая ростовского епископа Ефрема, суздальского епископа Авраамия, рязанского епископа Иону, коломенского епископа Варлаама и пермского епископа Питирима. Послание было направлено Дмитрию Шемяке с целью побудить его подчиниться власти Василия II и отказаться от продолжения усобицы. Русские иерархи перечисляли многочисленные вины Шемяки, в том числе непредставление им великому князю помощи в войне с татарами: «Въспомянем же и тобе вмале и тебе самого. Егда по нашим християнским грехом приходил к Москве безбожный царь Махмет и коликое сам у града у Москвы стоял, а воя по земли роспустил, и князь великий Василий Васильевич колкое послов своих по тебе посылал, такоже и грамот, зовучи тобе к собе на помощь. И ты к нему не пошел. И в том коликое крови християнские пролилося, или коликое множество християнства в полон в поганство пошло, и коликое святых божиих церквей разрушилося, и коликое черноризиць осквернено и девиць растленено. А все то в твоем небреженьи. И нам видится, что же всего того всесилный Бог от твоею руку взыщет. Потом же паки безбожный царевич Мамотяк приходил на православное християнство к граду к Суждалю, и господин наш, князь великий Василий Васильевич, и с своею братиею, со князем Михаилом Андреевичем и со князем Василием Ярославичем, и с своими бояры и з детми з бояръски, и со всем своим христоименитым воинъством, кого тогды Бог получил, с теми сам бился. И те его братья колкими ранами ранены были, князь великий сам и брат его князь Иван. Конечнее паки те безбожнии татарове великого князя и князя Михаила поимав и в полон повели. А колкое туто, на том бою, за православную веру и за святыя божьи церкви великих людей побито – бояр и детей боярских, и иных людей великого князя и его братии. И те мученичьскы к Богу отъидоша, им же буди вечная память. А по тобе брат твой старейший князь великий посылал послов своих до четыредесяти, зовучи тобе к собе за христианство помагати. И ты ни сам к нему не поехал, ни воевод своих с своими людьми не послал. И в том также крови христианские колико пролиялося и в полон в поганство поведено. И того всего Бог по тому же от твоею руку изыщет» (Русский феодальный архив XIV – первой трети XVI века. М., 1986, стр. 104-105). Здесь мы слышим из уст высшей церковной власти однозначное указание на то, что война с татарскими «царями» и «царевичами» – богоугодное дело. Павшие на ней воины Василия II приравниваются к мученикам, которых ожидает рай, в то время как Дмитрию Шемяке за его небрежение своим христианским долгом предрекается наказание в аду.
Шемяка обвиняется не только в неоказании помощи своему двоюродному брату, но и в заключении союза против него с татарами: «И ты на него [Василия II] добываяся, а християнство православное до конца губя, съсылаешься с ыноверци, с поганством и с ыными со многими землями, а хотя его и самого конечне погубити и его детки и все православное християнство раздрушити» (Русский феодальный архив XIV – первой трети XVI века. М., 1986, стр. 109). Из послания ясно, что галицкий князь, со своей стороны, как и в феврале 1446 г., выдвигал против Василия Васильевича обвинение в том, что тот навел на Русь татар: «Да еще посылал еси к Великому Новогороду, и посла своего, а зоучи себе князем великим, да просил еси у них собе помочи, а въводя то слово, что татарове изневолили нашу отчину Москву, и вы ми дайте на них помочи» (Русский феодальный архив XIV – первой трети XVI века. М., 1986, стр. 109). В ответ на это русские иерархи заявляли: «А все то ты злохитръствуешь на своего брата старейшего, на великого князя, хотя и ища и досягая сам собе великого княженья. А что татарове во християнстве живут, а та ся чинит все твоего же деля с твоим братом старейшим с великим князем неуправленья, и те слезы християнские вси на тобе же. А которого часа своим братом старейшим, с великим князем управишься во всем чисто, по крестному целованью, ино мы ся в том имаем, что того же часа князь велики татар из земли вон отошлет» (Русский феодальный архив XIV – первой трети XVI века. М., 1986, стр. 109). Таким образом, с точки зрения глав Русской церкви и Василия II, от имени которого они здесь выступают, пребывание татарских отрядов на русской земле является ненормальным явлением, это – «слезы христианские». Оно оправдывается только необходимостью борьбы с Шемякой, который также использует против великого князя союзных ему татар. Иерархи от имени Василия Васильевича клятвенно пообещали удалить татарские отряды из Руси, как только прекратится усобица.
Обещание было сдержано. Война с Шемякой завершилась в 1452 г., и именно этим годом традиционно датируется создание Касимовского ханства, т.е. вывод татарских отрядов Касыма и Якуба из Руси в Мещерскую землю.
Благодаря своему расположению Мещера могла использоваться для оборонительных и наступательных действий как против Большой Орды, так и против Казанского ханства. Кроме того, ее правителей можно было при случае использовать для вмешательства во внутренние татарские смуты: «Образование Касимовского княжества связано с именем Касима, брата Махмутека, сына Улуг-Мухаммеда. В 1446 г. Касим вместе со своим другим братом Якубом (настоящее имя Юсуф) пришли со своими отрядами к Василию Темному, спасаясь от преследований Махмутека. В течение шести лет они были на службе у московского великого князя со своими отрядами. Служба их оказалась верной и полезной Москве. Согласно В.В. Вельяминову-Зернову, авторитетному исследователю этого вопроса, Василий Темный и передал Касиму в 1452 г. Городец, или Мещерский городок, лежащий на Оке в Рязанской области. Впоследствии городок этот был переименован в Касимов, по имени основателя вассального Москве владения. Что заставило Василия Темного пойти на этот весьма решительный и в известной мере опасный шаг? Местность вокруг Мещерского городка была заселена, главным образом, мордвой и мещерой, племенами отсталыми, пребывающими в большинстве своем в язычестве, частично исповедующими ислам. По словам В.В. Вельяминова-Зернова: “Тут был прямой расчет: царька, родственника хана Казанского, всегда, когда угодно, можно было напустить на Казань, не принимая на себя ответственности в его поступках; с его же помощью не трудно было поддерживать междоусобия и беспорядки в стране, подобной ханству Казанскому, где, как и во всех остальных землях Татарских, права на престол не были точно определены и где всякий царевич, лишь бы он имел поддержку и партию, был в силах заявить притязания на верховную власть. Царек, выждав благоприятную минуту, мог даже взобраться на престол Казанский, и тогда русские приобретали в лице его соседа, более податливого и менее опасного, чем другие ханы” (В.В. Вельяминов-Зернов. Исследование о Касимовских царях и царевичах, стр. 27-28)» (Б.Д. Греков, А.Ю. Якубовский. Золотая Орда и ее падение. М., 1998, стр. 305-306).
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments