aquilaaquilonis (aquilaaquilonis) wrote,
aquilaaquilonis
aquilaaquilonis

Category:

Черная легенда. Часть 7 (окончание)

Очевидно, что Едигей не собирался оказывать реальную военную поддержку Василию Дмитриевичу в войне с Витовтом, а лишь предполагал воспользоваться противостоянием между Москвой и Литвой для подготовки похода на Русь. В этом убежден автор «Повести о нашествии Едигея»: «Изначална безаконии Измаилтяне лукавенъ миръ счиниша съ Русскими князми нашими, наипаче же всехъ къ великому князю Василью Дмитриевичю, лестно мирующе съ нимъ. Никогда же бо истинну глаголють къ христианомъ, аще бо когда не мнози обретаются, то лестно и злоковарно честьми окладають князеи нашихъ и дары украшають, и темъ злохитрьство свое потаають, и миръ глубокъ обещавають имети съ князми нашими, и таковымъ пронырьствомъ ближняа отъ любве разлучають, и усобную рать межи насъ съставляють, и въ тои разности нашеи сами въ таине покрадають насъ, самояднии волци христианскымъ людемъ обретаются, научением отца ихъ сатаны, якоже и ныне въ дни наша случися. Боголюбивому и православному самодержцу великому князю Василью Дмитриевичю столъ Русскиа хоругви дръжащу, и христиане благоденьствовахуть въ дръжаве его, и земля Русскиа миромъ украшаема въ сихъ доброхъ исполнився благоцветяше. Лукавии же Измаилтяне не можаху завистию зрети толика посещениа человеколюбца Бога на христоименитыхъ людехъ, завистию поджигаеми бывахуть, не трпяхуть зрети исполнениа земля Русскиа и благовременьства христианьска, многажды покушашеся приити разорити таковыа красоты величества и славу отторгнути христоименитыхъ людеи, того ради съ князми нашими лукавенъ миръ съставиша… [Едигей] посылаше Васильеви, силу многу на помощь обещаваа ему: “да и прочии уведять любовь нашу съ тобою и кротци ти будуть, яко мне царствомъ помогающу тобе, и того ради убоятся тя”; такоже и къ Витовту кратка и лестна некая посылаше словеса, втаи держати повеле, друга его собе именоваше» (Симеоновская летопись. ПСРЛ. Т. 18, стр. 155-156).
Отношения между Москвой и Едигеевой Ордой начали обостряться уже в 1407 г. В сентябре этого года князь Иван Владимирович Пронский с татарской помощью захватил Рязань у союзного Москве князя Федора Олеговича: «Пронскии князь Володимеричь Иванъ, пришедъ съ Татары, великаго князя Феодора Олговичя съ Рязани съгналъ; онъ же беже за Оку, а князь Иванъ седе на обою княжению» (Симеоновская летопись. ПСРЛ. Т. 18, стр. 154). Весной 1408 г. Федор Олегович с московским войском попытался вернуть себе Рязань, но потерпел поражение от пронского князя, на стороне которого выступали татары: «Той же весны заратишася княз(и) Рязанскыи промежу събою, князь Феодорь Олговичь Рязанскый, князь Иванъ Володимеровичь Пронский; князь же великий Василей Московьскый даа помощь зятю своему князю Феодору Олговичу… Князь Иванъ Пронский прииде (съ) посломъ Татарскымъ, и не умиришася князи. Бе же межу ими поле высоко, яко не видетися ратемъ; проняне же уведаша рать князя Феодора Олговича и Московскую, уже близь сущу, и доспешася ко брани, и урядиша полкы свои; Татарове же отъидоша въ гору и сташа, не помогаючи Проняномъ… Проняне же укрепльшеся помощию Божиею, крепци възрадовашася кь брани, и беша вси яко едино сердца имуща; напрасно погнаша полки Московскыи, Москвичи же изыдоша противу имъ, и снидошася близъ Венева, объ ону страну рекы Осетра; брани бывша одолеша Проняне, и прьвие убиша Игнатиа Жеребцова на суйме, Ивана Дмитриевича, и людий много посекоша Москвиче(въ) и Резанцевъ, а инии потонуша въ реце въ (О)це, бежа отъ Татаръ и отъ Пронска» Тверская летопись. ПСРЛ. Т. 15, стб. 480-481). Однако в том же году Федор Рязанский и Иван Пронский заключили между собой мир: «Того же лета князи Рязанстии Феодоръ Олговичь Ивановича и Иванъ Володимеровичь миръ и любовь межи собою взяша и крестнымъ целованиемъ укрепишяся, глаголюще: “почто диавола тешимъ всуе и втуне бранимся и кровь христианскую проливаемъ? Родъ единъ есмы, братиа и сродницы, будемъ въ мире и въ любви заодинъ и седимъ кождо на своихъ отчинахъ въ соединении и въ любви братстей; никтоже въ братние пределы не вьступайся и брани и вражды не воздвизай, но имеемъ брань на бесы и на врагы наша, на неверныа языки”. И тако седоша въ мире и въ любви на своихъ княжениахъ, и бысть радость велиа на Рязани о соединении и любви и мире великихъ князей Рязаньскихъ» (Никоновская летопись. ПСРЛ. Т. 11, стр. 204). Это означало провал попытки Едигея при помощи князя Ивана Пронского оторвать Рязанскую землю от союза с великим князем московским и поставить ее в зависимость от себя. Потерпев военное поражение, Москва дипломатическими средствами добилась восстановления своего влияния на рязанских князей, что должно было послужить одной из причин резкой перемены в действиях ордынского эмира.
В письме Василию Дмитриевичу Едигей приводит целый ряд причин своего похода на Москву. В их число, помимо невыплаты дани, входит отказ московского князя приехать в Орду лично или даже прислать своего высокопоставленного посла за время правления трех ханов – Тимур-Кутлуга, Шадибека и Булата, которого Едигей поставил на место Шадибека в 1407 г.: «Тако Темирь-Коутлуи селъ на царстве, оучинился оулоусу государь, тако отъ техъ местъ оу царя в орде еси не бывалъ, царя еси не ведалъ, ни князеи, ни стареишихъ боляръ, ни меншихъ, ни оного еси не присылывалъ. Тако ся то царство миноуло, и потомъ Шадибикъ 8 летъ царствовалъ: оу того еси такожде не бывалъ, ни сына ни брата ни с которымъ словомъ не посылывалъ. Шадибиково царство тако ся миноуло, а нынеча Боулатъ селъ на царстве, оуже третии годъ царствоуеть: тако же еси не бывалъ, ни сына ни брата и стареишаго болярина» (Новгородская IV летопись. ПСРЛ. Т. 4, ч. 1, стр. 406). Более того, в Москве не жаловали посланцев Орды: «Да еще слышание наше таково, что ся оу тебе чинить в городехъ: торговци и послы царевы приездять, и вы царевыхъ пословъ на смехъ поднимаете, а торговцевъ такоже на смехъ поднимаете, да велика имъ истома чинится оу тебе, и то не добро» (Новгородская IV летопись. ПСРЛ. Т. 4, ч. 1, стр. 406).
В ноябре 1408 г. Едигей двинулся походом на Москву, сообщив перед этим Василию Дмитриевичу, что идет на Витовта. В целом события развивались примерно так же, как и во время похода Тохтамыша, но на этот раз Москва оказалось лучше подготовленной к обороне. Василий отъехал в Кострому, оставив в столице в осаде своего дядю Владимира Андреевича Серпуховского и братьев Андрея и Петра. Едигей подошел к Москве 1 декабря и простоял под ней 20 дней, так и не решившись на штурм. За это время татарские отряды взяли Коломну, Переяславль, Ростов, Дмитров, Серпухов, Нижний Новгород и Городец. Едигей направил своих посланцев в Тверь к князю Ивану Михайловичу с приказом явиться с войском под Москву, но тверской князь предпочел не нарушать союза с Василием Дмириевичем: «Посла къ князю Ивану на Тферь царевича Булата да князя Ерикли-бердия, веля ему часа того быти на Москву съ пушками и с тюфякы и съ самострелы. Онъ же поиде съ ними въ мале и, отпустивъ ихъ, възвратися изъ Клина, не хотя изменити великому князю, а Едигея бе не разгневати» (Ермолинская летопись. ПСРЛ. Т. 23, стр. 143). Тем временем Едигей получил известие о том, что оставшегося в Орде хана Булата попытался свергнуть некий «царевич» (возможно, это был Джелал-ад-Дин, сын погибшего в 1407 г. Тохтамыша). Взяв с Москвы откуп в размере 3000 рублей, татарский эмир со своим войском вернулся в Орду.
Несмотря на поспешный уход Едигея татарская рать успела нанести огромный ущерб Руси: «Много же плениша распущении Едегеемъ Измаильте, градъ великыи Переяславль пожгоша и Ростовъ, такоже и Новгородъ Нижнии тяжце плениша и пожгоша весь, и Городець и волости многы поимаша, и множество людии изгыбоша, а инии отъ зимы изомроша. Бяшеть бо тогда зима тяжка зело, и стюдень преизлише велика, изгыбель бысть христианомъ» (Рогожский летописец. ПСРЛ. Т. 15, вып. 1, стб. 183); «А зла много учинися всему хрестьянству грехъ ради нашихъ, вся бо земля пленена бысть, не избысть никаково же место, идеже не быша Татарове, и убытокъ великъ бысть везде: идеже не были, но все мещуще бегаху, а то все хищници взимаху» (Ермолинская летопись. ПСРЛ. Т. 23, стр. 143); «По пленении же Татарскомъ злочестиваго Едигея, иже бысть тогда вся земля пуста, людие вси изведени во Агаряны окаяннымъ проклятымъ Едигеемъ, сице же и митрополия вся пуста» (Никоновская летопись. ПСРЛ. Т. 11, стр. 213).
Поход Едигея означал возобновление войны Москвы с Ордой. После возвращения Едигея в Сарай хан Булат выдал ярлык на Нижний Новгород Даниилу Борисовичу Суздальскому (сыну Бориса Константиновича). Летом 1410 г. посланный им отряд вместе с татарами захватил и разграбил Владимир: «Того же лета князь Данило Борисовичь Нижняго Новагорода приведе къ себе царевичя Талычу и посла съ нимъ изгономъ къ Володимерю боярина своего Семена Карамышева, а съ нимъ полтараста Татаръ, а Руси полтараста же, и приидоша къ Володимерю лесомъ безвестно изъ за рекы Клязмы, людемъ въ полдень спящемъ, а града тогда не было, а наместника Юрья Васильевичя Щокы не было же въ граде. Они же окааннии и первое за Клязмою стадо градское взяша, и потомъ на посадъ пришедше, начаша люди сечи и грабити; потомъ же пригониша къ церкви святыа Богородица съборныя, въ неиже затворися ключарь попъ Патрекии и съ иными людьми и поимавъ съсуды святыя церковныя златыя и сребреныа и елико кузни успе похватити, и възнесе на церковь святыа Богородица, съхрани и людии, сущихъ съ нимъ, тамо посади, а самъ сшедъ лествици отмета и ста въ церкви предъ образомъ Пречистыа плачася, а они безбожнии высекша двери святыа Богородица, и вшедше въ ню, икону чюдную святыа Богородица одраша, такоже и прочая иконы, и всю церковь разграбиша, а попа Патрекиа емше начаша мучити о прочеи кузни церковнои и о людехъ, иже съ нимъ въ церкви были; онъ же никако же не сказа того, но многы мукы претерпе, на сковраде пекоша и, и за ногти щепы биша, и ногы прорезавъ, ужа въдергавъ, по хвосте у конь волочиша, и тако въ тои муце и скончася. Они же изграбивши вся церкви и градъ весь и люди попленивши, иныхъ изсекши, огнемъ градъ запалиша и, многое множество богатства, злата и сребра вземше, отъидоша. Такоже глаголаху, иже тогда въ плене томъ бывшии, яко не имаша портъ, ни иное ничто же, но токмо златое и сребреное и кузни многое и безчисленое поимаша множество, а денги мерками делиша межи собою. Тогда же въ томъ пожаре и колоколы разлишася. Сиа же злоба съключися Июля въ 3 день отъ своихъ братии христианъ» (Симеоновская летопись. ПСРЛ. Т. 18, стр. 160).
Татары также предприняли неудачную попытку захватить в плен митрополита Фотия: «А пресвященный Фотей митрополитъ после вечерни поиде изъ Володимеря въ свою митрополичю волость въ Сенегъ, месяца Июля второму дню скончавающуся, и бывшу ему на Святе озере своемъ у церкви святаго Преображениа Господня, яже поставилъ Киприанъ митрополитъ и часто тамо живалъ, занеже любливалъ лесныа пустынныа места, – и многиа тамо озера митрополичи и места крепки и непроходны, – и тамо изъ Володимери прииде весть къ Фотею митрополиту: “се прииде ратью въ Володимерь царевичь Талычь со многою ратью, да съ нимъ воевода князя Данила Борисовичя Нижняго Новагорода Семенъ Карамышевъ, по твоемъ исшествии на другой день, и скоро грядуть на тебе”. И Фотей отъиде въ лесы на озера свои Сенежсскиа крепкиа места; Татаромъ же не постигшимъ Фотея митрополита и возвратившимся» (Никоновская летопись. ПСРЛ. Т. 11, стр. 216).
В ответ на это в январе 1411 г. московские войска во главе с братом Василия Дмитриевича Петром выступили на Нижний Новгород, но были разбиты при Лыскове нижегородскими князьями и татарами: «Тое же зимы, месяца Генваря, на память святаго Иоанна Кушника, бысть бой на Лыскове князю Петру Дмитреевичю Московскому и княземъ Ростовскимъ и Ярославьскимъ съ Суждальскымъ со княземъ Даниломъ Борисовичемъ и Нижняго Новагорода, и сь его братомъ съ княземъ Иваномъ, и з Болгарьскыми князи, и Жукотинскимъ. И бысть межу ихъ сечя зла, и ту убиенъ бысть князь Данило Васильевичь, и иние мнози падоша отъ обоихъ странъ; сташа же на костехъ князи Новогородцкие Нижняго Новагорода и князи Казаньстии» (Никоновская летопись. ПСРЛ. Т. 11, стр. 215).
Тем временем в Орде в 1410 г. умер хан Булат. На его место Едигей посадил сына Тимур-Кутлуга Тимура, но тот вскоре восстал против своего покровителя, который бежал в Хорезм. Пока Тимур осаждал засевшего в Хорезме Едигея, власть в Орде в 1411 г. с литовской помощью захватил Джелал-ад-Дин. В 1412 г. Тимур был убит своим полководцем Газаном, перешедшим на сторону нового хана. Приход к власти в Орде сына Тохтамыша пробудил у Василия Дмитриевича надежду мирным путем добиться возвращения под свою власть Нижнего Новгорода. С этой целью он в 1412 г. лично отправился к Джелал-ад-Дину: «Князь великии Василеи Дмитриевичь ходилъ въ орду къ царю Зеди Салтану, Тахтамышеву сыну. Такоже и князь Иванъ Тферскыи ходилъ въ орду къ тому же царю. Князь же великии Василеи тое осени выиде изъ орды» (Симеоновская летопись. ПСРЛ. Т. 18, стр. 161). Однако его опередили суздальские князья, которые вернулись от Джелал-ад-Дина с подтверждением своих прав на Нижний Новгород: «Того же лета выидоша изъ Орды князи Нижняго Новагорода, пожаловани отъ царя Зелени-Салтана Тахтамышевича Болшиа Орды своею ихъ отчиною» (Никоновская летопись. ПСРЛ. Т. 11, стр. 219). Ко времени приезда в Орду Василия Джелал-ад-Дин был уже убит своим братом Керим-Берди, который также оставил Нижний Новгород за суздальскими князьями.
Однако Василий Дмитриевич не собирался отказываться от борьбы за Нижегородское княжество. В Орде тем временем продолжалась междоусобица. Керим-Берди правил менее года, его сменил литовский ставленник Кепек, а в 1414 г. Едигей сумел вновь вернуться к власти, посадив на ордынский престол Чокре. Воспользовавшись этим, Василий Дмитриевич зимой 1414-1415 гг. направил на Нижний Новгород крупное войско во главе со своим братом Юрием. При его приближении суздальские князья бежали в Орду: «Той же зыми князь Юрый Дмитриевичь ходилъ къ Новугороду къ Нижному на князя Данила Борисовича и на его братию; а со княземъ сь Юриемь ходили Андреи да Василей Володимеровичи, да князи Ярославские, да князи Ростовьские да Костромскаа сила, и съижалися все рати на Кострому, и пошли съ Костромы къ Новугороду месяца генваря 11 день. Князь же Данило Борисовичь и братиа его, князь Иванъ, и другый князь Иванъ Василиевичь, и Василей Семеновичь, разумевь свое неуправление къ великому князю, и побегоша за Суру; а бояре Новогородские и чрьные люди вышли съ кресты противу князю Юрию и всехь князей, и князь же Юрий не сътвори зла ничтоже Новугороду. Князь же Юрый и вси князи поидоша изгономъ въ следъ князя Данила и его братыи, и гонишася по нихъ до Суры, и не сугониша ихъ, отъ Суры поидоша въспять къ Новугороду» (Тверская летопись. ПСРЛ. Т. 15, стб. 486-487).
В 1416-1417 гг. суздальские князья приехали в Москву и заключили мир с Василием Дмитриевичем, однако через год Даниил и Иван Борисовичи бежали вновь: «Того же лета приеха къ великому князю на Москву князи Новогородские, князь Иванъ Васильевичь и князь Иванъ Борисовичь, а сынъ его князь Александръ напередъ его приехалъ за два года… Того же лета приеде на Москву къ великому князю Василью Дмитриевичю князь Данило Борисовичь Новогородскои… Въ лето 6926 князь Данило Борисовичь съ братомъ Иваномъ Новогородские бежаша съ Москвы отъ великаго князя Василиа Дмитриевичя» (Симеоновская летопись. ПСРЛ. Т. 18, стр. 163-165). По всей видимости, их действия были связаны с событиями в Орде. В 1416 г. ставленника Едигея Чокре свергнул ставленник Витовта Джаббар-Берди. Лишившись поддержки своего покровителя, суздальские князья решили капитулировать. Однако в 1417 г. Едигею удалось посадить на ордынский престол нового хана Дервиша, что вновь пробудило у Даниила и Ивана Борисовичей надежды на возвращение нижегородского стола. Но надеждам этим не суждено было сбыться – в конце правления Василия Дмитриевича Нижний Новгород оставался частью Великого княжества Владимирского. Именно в таком качестве он упоминается в духовной грамоте московского князя, составленной в 1423 г.: «А с(ы)на своего, князя Василья, бла(го)с(ло)вляю своими примыслы, Новымъгородом Нижним со всемъ» (Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV-XVI вв. М.-Л., 1950, стр. 61).
В 1419 г. Едигей погиб у Сарайчика в битве с сыном Тохтамыша Кадыр-Берди, который также был убит. Основным претендентом на ордынский престол стал литовский ставленник Улуг-Мухаммед, против которого сразу же выступили несколько соперников. Сначала ему пришлось бороться с Давлет-Берди, базой которого служил Крым. В 1422-1423 гг. власть захватил выходец из Ак-Орды Борак, что вынудило Улуг-Мухаммеда бежать в Литву к своему покровителю Витовту. Есть основания полагать, что в этот период он выдал великокняжеский ярлык на имя юного московского княжича Василия Васильевича.
Во время поездки Василия Васильевича и Юрия Дмитриевича к Улуг-Мухаммеду в 1432 г. боярин Иван Всеволожский заявил хану: «А и государь нашь князь велики Василеи Дмитреевич великое княжение дал своему сыну великому князю Василью, а по твоему жалованию волного царя, а уже, господине, которои год сидить на своем столе, а на твоемъ жалование, тебе, своему государю, правяся, волному царю, а самому тебе ведомо» (Московский свод. ПСРЛ. Т. 25, стр. 249). Из этого следует, что Василий II получил от хана ярлык еще при жизни своего отца. По всей видимости, это произошло во время пребывания Улуг-Мухаммеда в Литве в 1422-1423 гг. В марте 1423 г. митрополит Фотий привез Витовту духовную грамоту Василия Дмитриевича, в которой правитель Литвы объявлялся защитником прав московского княжича, своего внука, в случае смерти отца: «А приказываю с(ы)на своего, князя Василья, и свою княгиню, и свои дети своему брату и тьстю, великому князю Витовту, как ми реклъ, на Бозе и на немъ, как ся имет печаловати» (Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV-XVI вв. М.-Л., 1950, стр. 62). В том же году Софья Витовтовна привезла восьмилетнего Василия Васильевича в Смоленск на свидание с дедом: «Тое же зимы княгини великаа Софья съ сыномъ Васильемъ ездила къ отцу своему Витовту въ Смоленскъ, а князь великы отпустивъ ее с Москвы сам еде на Коломну, да и Фотеи митрополитъ былъ у Витовта, а ехалъ наперед великые княгини» (Московский свод. ПСРЛ. Т. 25, стр. 245-246). По-видимому, именно тогда Витовт добился от Улуг-Мухаммеда выдачи Василию Васильевичу великокняжеского ярлыка с целью защитить права своего внука от притязаний братьев Василия Дмитриевича.
В 1424 г. Улуг-Мухаммед одержал верх над Бораком, но к началу 1425 г. вновь был вытеснен в Литву ханом Худайдатом. В разгар этой усобицы, 27 февраля 1425 г., умер московский князь.
Правление Василия Дмитриевича ярко отразило те перемены, которые произошли в отношениях между Русью и Ордой в правление его отца. Он стал первым великим князем владимирским, не ездившим за великокняжеским ярлыком к хану. В 1392 г., воспользовавшись нуждой Тохтамыша в средствах для борьбы с Тимуром, Василий приобрел у него ярлыки на ряд земель, в том числе на Мещеру, до того непосредственно входившую в состав ордынского государства. В 1396 г., после разгрома Тимуром Тохтамыша, Москва полностью перестала признавать его власть. Формальным провозглашением полного государственного суверенитета Руси стало помещение на оборотной стороне московских монетах, где ранее значилось имя хана, надписи «Князь великий Василий всея Руси». В ответ на антимосковский союз Тохтамыша с Витовтом, к которому присоединился митрополит Киприан, Василий Дмитриевич заключил новый договор с Тверью, направленный в том числе против Орды и ее хана. Покончив с зависимостью от Тохтамыша, Москва вела военные действия также и против его соперников в Орде. В 1399 и 1401 гг. московские войска совершили походы вглубь татарских земель, находившихся под властью Едигея. В 1400 г. союзные Москве рязанцы нанесли крупное поражение его военачальникам. В 1402 г. Василий Дмитриевич заключил договор с Федором Рязанским, предусматривавший возможность полного освобождения от власти Орды. Однако ввиду усилившегося натиска Литвы на русские земли московский князь счел нужным принять предложение Едигея о союзе против Витовта. Союз этот был притворным с обеих сторон. Едигей не предоставил Василию существенной военной поддержки, а Василий так и не выполнил своего обещания платить Едигею дань. Отношения между сторонами стали вновь обостряться уже осенью 1407 г. – весной 1408 г., когда Едигей при помощи пронского князя попытался поставить под свой контроль союзную Москве Рязань. Хотя войска Василия Дмитриевича потерпели поражение на поле боя, он сумел дипломатическими средствами добиться примирения рязанского и пронского князей и возвращения Рязанской земли в орбиту московского влияния. Окончательно поняв, что Москва не собирается признавать его верховенство, Едигей осенью 1408 г. двинулся на нее походом. Ввиду лучшей по сравнению с 1382 г. подготовки города к обороне и вновь вспыхнувшей в Орде смуты, этот поход не достиг своей цели. Однако Едигею удалось лишить Москву Нижнего Новгорода, передав его обратно в руки суздальских князей. Летом 1410 г. татарско-нижегородский отряд совершил опустошительный набег на Владимир, а в январе следующего года поход московской рати на Нижний Новгород завершился ее разгромом суздальскими князьями и их татарскими союзниками. Поэтому в 1412 г., когда власть в Орде захватил сын Тохтамыша Джелал-ад-Дин, Василий Дмитриевич предпринял попытку вернуть себе Нижегородское княжество мирными средствами. Показательно, что попытка эта закончилась неудачей. Как Джелал-ад-Дин, так и сменивший его Керим-Берди не доверяли московскому князю и предпочитали не усиливать его. Однако вопреки ярлыку на Нижегородское княжество, выданному суздальским князьям Джелал-ад-Дином и подтвержденному Керим-Берди, зимой 1414-1415 гг. московское войско захватило Нижний Новгород и вынудило суздальских князей бежать в Орду, где они еще некоторое время безуспешно предпринимали попытки вернуть себе свои владения при помощи Едигея и его ставленников. Об отношениях Василия Дмитриевича с Ордой, где продолжались междоусобные войны, в течение последующего десятилетия до его смерти в 1425 г. нам ничего не известно. Есть основания предполагать, что в 1423 г. хан Улуг-Мухаммед выдал великокняжеский ярлык княжичу Василию Васильевичу, однако, по всей видимости, сделано это было по настоянию Витовта, который стремился таким образом укрепить свое влияние в Великом княжестве Владимирском.
Таким образом, из тридцати пяти лет правления Василия Дмитриевича зависимость от Орды официально признавалась и регулярная дань выплачивалась всего около пяти лет (1389-1395 гг.). С 1396 по 1412 гг. Василий правил как полностью суверенный государь, что официально знаменовалось чеканившимися им монетами. После прихода к власти сыновей Тохтамыша московский князь, стремясь с их помощью добиться возвращения себе Нижнего Новгорода, вновь признал верховную власть Орды, что сопровождалось возвращением на московские монеты арабских легенд. Однако усобицы, вскоре с новой силой вспыхнувшие в Орде, должны были свести эту и без того формальную зависимость на нет. В правление Василия Дмитриевича Русь стояла на пороге окончательного упразднения элементов зависимости от Орды, однако этот процесс оказался задержанным из-за междоусобной войны, разгоревшейся в Великом княжестве Владимирском при его преемнике.
Tags: История России
Subscribe

  • Берестяной юбилей

    70 лет назад, 26 июля 1951 года, в Неревском раскопе, на мостовой Холопьей улицы, в слоях конца XIV века рабочая Новгородской археологической…

  • В Туле открывается новый музей

    Музей-заповедник «Куликово поле» готовит к открытию новый интерактивный музей «Десять тысяч лет до Тульского кремля»

  • «Окно в прошлое: удивительный мир реконструкции»

    В Музее археологии Москвы работает выставка «Окно в прошлое: удивительный мир реконструкции». На выставке представлены подлинные археологические…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments