aquilaaquilonis (aquilaaquilonis) wrote,
aquilaaquilonis
aquilaaquilonis

Categories:

Анти-Алексеева 2, или Почему вятичи не негры

7 марта 2007 г. в газете «Известия» появился материал журналистки Натальи Давыдовой с заголовком «Сами мы – не местные» и подзаголовком «Антропологи доказали: коренных москвичей нет и не было» (http://www.izvestia.ru/moscow/article3101852/). Материал состоит из двух частей – введения, написанного самой журналисткой, и интервью с известным российским антропологом, ныне покойной Татьяной Алексеевой. Объединяет эти две части общая тема – происхождение населения московского региона и самой российской столицы.
Свой материал Давыдова начинает с «сенсационного открытия»: «Оказывается, московское презрительное “понаехали тут” по отношению ко всем “не коренным” не выдерживает никакой научной критики. Потому как столичная земля издавна была прибежищем мигрантов. Даже восточнославянские племена вятичей, из которых в основном и вербовалось в Средневековье население древней Москвы, сами были “не местными” (кстати, пришли они из Центральной Европы). Такова точка зрения антропологов, буквально по косточкам собирающих историю освоения столичного региона». Познания Давыдовой в истории впечатляют – для нее является новостью то, что в русском летописании известно с самых первых его шагов. Еще Нестор на рубеже XI-XII вв. говорил о том, что вятичи пришли на Оку из других краев: «Радимичи бо и Вятичи от Ляховъ . бяста бо 2 брата в Лясех . Радимъ . а другому Вятко и пришедъша . седоста Радимъ на Съжю . [и] прозв[а]шася Радимичи . а Вятъко седе съ родомъ своимъ по Оце . от негоже прозвашася Вятичи». Тем не менее, Давыдова ничто же сумняшеся заявляет: «Летописцы, к сожалению, молчат о том, откуда и когда пришли эти славянские племена в центральный район Русской равнины…».
Дальше – больше. Показав нам глубину своих познаний в русском летописании, Давыдова обращается к советской исторической науке: «В советские времена считалось, что славяне вообще ниоткуда не приходили: где жили прежде, там живут и поныне. Тех, кто настаивал на политически вредной миграционной версии, власти поправляли». В том, что касается конкретно вятичей, это утверждение является ложью. Их пришлое происхождение никогда в советской науке не отрицалось, если не считать период господства марризма, когда происходила борьба с миграционизмом и индоевропеистикой.
Далее журналистка «Известий» вновь берется за сочинения русских летописцев: «Зато нравы этого племени описаны ими подробно и нелицеприятно. Киевский монах – летописец Нестор сообщал, что вятичи – грубое племя, “яко звери, ядуще все нечисто”. Да и русский мат, если верить ему, пошел гулять по Руси с легкой руки вятичей. Они этим славились – по свидетельству летописца, срамословье было у них пред отцами и снохами, браков не было, жен умыкали на плясаньях и бесовских игрищах, а некоторые имели по две и по три жены». Обратившись к соответствующему тексту Нестора, мы находим не совсем то, что утверждает Давыдова: «Имяху бо обычаи свои и законъ отець своих . и преданья кождо свои нравъ . Поляне бо свои отець обычаи имуть . кротокъ и тихъ . и стыденье къ снохамъ своимъ . и къ сестрамъ . къ матеремъ и к родителемъ своимъ . къ свекровемъ и къ деверемъ . велико стыденье имеху . брачныи обычаи имяху . не хоже зять по невесту . но приводяху вечеръ . а завътра приношаху по неи . что вдадуче . а Древляне живяху звериньскимъ образомъ . жиоуще скотьски . оубиваху другъ друга . ядяху вся нечисто . и брака оу нихъ не бываше . но оумыкиваху оу воды девиця . и Радимичи и Вятичи . и Северъ . одинъ обычаи имяху живяху в лесе . якоже [и] всякии зверь . ядуще все нечисто [и] срамословье в них предъ отьци . и предъ . снохами . [и] браци не бываху въ них . и игрища межю селы . схожахуся . на игрища на плясанье . и на вся бесовьская игрища . и ту оумыкаху жены собе . с неюже кто съвещашеся . имяху же по две и по три жены . [и] аще кто оумряше творяху трызно надъ нимъ . и по семь творяху кладу велику и възложахуть и на кладу мертвеца . сожьжаху . и посемь собравше кости . вложаху в судину малу . и поставяху на столпе на путех еже творять Вятичи и ныне . си же творяху обычая Кривичи . [и] прочии погании . не ведуще закона Божия . но творяще сами собе законъ». Мы видим, что осуждению монаха-летописца подвергаются не только вятичи, но также древляне, радимичи, северяне и кривичи, т.е. почти все восточнославянские племена, обитавшие за пределами киевско-полянской округи. Причина заключается в их приверженности языческим обычаям предков. Выделяя из этого списка одних только вятичей, Давыдова лукавит.
Перейдем теперь к беседе журналистки с антропологом. В первом же вопросе Давыдова повторяет свое ложное утверждение о том, что раньше господствовала теория об автохтонности вятичей, против которой якобы мужественно боролась Алексеева: «Даже когда господствовала теория, что восточно-славянские племена не расселились по Восточно-Европейской равнине в эпоху раннего Средневековья, а жили здесь и прежде (теория автохтонии), вы придерживались мнения, что восточные славяне, в том числе племя вятичей, на территории которых впоследствии и образовалась Москва, – мигранты». Алексеева поддакивает ей, и тут же делает археологическое открытие: «Да, и пришли они с запада. В этом нет никакого сомнения. Судя по археологическим данным, переселение началось в VI веке». На самом деле, общеизвестно, что в VI в. в Поочье еще во всю господствовала мощинская культура балтоязычной голяди, а первые археологические признаки появления здесь славян относятся к VIII в.: «П.Н. Третьяков, обстоятельно описавший коллекции Мощинского городища, определил хронологические рамки рассматриваемых древностей IV-VII вв. н.э. Дальнейшие исследования не изменили этой датировки… Вятичские древности VIII-X вв., сменившие на Оке мощинскую культуру, генетически не связаны с ней… Очевидно, нужно полагать, что в самом начале VIII в. на верхнюю Оку, на территорию, занятую голядью, пришла группа славян откуда-то с юго-запада» (В.В. Седов. Восточные славяне в VI-XIII вв. М., 1982. С. 43, 44, 148).
Это не единственное историческое открытие, которое делает Алексеева в своем интервью. Так, оказывается, «если судить по фамилиям, Москву недолюбливали жители соперничавшего с ней древнего Владимиро-Суздальского государства – выходцев оттуда в городе почти не было». Каждому школьнику полагается знать, что Москва с самого начала была частью Владимиро-Суздальского государства, но академик РАН уже очень давно окончила школу и, видимо, успела многое позабыть.
Алексеева и дальше удивляет нас своими познаниями: «Одним из первых территорию, с которой пришли восточные славяне, обрисовал по археологическим материалам чешский историк и археолог Любомир Нидерле. Прародиной восточных славян была Центральная Европа». В действительности, чешского историка и археолога Нидерле звали не Любомиром, а Любором, а прародину славян (в том числе и восточных) он описывал следующим образом: «Итак, славяне во время своего этнического и языкового единства жили на территории современной восточной Польши, южной части Белоруссии (в районе среднего течения Березины, а также по течению Сожа и Ипути), в северной части Украины, Подолии, Волыни и Киевщины с Десной» (Л. Нидерле. Славянские древности. М., 2001. С. 28). Если Восточную Польшу еще и можно рассматривать как Центральную Европу, то уж земли нынешних Белоруссии и Украины в это понятие не включаются никем, а значит, имя Нидерле Алексеева упоминает всуе.
Дальше журналистка заводит разговор о работе Русской антропологической экспедиции в 1950-х гг., который Алексеева без всякой видимой связи вновь сводит к миграционным вопросам: «Руководитель нашей экспедиции Виктор Валерьянович Бунак тоже придерживался теории миграционизма. И именно ему в те времена, когда было еще много сторонников автохтонии, удалось отстоять проект изучения современного русского народа, четко связанный с колонизационными потоками». В чем заключается «четкая связь» РАЭ с колонизационными потоками, остается загадкой. Вряд ли в том, что из обобщенных фотопортретов жителей разных русских регионов московский оказался «самым нечетким и размытым», т.е. «современное подмосковное население оказалось самым разнообразным по своему физическому облику». Не обязательно быть академиком РАН, чтобы понять, что в любом государстве столица служит центром притяжения для людей из разных регионов.
Затем Алексеева продолжает развивать тему миграции: «Сильное сходство с исходным антропологическим славянским типом сохранили разве что современные поляки, то есть западные славяне. А что касается восточно-славянских племен, двигавшихся на север, юг и восток из центральной Европы, то они смешались с местным населением – финно-уграми и балтами. Я проанализировала каждую восточно-славянскую группу по ряду очень важных расово-диагностических признаков. Выяснилось, что антропологический тип меняется при движении с запада на восток: по мере продвижения на восток в славянском населении проявляется все больше черт, присущих финно-угорскому населению, и все меньше – западно-европейскому». Возникает закономерный вопрос – при чем тут западно-европейское население, ведь Алексеева только что поместила прародину славян в Центральную, а не в Западную Европу? Или для нее это безразлично?
Утверждение по поводу несходства русских с исходным антропологическим типом славян также вызывает недоумение. Исследователи уже давно пришли к выводу, что черты дославянского субстрата у современных русских почти не заметны. Об этом прямо говорит В.П. Алексеев: «Казалось бы, следовало ожидать, что несколько плосколицый и плосконосый морфологический вариант, который мы связываем в основном с финским населением, должен был сохраниться в составе русского народа, коль скоро он выявляется в антропологическом составе словен, кривичей и вятичей. Между тем этого нет, и современные русские сближаются скорее с тем гипотетическим прототипом, который был характерен для предков восточнославянских народов до столкновения с финским субстратом и который мы пока в состоянии реконструировать только умозрительно из-за отсутствия соответствующих палеоантропологических материалов… Современные краниологические серии восточнославянских народов по тем важным дифференцирующим признакам, о которых идет речь, больше сближаются с западнославянскими и южнославянскими группами, чем с восточнославянскими… Больше всего это сходство с западнославянскими и южнославянскими группами характерно для русских. Они даже более высоколицы, чем южные славяне и сближаются с германцами. Для белорусов и украинцев это сходство проявляется в вариациях носового профиля, тогда как по орбитному и верхнему лицевому указателям они все же сближаются с восточнославянскими группами эпохи средневековья» (В.П. Алексеев. Происхождение народов Восточной Европы (краниологическое исследование). М., 1969. С. 203, 207). Об этом же раньше писала и сама Алексеева: «Если в средневековье основу населения Волго-Окского треугольника составляли ославяненные финно-угорские племена, то в отношении современной эпохи дело обстоит иначе… В целом же русские оказываются более или менее однородным в антропологическом отношении народом, генетически более связанным с северо-западным и западным населением, нежели юго-западным и восточным» (Т.И. Алексеева. Этногенез восточных славян по данным антропологии. М., 1973. С. 199, 237). За прошедшие годы не было сделано никаких открытий, которые бы оправдали столь резкое изменение точки зрения. Или у академика просто отшибло память?
Затем журналистка «Известий» заявляет, что «у вятичей из московских курганов, из которых в большой степени и сформировалось изначальное население Москвы, менее выступающий, чем у других славянских племен, нос. А также более узкое и плоское лицо». Алексеева полностью с этим соглашается. Ложность данного утверждения была показана нами в предыдущей статье (Часть 1, Часть 2). В действительности, о слабом выступании носа и уплощенном лице в XI-XIII вв. можно говорить только применительно к «восточным кривичам», которые были на самом деле лишь поверхностно ославяненными финнами: «Ярославская, костромская и владимиро-рязанская серии черепов из курганных захоронений XI-XIII вв. образуют особую северо-восточную “кривичскую” группу с несколько ослабленными европеоидными чертами. В отличие от долихокранного среднелицего и долихокранного умеренно широколицего типов, представленных в погребениях смоленско-тверских и полоцких кривичей, восточная группа характеризуется суббрахикранией при заметной уплощенности лица и слабом выступании носа. Эти особенности находят аналогии в краниологическом материале синхронных грунтовых кладбищ финно-угорских племен. В современных разработках признается не только значительная, но и доминирующая роль чудского субстрата в формировании антропологического состава Северо-Восточной Руси домонгольской эпохи. Так, по заключению Т.И. Алексеевой, основу средневековых обитателей Волго-Окского треугольника “составляли ославяненные финно-угорские племена”, славянский же элемент в их физическом облике был очень невелик. В какой степени этот вывод согласуется с данными археологии? При обращении к этнокультурной характеристике памятников, из которых происходит “кривичская” коллекция черепов ославяненных финно-угров, установлено, что около 90% изученных краниологических образцов добыто из курганных кладбищ смешанного славяно-финского облика (табл. 7). Здесь нет необходимости останавливаться на подробном рассмотрении самих памятников, специфический характер которых получил освещение в соответствующих разделах работы. Отметим лишь, что к ним относятся серия могильников в Угличском течении Волги, документирующих наличие на этом участке островка обрусевших финно-угров; курганные группы Костромского Поволжья, в перечень которых входят кладбища с преобладанием чудского компонента; могильники Окско-Клязьминского междуречья, принадлежащего мещере, и т.д. Наблюдаемая корреляция данных археологии и антропологии полностью подтверждает вывод о финно-угорской основе коллективов, оставивших эти памятники, но она же подразумевает возможность корректировки такого заключения применительно ко всему населению Северо-Восточной Руси домонгольского времени. Почти все изученные краниологические серии происходят из местностей, занимающих периферийное положение по отношению к демографически освоенным районам со старыми городскими центрами – ядра Ростово-Суздальской (Владимирской) земли (рис. 63). Процесс ассимиляции мерянских групп на этой территории протекал в условиях активной древнерусской колонизации, определившей, судя по материалам археологии, явное преобладание славяно-русского этнического элемента. Несомненно, что этнокультурная и демографическая ситуация, сложившаяся в XI-XIII вв. вокруг городов Ростова, Суздаля, Владимира, Переяславля, Юрьева-Польского существенно отличалась от ситуации в окраинных районах. В иных условиях происходило и сложение средневекового антропологического комплекса, к которому вряд ли приложима суммарная оценка, основанная на материалах смешанных славяно-финских могильников. Признавая наличие определенного мерянского субстрата в населении будущего великорусского Центра, считаем все же, что его роль была значительно более скромной и не определяющей» (Е.А. Рябинин. Финно-угорские племена в составе древней Руси (К истории славяно-финских этнокультурных связей). СПб., 1997. С. 243).
У вятичей был средневыступающий нос и среднепрофилированное лицо – примерно такие же, как у северян и западных кривичей. С этими племенами, вопреки утверждениям Алексеевой, вятичей сближает и узколицесть. Лептопрозопия отнюдь не была чужда славянам, и вятичам не было никакой необходимости приобретать ее путем ассимиляции каких-то неславянских народностей. Т.А. Трофимова в своей работе об антропологии ранних западных славян выделяет близкий вятичам длинноголовый узколицый тип как один из четырех ранних западнославянских типов, унаследованный от племен шнуровой керамики: «В некоторых группах как у западных славян, так и у восточных лицевой скелет отличается меньшей массивностью и скуловой диаметр понижается до 132-133 мм, что может объясняться, с одной стороны, смешением с другим долихокранным, но узколицым типом, и, с другой стороны, неравномерно идущим в разных группах процессом грацилизации. В каждом отдельном случае этот вопрос решается при учете конкретных условий. Так, например, можно думать, что все славянские серии, как восточные, так и западные, зашли дальше по пути уменьшения массивности черепа, чем средневековые норвежцы и латыши… Этот тип считаю возможным выделить как III тип, принимавший участие в формировании рассматриваемых групп славян. Близкие формы могут быть отмечены среди восточных славян у северян, а также среди германских групп у баваров раннего средневековья… III тип – долихокранный, с узким и высоким лицом, высоким черепом и узким носом – моравский, который на рассматриваемой территории локализуется у славян из Слабошева, а в Словакии – в Угорской Скалице… III тип локализуется, повидимому, южнее – среди более южных групп как западных, так и восточных славян, а также среди южных германских групп раннего средневековья… Третий тип – долихокранный с узким и высоким лицом, который мы установили в более чистом виде на группе черепов из Уг. Скалице и в Слабошеве (по измерениям Вирхова), тоже не является новым на рассматриваемых территориях. Если мы обратимся к краниологическим материалам, относящимся к неолитической культуре шнуровой керамики и к более поздней унетицкой культуре с территории Чехословакии, то убедимся, что основные характерные черты этого типа, установленные нами у славян раннего средневековья, начиная уже с эпохи неолита, выступают у населения этой области. Действительно, обе серии (табл. VII, серии 2 и 3) характеризуются резкой долихокранией, высоким черепом как по абсолютным, так и по относительным размерам, узким лицом как абсолютно, так и относительно, узким и сильно выступающим носом… Долихокранный узколицый тип, выявляющийся наиболее ярко у славян из Уг. Скалице (Моравия) и в Слабошеве, прослеживается через унетицкую культуру до неолитического населения культуры шнуровой керамики на территории Чехословакии. Некоторые группы северян с территории нынешней Украины сближаются по своему типу с западнославянскими группами из Познани и Моравии» (Т.А. Трофимова. Краниологические данные к этногенезу западных славян (Славяне раннего средневековья на территории Германии и Польши) // Советская этнография. 1948, № 2. С. 48-61).
Наиболее сногсшибательное заявление Алексеева припасла под конец интервью: «Кроме того, на некоторых графических портретах видно, как выступает верхняя губа (это хорошо просматривается и на черепе). С чего бы вдруг у вятичей проявился этот зубной прогнатизм, который обычно возникает на территориях, где проходило смешение людей разного антропологического облика? Некоторые исследователи считают, что это – явный показатель проникновения на земли вятичей на очень ранних стадиях их заселения какой-то негроидной крови». Именно это сенсационное открытие является главным пунктом интервью Алексеевой, судя по тому, что оно вынесено в его заголовок в виде: «Есть версия, что у древнего населения Москвы была примесь негроидной крови». И именно под подобными заголовками оно разошлось по десяткам, если не по сотням сайтов в Интернете. Причем на этих сайтах мнение о древнем негроидном населении Москвы представлено как собственное убеждение видного российского антрополога, академика РАН, что делает его очень авторитетным и трудноопровергаемым. В действительности же в оригинальном интервью Алексеева представляет его как мнение «некоторых исследователей», а в заголовке оно названо «версией».
Почему в интервью не указываются имена «некоторых исследователей», можно догадаться – потому что их не существует в природе. До Алексеевой никто и никогда не высказывал предположений о наличии у вятичей негроидной крови по той причине, что для профессионального антрополога это означало бы расписаться в собственной профессиональной некомпетентности. Это понимала и сама Алексеева, и именно поэтому решила прикрыться ссылкой на анонимных «исследователей». Любому профессиональному антропологу известно, что альвеолярный прогнатизм время от времени встречается на древних черепах населения разных регионов Европы и не имеет никакого отношения к негроидам.
Так, Т.А. Трофимова в уже цитировавшейся нами статье отмечает его наличие у западных славян, а также более древних племен, обитавших на землях нынешней Германии и Польши: «В северной зоне выделяются своими характерными чертами две серии: крайняя западная из Мекленбурга и крайняя восточная из Кальдуса в Западной Пруссии… Из описаний исследовавших эти серии авторов следует, что в обеих группах встречаются черепа с альвеолярным прогнатизмом… Вирхов и Шуманн в своих описаниях черепов из Померании отмечают те же особенности в строении лица у живших здесь некогда славян, как и у древнеславянского населения Мекленбурга, – это выпуклая форма носа наряду с альвеолярным прогнатизмом… Такие черты как сочетание сильно выступающего, выпуклого (орлиного) носа с сильномоделированной верхней челюстью, обладающей отчетливо выраженным альвеолярным прогнатизмом (особенно ярко представленных у полабов и бодричей Мекленбурга) и сильно выступающего подбородка, с яркостью воссоздают комплекс строения лица осторфских неолитических черепов среди славян раннего средневековья Мекленбурга и Померании» (Т.А. Трофимова. Краниологические данные к этногенезу западных славян (Славяне раннего средневековья на территории Германии и Польши) // Советская этнография. 1948, № 2. С. 45, 55).
Неоднократно отмечает наличие альвеолярного прогнатизма на древнеславянских черепах и Ильзе Швидецки в своей книге «Расология древних славян» (Ilse Schwidetzky. Rassenkunde der Altslawen. Stuttgart, 1938; http://www.velesova-sloboda.org/antrop/schwidetzky-rassenkunde-der-altslawen.html). Она считает его характерным свойством выделенного ею у западных славян второго краниологического типа (или типа В): «Wesentlich für den physiognomischen Eindruck sind schließlich die niedrigen Augenhöhlen, die große Interorbitalbreite und die Neigung zur Prognathie» («Наконец, существенными для физиогномического впечатления [типа В] являются низкие глазницы, значительное расстояние между орбитами и склонность к прогнатизму»), «In den Gesichtsmaßen zeigt sich besonders die Neigung der Gruppe B zur Prognathie, vor allem zur Alveolarprognathie» («Что касается лица, то по нему особенно заметна склонность группы В к прогнатизму, прежде всего альвеолярному»). Как и Трофимова, Швидецки отмечает, что прогнатные формы черепа восходят на землях западных славян еще ко временам неолита, когда там встречался тип, который является «meso- (bis brachy-) kephal, mesoprosop, mesorrhin bis platyrrhin und scheint zur Prognathie zu neigen...» («мезо-брахикефальным, мезопрозопным, мезо-платиринным и склоняется к прогнатизму»). Касаясь происхождения прогнатизма на исследуемых ею черепах, Швидецки определенно заявляет, что он является первобытной чертой, а не следствием смешения с инорасовыми формами: «Ändere Merkmale, wie Prognathie…, sind als primitiv, aber nicht als mongolid anzusehen» («Другие признаки, такие как прогнатизм…, необходимо рассматривать как первобытные, а не как монголоидные»).


Прогнатный западнославянский череп из книги Швидецки

Но прогнатизм встречался в древности не только у славян, но повсеместно у европейского населения: «Изменения лицевого угла в европейских группах в целом идут в сторону уменьшения прогнатизма. В железном веке и даже позднее умеренно прогнатные варианты имели в Европе большее распространение. Установившееся преобладание современных вариантов следует отнести к концу второго периода расообразования» (В.В. Бунак. Череп человека и стадии его формирования у ископаемых людей и современных рас. М., 1959. С. 208). Таково мнение Виктора Бунака – учителя Татьяны Алексеевой, не знать о котором она не могла. Более того, она сама же на него и ссылается в своей книге: «Длина основания лица в большинстве групп современного населения меньше, чем у средневекового. Скорость изменения этого признака едва ли не самая меньшая. В некоторых группах длина основания лица остается без изменения, в некоторых – увеличивается. Этот признак стоит в морфологической связи с общим углом выступания лица, который у большинства групп увеличивается. Эпохальные изменения вертикальной профилировки лица выражаются, по-видимому, в усилении ортогнатности, однако интенсивность этого процесса невелика. Изменения лицевого угла в сторону уменьшения прогнатизма отмечены и В.В. Бунаком на европейских сериях» (Т.И. Алексеева. Этногенез восточных славян по данным антропологии. М., 1973. С. 191-192). У академика РАН снова случился провал в памяти?
К сожалению, одной только амнезией объяснить заявления Алексеевой не представляется возможным. В качестве примера «возможного наличия негроидной крови» в материале из «Известий» приводится графическая реконструкция Г.В. Лебединской «вятчанки из кургана в Звенигороде». Заметим попутно, что вятчанками в русском языке называются обитательницы города Вятки и Вятской земли, в то время как женщины племени вятичей называются вятичками. Сравнивая ее с другими приведенными здесь же реконструкциями вятичей, мы видим, что ее кожа покрашена в темный цвет.



Возникает вопрос – на каком основании? Вряд ли автору реконструкции удалось определить цвет кожи по костным останкам. Ответ станет очевидным, если мы сравним ее с графической реконструкцией другой вятички, сделанной тем же самым автором (Г.В. Лебединская. Облик далеких предков. М., 2006. С. 190), но не закрашенной темным цветом.



При взгляде на миловидную девушку с пухлыми губами ни одному умственно здоровому человеку не придет в голову мысль о негроидной примеси. Из того, что приведенную в «Известиях» реконструкцию перекрасили, да еще для большей понятности снабдили соответствующей подписью, следует, что кому-то очень нужно было внушить читателям мысль о том, что коренным населением Москвы были негроиды. Чтобы уж совсем все было понятно, ниже привели фотографию жизнерадостного негра.
Итак, если ответ на вопрос «зачем?» лежит на поверхности, то ответ на вопрос «кто?» не так очевиден. Маловероятно, что материал в «Известиях» был инициирован самой Алексеевой, а тем более журналисткой Давыдовой. Он был им явно заказан кем-то, кто крайне заинтересован в том, чтобы представить Россию в целом и Москву в частности не как родную землю и дом для русского народа, а как проходной двор для любых племен – от финно-угров до негров, в котором русские по сравнению с другими национальностями никакими особыми правами обладать не могут. Он является частью агрессивной пропагандистской кампании в современных российских СМИ, направленной на уничтожение национальной идентичности русского народа и идеологически обосновывающей ничто иное, как его геноцид в мягкой форме. Чего стоит уже один из подзаголовков: «Еще летописец Нестор недолюбливал народ, поселившийся на Москве-реке». Замечательная фрейдистская оговорка, которой авторы материала невольно признались в собственной нелюбви к коренным (читай – русским) москвичам, которых, как они стремятся доказать, «нет и не было». И это время журналистка «Известий» имеет наглость называть «временем нормального – без поправок на политику – изучения прошлого»!
Но если ожидать особенной объективности в представлении научных фактов от представительницы второй древнейшей профессии было бы большой наивностью, то мера ответственности профессионального ученого, академика РАН, совсем другая. Уже в книге Алексеевой «Этногенез восточных славян по данным антропологии», вышедшей в 1973 г., мы обнаруживаем утверждения, которые противоречат приведенным в ней фактическим данным. Уже в ней автор во что бы то ни стало желает представить вятичей ославяненными финно-уграми. Если подобное поведение еще можно было отнести за счет бескорыстного слепого увлечения априорной теорией, нередко встречающегося в академических кругах, то интервью в «Известиях» уже выходит за любые рамки научной этики. В нем Алексеева не только делает вопиюще ложные заявления и игнорирует факты, не знать о которых не может, но и идет на прямые подтасовки. После этого интервью она утратила всякое право именоваться ученым, представ вместо этого политическим пропагандистом от антропологии, причем пропагандистом взглядов худшего рода. Никакой примеси негроидной крови у древнего населения Москвы не было, а вот примесь оголтелой русофобии во взглядах покойного академика Татьяны Алексеевой видна невооруженным глазом.
Tags: Род
Subscribe

  • Вперёд, к победе коммунизма!

    Композиция «Шествие советских людей к коммунизму» скульптора Н.В.Томского располагалась в центральной части павильона «Машиностроение» (сейчас…

  • В Русском музее

    Вера Шестакова (1914-1993) «В Русском музее» 1949 г.

  • Новички

    Михаил Цепляев «Новички» 1983 г.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments

  • Вперёд, к победе коммунизма!

    Композиция «Шествие советских людей к коммунизму» скульптора Н.В.Томского располагалась в центральной части павильона «Машиностроение» (сейчас…

  • В Русском музее

    Вера Шестакова (1914-1993) «В Русском музее» 1949 г.

  • Новички

    Михаил Цепляев «Новички» 1983 г.