aquilaaquilonis (aquilaaquilonis) wrote,
aquilaaquilonis
aquilaaquilonis

Category:

Черная легенда. Часть 7

Василий Дмитриевич (1389-1425)

Дмитрий Иванович был последним великим князем владимирским, ездившим за великокняжеским ярлыком в Орду. Василий Дмитриевич взошел на владимирский престол в 1389 г. не по ханскому ярлыку, а по завещанию своего отца. Тем не менее формально ярлык Тохтамыша ему был выдан: «Того же лета месяца Августа въ 15 день князь Василеи Дмитриевичь седе на княжении на великомъ въ граде въ Володимери на столе отца своего и деда и прадеда, а посаженъ бысть царевымъ посломъ Шихматомъ» (Симеоновская летопись. ПСРЛ. Т. 18, стр. 139). При этом в докончании, которое в 1390 г. Василий Дмитриевич заключил со своим двоюродным дядей Владимиром Андреевичем Серпуховским, как и в последних докончаниях Дмитрия Ивановича, говорится о возможности полного прекращения выплаты ордынской дани: «[А ци переменить Богъ] Орду а не иму дава[ти въ Орду]… сковскии и с твоее оч(и)ны и с удела что возмешь, то тобе» (Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV-XVI вв. М.-Л., 1950, стр. 38).
Однако в 1392 г. Василий Дмитриевич все-таки совершил поездку в Орду, где получил в свое владение Нижний Новгород и ряд других земель: «Того же лета иде въ орду князь велики Василеи ко царю Тахтамышу, июля 16… а октября 24 прииде изъ оръды князь велики, многу честь приимъ отъ царя, якоже ни единъ отъ прежнихъ князеи; прида же ему царь Новъгородъ Нижнеи и Городець со всемъ, и Мещеру и Торусу» (Ермолинская летопись. ПСРЛ. Т. 23, стр. 132-133). Причиной расположения Тохтамыша к Василию Дмитриевичу стало поражение, которое золотоордынский хан потерпел от Тимура в предыдущем году. Новгородская I летопись сообщает, что Василий в Орду был «позванъ цесаремъ» (ПСРЛ. Т. 3, стр. 385). По всей видимости, Тохтамыш, остро нуждавшийся в средствах для продолжения войны с Тимуром, решил получить их путем продажи московскому князю ярлыков на Нижний Новгород и другие земли. Как сообщает враждебный Москве тверской летописец, «безбожныи же Татарове взяша [злато] и сребро многое и дары великии, и взя [Василий Дмитриевич] Нижнии Новъградъ златомъ и сребромъ, а не правдою» (Рогожский летописец. ПСРЛ. Т. 15, вып. 1, стб. 162). Можно полагать, что Василий с готовностью согласился на предложение Тохтамыша. Напомним, что Нижний Новгород изначально входил в состав Великого княжества Владимирского и только в 1340 г. был передан Узбеком во владение суздальским князьям. По этой причине Василий Дмитриевич имел полное право рассматривать приобретение Нижегородского княжества как восстановление исторической справедливости.
Наряду с Нижним Новгородом Тохтамыш признал переход под власть московского князя Мурома, Мещеры и Тарусы: «Ходи… князь Василеи в орду къ царю, и онъ ему далъ Новгородчкое княжение Нижняго Новагорода, Моуромъ, Мещеру, Торусоу» (Новгородская IV летопись. ПСРЛ. Т. 4, ч. 1, стр. 373). Если Муром и Таруса были русскими княжествами, то Мещера до того входила непосредственно в состав Золотой Орды, имела смешанное финско-тюркское население и управлялась местными князьями (один из них, Александр Укович, упоминается в московско-рязанских договорах). Спустя полстолетия на ее землях будет создано вассальное Руси Касимовское ханство.
К моменту получения московским князем ярлыка на Нижний Новгород там вновь правил Борис Константинович. Как мы говорили ранее, в 1388 г. он был свергнут с нижегородского стола при поддержке московского войска своими племянниками Василием и Семеном Дмитриевичами. Однако в конце того же года он поехал в Орду в надежде вернуть себе Нижний Новгород при поддержке Тохтамыша, который как раз в это время отправился в поход против Тамерлана: «Того же лета князь Борисъ Костянтиновичь ходилъ въ орду, а въ то время царь Тохтамышь пошелъ на воину ратью на Темирь Аксака; князь же Борисъ състиже его на пути и иде съ нимъ въ дорогу 30 днеи, и потомъ царь, пощадивъ его, и уверну его отъ места, нарицаемаго отъ Уруктана, и повеле ему безъ себе пребыти и дождати своего пришествиа въ Сараи, а самъ шедъ воева землю Темирь Аксакову, и градъ его далнии повоева, а самого не изможе доити и возвратися пакы въ свои улусъ» (Симеоновская летопись. ПСРЛ. Т. 18, стр. 139). По-видимому, примерно одновременно с ним в Орду отправился его племянник Василий, чтобы отстоять перед Тохтамышем свои права на Нижний Новгород. Как и дядя, он застал хана уже в походе на Тамерлана в восточных областях Орды. Летописи сохранили упоминание о его возвращении оттуда: «Князь Василеи Дмитреевичь оуеха отъ царя Тахтамыша за Яикъ» (Новгородская IV летопись. ПСРЛ. Т. 4, ч. 1, стр. 367). Вероятно, вернуться его побудило благосклонное отношение Тохтамыша к Борису Константиновичу. Кроме того, последовавшая весной 1389 г. смерть Дмитрия Ивановича лишила Василия Суздальского поддержки Москвы, вследствие чего он и был вынужден вернуть нижегородский престол своему дяде.
После возвращения Василия Дмитриевича из Орды осенью 1392 г. Борис Константинович был сведен с нижегородского стола московскими боярами и сопровождавшим их татарским отрядом. Вскоре после этого в город прибыл сам московский князь: «По мале же времени прииде князь великии Василеи Дмитреевичь въ Новъгородъ Нижнии и посади свои наместникы, а князя великаго Бориса повеле по градомъ розвести съ княгинею и съ детми» (Симеоновская летопись. ПСРЛ. Т. 18, стр. 139). Очевидно, Борису Константиновичу были оставлены некоторые из его владений, поскольку сохранилась жалованная грамота, выданная им на земли в Посурье 8 декабря 1393 г. Умер он в мае 1394 г.
Переход Нижнего Новгорода под власть Москвы сделал врагами Василия Дмитриевича его дядьев Василия и Семена Дмитриевичей Суздальских. Сразу же после свержения Бориса Константиновича с нижегородского стола «князь Семионъ Дмитриевичь оубежа в орду» (Новгородская IV летопись. ПСРЛ. Т. 4, ч. 1, стр. 372). Однако вскоре после этого Семен должен был вернуться обратно, потому что в 1394 г., после смерти дяди, он вновь бежал в Орду, на этот раз вместе со своим братом: «Преставися князь Борисъ, маиа 6, и положенъ в Суздале… Того же лета Суздальские князи Дмитреевичи бежаша въ орду; и посла за ними погоню, и не постигоша ихъ» (Ермолинская летопись. ПСРЛ. Т. 23, стр. 133). Кончина Бориса Константиновича пробудила у его племянников надежду на возвращение Нижнего Новгорода с татарской помощью, однако надежда эта оказалась тщетной. Василий Дмитриевич впоследствии примирился с московским князем и правил в Городце, где и умер в 1403 г., в то время как Семен Дмитриевич «восмь летъ по ряду въ орде служи четыремъ царемъ: пръвому Тахтамышю, второму Аксакъ Темирю, третьему Темирь Кутлую, четвертому Шадибеку, а все то поднимая рать на великаго князя Московскаго, како бо ему наити свою отчину, Новогородцкое княжение; и того ради многъ трудъ подъя, не обретаа покоя ногама своима, и не успе ничтоже, но акы всуе тружаяся» (Симеоновская летопись. ПСРЛ. Т. 18, стр. 150).
Зимой 1395-1396 гг. в Золотую Орду вторглись войска Тамерлана, который вместо Тохтамыша провозгласил ханом Кайричака. Однако последний вскоре умер, и престол Золотой Орды перешел к другому отпрыску ак-ордынской династии Тимур-Кутлугу, за спиной которого стоял могущественный эмир Едигей. Тохтамыш бежал в Крым, откуда сумел в 1398 г. восстановить свою власть над значительной частью ордынских улусов: «Того же лета въ радости велице бывшу царю Тохтамышу Болшиа Орды, отъ съпротивных свободишуся, и послы своя посылающу ко всемъ странамъ, имя свое прославляющу, и злато и сребро и дары многы емлющу, и Татаръ отвсюду къ себе призывающу, Орду свою наплъняющу, понеже обитъ бысть и одоленъ зело отъ Темирь-Аксака царя въ мимошедшая лета» (Никоновская летопись. ПСРЛ. Т. 11, стр. 167). Однако столкновение с Тимур-Кутлугом закончилось для него поражением: «и абие внезаапу прииде на него инъ некий царь, именемъ Темирь-Кутлуй, и бысть имъ бой великъ и сеча зла. И одоле царь Темирь-Кутлуй царя Тахтамыша и прогна, и сяде самъ на царстве Воложскомъ Болшиа Орды, а Тахтамышь царь, побежа къ Литовскимъ странамъ; и сослася съ Витофтомъ Кестутьевичемъ, съ великимъ княземъ Литовскимъ, и Витофтъ радъ ему. Онъ же со остаточными своими изъ своей земли къ Витофту въ Киевъ поиде, и съ царицами своими, и два сына съ нимъ, и пребываше у Витофта въ Киеве, питаяся и всю потребу свою исполняа, надеяся отъ него помощи, и темъ хотяше паки приобрести себе царство, егоже погуби» (Никоновская летопись. ПСРЛ. Т. 11, стр. 167-168).
Витовт, ставший правителем Великого княжества Литовского в 1392 г., продолжал политику Ольгерда и Ягайлы на союз с Ордой. Тохтамыш со своими татарами осел в подвластном Литве Киеве. Там между ним и Витовтом был заключен договор, по которому в обмен на помощь в возвращении ордынского престола Тохтамыш обещал передать под власть Витовта земли Великого княжества Владимирского: «Витовт рече: я тебя посяжю на Орде и на Сараи, и на Болгарех, и на Азтархани, и на Озове, и на Заятцькой Орде, а ты меня посади на Московском великом княжении и на всех семнадцати тем и на Новгороде Великом и на Пскове, а Тверь и Рязань моа и есть» (Русский хронограф. ПСРЛ. Т. 22, стр. 423). К коалиции Витовта и Тохтамыша присоединился и митрополит Киприан. Зимой 1398-1399 гг. он перебрался из Москвы в Литву: «Тое же зимы былъ Киприанъ митрополитъ во Тфери на сырои недели, и отъселе поехалъ въ Литву къ Витовту» (Рогожский летописец. ПСРЛ. Т. 15, вып. 1, стб. 165). Таким образом, Киприан вновь, как и в 1382 г., переметнулся на сторону Литвы и Орды, попытавшись привлечь к антимосковскому союзу также и Тверь. Однако попытка эта провалилась – Михаил Тверской предпочел сохранить союз с Москвой: «Того же лета князь великии Михаило Александровичь со княземъ съ великымъ съ Московьскымъ покрепиша миру, съединишася Русстии князи вси за единъ, и бысть радость велика всему миру. Того же лета послаша князи Русстии грамоты разметныи къ Витовъту» (Рогожский летописец. ПСРЛ. Т. 15, вып. 1, стб. 165).
12 августа 1399 г. в битве на реке Ворскле Витовт и Тохтамыш потерпели сокрушительное поражение от войск Тимур-Кутлуга и Едигея. Примечательно, что под знаменами Витовта наряду с Тохтамышем сражались также и остатки орды его врага Мамая, осевшие на Полтавщине, как об этом повествует родословная князей Глинских: «И при Витовте, еще после приезда къ нему Князя Александра и сына его Князя Ивана къ Витовту, довольно времени мимошедшу, и бысть бой Великому Князю Витовту Литовскому на поле съ Царемъ съ Темиръ-Кутлуемъ на реке на Воросле: и повеле Витовтъ Князю Ивану Александровичу Мансуркиятову внуку съ его людьми быти во своемъ полку» (Временник Московского общества истории и древностей российских. М., 1851. Кн. 10, стр. 195-197).
С началом новой «замятни» в Орде в 1396 г. Москва вновь перестала признавать верховную власть татарского хана. В частности, это выразилось в том, что на оборотной стороне московских монет, где ранее упоминалось имя Тохтамыша, стала помещаться надпись «Князь великий Василий всея Руси» (на лицевой стороне, как и прежде, помещалась надпись «Князь великий Василий Дмитриевич»): «В первый период Василий I, признавая верховную власть Токтамыша, чеканил его имя и титул на о.с. своих монет, во второй – он отказался от выражения подчинения Золотой Орде и на о.с. стал помещать легенду со своим именем, титулом “великий князь” с добавлением “всея Руси”… На тех сторонах, где в I период чеканилось имя Токтамыша, во II период помещают строчную легенду с титулом “Великий князь всея Руси” и с именем Василия Дмитриевича. Имя верховного джучидского сюзерена заменяется выражением верховного русского сюзеренитета… Отказ Василия Дмитриевича Московского от имени Токтамыша на своих монетах возможен был уже в 1395-1398 гг., когда в Москве, по словам А.Н. Насонова, “перестали считаться с Токтамышем”. Во всяком случае его нельзя относить ко времени позднее 1399 г., когда были разорваны отношения с Витовтом и с бежавшим к нему Токтамышем. Токтамыш обещал Витовту в случае победы, а может быть выдал заранее, ярлык на Московское великое княжение и все русские земли. Это не могло не вызвать отпор со стороны Москвы… Разгром Токтамыша и Витовта в 1399 г. положил конец не только политическим планам Токтамыша захватить снова власть в Орде, но и притязаниям Витовта на верховенство на Руси. Известно, что последний иногда употреблял титул “великий князь всея Руси”. Некоторые источники сообщают, что слова “всея Руси” в применении к Витовту заимствованы из титулатуры московских великих князей. 1399 год положил конец притязаниям Витовта и на титул “великий князь всея Руси”. Именно в Москве в связи с этими событиями должны были акцентировать этот титул, употреблявшийся московскими князьями время от времени еще раньше. Систематически помещать титул “великий князь всея Руси” на деньгах Москва стала после прекращения чеканки монет с именем Токтамыша, причем в таком оформлении, которое свидетельствует о высшем выражении суверенитета чеканящего монету государя» (Г.А. Федоров-Давыдов. Монеты Московской Руси (Москва в борьбе за независимое и централизованное государство). М., 1981, стр. 54-56).
В ответ на союз между Тохтамышем и Витовтом Василий Дмитриевич Московский летом 1399 г. обновил договор своего отца с Михаилом Александровичем Тверским, который предполагал совместные действия Москвы и Твери против внешних врагов, прежде всего Литвы и Орды, в том числе и против правящего ордынского хана: «А быти нам, брате, на татары, и на литву, и на немци, и на ляхи заодинъ. А по грехом, поидет на нас ц(а)рь ратию, или рать татарьская, а всяду на кон(ь) самъ и своею брат(ь)ею, и тобе, брате, послати ко мне на помочь свои два с(ы)на да два братанич(а), а с(ы)на ти одног(о) оу собя оставити» (Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV-XVI вв. М.-Л., 1950, стр. 41).
Помимо Тохтамыша, Москва находилась во враждебных отношениях также и с его противниками – Тимур-Кутлугом и Едигеем. 25 октября 1399 г. Семен Дмитриевич Суздальский с татарским отрядом захватил Нижний Новгород, но через две недели бежал оттуда, узнав о приближении московской рати: «Тои же осени князь Семионъ Дмитриевичь Соуздальскии прииде ратью к Новоугороду Нижнему, а съ нимъ царевичь Ентакъ да Тотарь с тышацю… И тако Тотарове Новъгородъ Нижьнии взяша октября 25 и пребыша ту 2 недели, дондеже оуслышавше, что Москвици хотять ити на нихъ ратью; они же оубоявшеся, и побегоша къ орде, и много зла сътворивше крестьяномъ» (Новгородская IV летопись. ПСРЛ. Т. 4, ч. 1, стр. 380). В 1403 г. Ентяк приезжал в Москву в качестве посла от Едигея, из чего можно заключить, что и в 1399 г. он действовал от имени этого ордынского эмира. По всей видимости, он был правителем средневолжских земель, подчинявшихся Едигею и Тимур-Кутлугу. Именно поэтому в ответ на нападение на Нижний Новгород московские войска совершили беспрецедентный трехмесячный поход вглубь ордынских земель в Поволжье: «Тогда же се слышавъ князь великии Василеи, събравъ ратеи много, и с ними отпоусти брата своего Юрья, а съ нимъ воеводъ и боляръ стареишихъ и силоу многоу. Они же, шедше ратью, плениша землю Тотарьскую, и взяша градъ Болгари и Жюкотинъ и Казань, Кеременчюкъ, и пребыша три месяци, воююще, и никто же не помнить толь далеча воева Русь Тотарьскую землю, и възвратишася съ мьногою користию» (Новгородская IV летопись. ПСРЛ. Т. 4, ч. 1, стр. 380). Примечательно, что этот победоносный русский поход на владения Тимур-Кутлуга и Едигея был совершен в тот самый год, когда они нанесли сокрушительное поражение полкам Витовта на Ворскле. В следующем году Едигеевы татары потерпели крупное поражение от союзных Москве рязанских князей: «Того же лета [1400] въ пределехъ Черленаго Яру и въ караулехъ возле Хопорь до Дону князь велики Олегъ Ивановичь, съ Пронскими князи и съ Муромскимъ и Козелскимъ, избиша множество Татаръ, и царевичя Маматъ-Салтана яша, и иныхъ князей Ординскихъ поимаша» (Никоновская летопись. ПСРЛ. Т. 11, стр. 184).
Однако Семен Дмитриевич Суздальский оставался в Орде и не собирался отказываться от попыток вернуть себе Нижегородское княжество. Тогда Василий Дмитриевич осенью 1401 г. вновь направил вглубь татарских земель свои рати, которые захватили и привезли в Москву супругу и детей мятежного князя: «Тое же осени князь великии Василии посылалъ искати княгини княжи Семеновы Дмитреевичя Ивана Андреевичя Уду да Феодора Глебовичя, а съ ними рать свою, и идоша на Мордву, наехаша же ю въ Татарскои земли на месте, нарицаемемъ Цибирца, у святого Николы, поставилъ бо бяше церковь ту бесерменинъ Хазибаба, и ту изимаша княгиню Семенову Александру, и ограбивше ю, приведоша на Москву и съ детми, и пребысть на дворе Белеутове, дондеже князь Семенъ съслався покорися» (Симеоновская летопись. ПСРЛ. Т. 18, стр. 149). Это вынудило суздальского князя капитулировать. В 1402 г. он явился в Москву для примирения с великим князем, после чего был отправлен в ссылку в Вятку, где и умер в конце того же года.
Походы, совершенные войсками Василия Московского в 1399 и 1401 гг. вглубь татарских земель, свидетельствуют о том, что он считал себя в состоянии войны с Ордой Едигея. 25 ноября 1402 г. Василий Дмитриевич заключил соглашение с рязанским князем Федором Олеговичем, предусматривавшее возможность полного освобождения от татарской власти: «А отдалится от нас Орда, тобе с нами учинити по думе» (Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV-XVI вв. М.-Л., 1950, стр. 53). Однако в 1403 г. в Москву прибыло посольство во главе с Ентяком от имени хана Шадибека, сменившего на престоле Орды Тимур-Кутлуга, умершего в 1400 г. В 1405 г. за ним последовало посольство другого высокопоставленного ордынского представителя – «казначея царева». Как можно догадаться по последующим событиям, Шадибек и Едигей предложили Василию союз против Литвы. Несмотря на поражение на Ворскле великий князь Витовт продолжал оказывать поддержку Тохтамышу, который не оставлял надежд вернуть себе власть в Орде. Сам же Витовт стремился распространить свою власть на земли, находившиеся в сфере влияния московского князя. По этой причине Василий Дмитриевич и Едигей оказывались естественными союзниками против Витовта и Тохтамыша.
Условием оказания военной поддержки Москве Едигей поставил возобновление дани. О возможности ее выплаты говорится в уставной договорной грамоте, заключенной Василием Дмитриевичем с митрополитом Киприаном 28 июня 1404 г.: «Коли дань дати в татары, тогды и оброкъ дати ц(е)рк(о)вным людем. А коли дани не давати в татары, тогды и оброка не давати ц(е)рковнымъ людемъ» (Древнерусские княжеские уставы XI-XV вв. М., 1976, стр. 178). По всей видимости, Василий обещал Едигею давать дань, но обещание свое не выполнил, ссылаясь на отсутствие средств. В своем письме Василию, написанном во время похода на Москву в 1408 г., Едигей упрекал московского князя: «А како к намъ ежелетъ шлешь жалобы и жалобныи грамоты, а ркоучи тако, что “ся оулоусъ истомилъ, и выхода взяти не на чемь”? Ино мы прежде сего оулоуса твоего не ведали, толко есмы слыхали; а что твои приказы или твои грамоты к намъ, то еси намъ все лгалъ; а что еси ималъ въ своеи дръжаве со всякого оулуса съ двои сохъ рубль, и паки серебро где ся деваеть?» (Новгородская IV летопись. ПСРЛ. Т. 4, ч. 1, стр. 407).
К заключению союза с Едигеем Василия Дмитриевича подтолкнуло наступление, которое развернул на русские земли Витовт. Весной 1404 г. он в течение семи недель безуспешно осаждал Смоленск. После отступления литовцев смоленский князь Юрий Святославич направился в Москву в надежде получить помощь от Василия, однако московский князь такой помощи ему не оказал, поскольку был связан договором с Витовтом. В отсутствие Юрия литовский великий князь с большим войском вновь подошел к Смоленску и 26 июня 1404 г. взял его и передал под управление польским наместникам: «И князь Юрьи съслася съ княземъ Василиемь Московьскимъ и выеха из города не во мнозе дроужине, а княгиню свою с бояры оставивъ во Смоленьске, и приказа имъ ждати себе на первои срокъ и на дроугыи и на третии, а самъ поеха на Москвоу и билъ челомъ князю великомоу Василию Дмитриевичю, дающися ему самъ и со всемъ своимъ княжениемь; князь же великии Василии не прия его, ни своего княжениа Смоленьскаго, не хотя изменити къ Витовътоу. Егда же бысть князь Юрьи на Москве, а в то время Витовтъ собра силоу многоу и ста оу Смоленьска; граждани же, не могоуще трьпети въ граде гладомъ и изнеможениемь отъ всякиа истомы, градъ Смоленескъ предашася Витовтоу; се есть последнее пленение отъ Витовта Сьмоленьскоу, в Петрово говение, месяца июня въ 26, в четвертокъ. И тако Витовътъ взя градъ и все Смоленьское княжение за себе, и княгиню Юрьевоу изымавъ и посла ю в Литовьскую землю, а князеи Смоленьскихъ поимавъ, а боляръ, которыи добра хотели своему князю Юрью, а техъ разведе и расточи, а въ Смоленьске свои наместники посади и Ляхи посажа, и темъ Ляхомъ предасть градъ дръжати, а по князя по Юрья посла на взыскание его. И князь Юрьи то слышавъ съ своимъ сыномъ Феодоромъ, съжалився в горести душа, и побежа с Москве в Новъгородъ Великии, и тамо Новгородци приаша его с миромъ» (Новгородская IV летопись. ПСРЛ. Т. 4, ч. 1, стр. 397).
Витовт потребовал от новгородцев выдать ему Юрия Святославича, но получил отказ. Псковичи заявили о своей поддержке решения новгородцев не выдавать Витовту смоленского князя, в ответ на что зимой 1405-1406 гг. литовцы начали войну против Пскова: «Прииде поганыи отступник правыя веры християнъския отметникъ божии, сынъ дияволь, неверникъ правде, ни крестному целованию, князь литовъскии Витовтъ, и повоева Псковскую власть и город Коложе взялъ на миру и на крестномъ целовании, а миру не отказавъ, ни крестнова целования не отславъ, ни мирных грамот, а грамоту разметную псковъскую посла к Новугороду, а сам окаянныи поиде на Псковскую землю, и шедши повоева месяца февраля въ 5 день, на память святыя мученицы Агафии, первое прииде на Коложскую землю, на Фарисеове недели в пятницу: овых изсече, овых поведе во свою землю, а всего полону взя 11 тысящь мужеи и женъ и малых детеи, опроче сеченых; а под городомъ Вороначем наметаша ратницы мертвых детеи две лодии; не бывала такова пакость яко же и Пъсковъ сталъ, а вся си быша за умножение грехъ наших» (Псковская I летопись. ПСРЛ. Т. 5, вып. 1, стр. 28). В ответ псковичи и новгородцы обратились за помощью к московскому князю: «Зимы тое о великомъ заговении взя Витовтъ воиною на миру Псковскии городъ Коложе, а грамоту ихъ крестную Псковскую присла въ Новгородъ, а подъ Вороночемъ стоя два дни и отъиде, волости повоевавъ, а люди посекъ, а иные въ полонъ поведе. Псковичи же о томъ съ Новогородци ездиша на Москву великому князю жаловатися, и князь великии посла брата своего князя Петра Псковичемъ на помощь» (Симеоновская летопись. ПСРЛ. Т. 18, стр. 151).
Когда осенью 1406 г. Василий Дмитриевич выступил в защиту своих подданных против Витовта, в его войске имелся вспомогательный татарский отряд, присланный Шадибеком и Едигеем: «Князь великии Василеи Дмитреевичь разверже миръ съ великим княземъ Витовтомъ за Псковичь и събра силу многу и посла воевати земли Литовскые… Месяца Септевриа въ 7 князь великии Василеи Дмитриевичь, събравъ воя многы, поиде на Витовта, и пришедъ ста на Плаве. Прииде же къ нему изъ орды рать Татарская отъ царя Шадибека на помощь, а Витовтъ, съ своею силою пришедъ, ста на Пешкове гати, и стоявше немного, разидошася, вземше перемирие до того же году» (Симеоновская летопись. ПСРЛ. Т. 18, стр. 151). Впрочем, помощь эта была чисто номинальной: «Едигеи же, радуяся пагубе и крови человечьстеи, до конца сваживая, посылаше къ Васильеви помощь, мала некыа краеземныя Татары, именемъ токмо словущу помощь. Ведыи бо, яко ближика си суть, не зело хотять къ брани, но того ради посылаше, да не въскоре устраають мира; къ сему же да еще видять Татарове нарядъ Рускии» (Симеоновская летопись. ПСРЛ. Т. 18, стр. 156). Однако и столь ограниченное военное присутствие татар вызвало осуждение приближенных московского князя: «Начашася воевати Русь и Литва, и быша по три лета воюючися, и на Плаву приходиша противу собе. Тогда же и Татарове приидоша къ Плаве въ помощь Руси. Старци же сего не похвалиша, глаголюще: “добра ли се будеть дума юныхъ нашихъ бояръ, иже приведоша Половець на помощь? Не сихь ради преже Киеву и Чернигову беды прилучишася, иже имеюще брань межи собою, поднимающе Половци на помощь, наважаху братъ на брата, да и первое наимуюче ихъ, сребро издааше изъ земля своея, а Половци, исмотривше Рускыи нарядъ, посемъ самимъ одолеша? Да не будуть ли си на пакость земли нашеи на прочая дни, егда Измаилтяне, усмотривша нашея земля, на ны приидуть?” Якоже и сбысться» (Симеоновская летопись. ПСРЛ. Т. 18, стр. 156). Московские и литовские войска сходились еще два раза (под Вязьмой осенью 1407 г. и на Угре осенью 1408 г.), но до решающих военных действий дело так и не дошло.
Tags: История России
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments