Сатана в межзаветной литературе 18
Завещание Соломона
Первоначальное ядро Завещания Соломона[1], текст которого дошёл до нас в нескольких греческих рукописях, самые ранние из которых датируются XV в., было написано на греческом языке предположительно в иудейской среде в I-II вв. н.э. В дальнейшем это сочинение перерабатывалось и дополнялось христианами. Оно повествует от лица царя Соломона о строительстве Иерусалимского храма.
Соломон получает от архангела Михаила волшебное кольцо, при помощи которого может вызывать демонов, узнавать от них их имена, их звёзды, их злодеяния и имена ангелов, которые обладают властью над ними, а также принуждать демонов помогать ему в строительстве храма. Далее следует длинный список демонов, которых Соломон сначала подробно расспрашивает, а потом поручает им различные работы. После князя демонов Вельзевула к израильскому царю является Асмодей:
И я приказал привести ко мне другого демона, и он (т.е. Вельзевул) привёл ко мне связанным злого демона Асмодея (Ἀσμοδαῖον τὸν πονερὸν δαίμονα). И я спросил его: «Кто ты?» Он же посмотрел на меня злобно и сказал: «А ты кто?» И я сказал ему: «Так наказанный, ты отвечаешь [подобным образом]?» Продолжая так же смотреть на меня, он сказал мне: «Как же я должен тебе отвечать? Ты сын человека, я же ангела, хоть и рождён человеческой дочерью, так что не может быть надменным слово небесного рода землерождённому. Моя звезда таится на небе, и одни люди называют меня Большой Медведицей, другие – Змееногим. Потому и меньшая звезда сопровождает мою звезду, ибо честь и престол отца моего до сего дня пребывают на небесах. Не спрашивай меня о многом, Соломон, ибо царство твоё будет со временем разделено, а эта слава твоя преходяща. Малое время ты имеешь нас истязать, а затем мы вновь рассеемся среди людей, так что нам будут поклоняться как богам, ибо люди не знают имён ангелов, которые поставлены над нами.
Когда я, Соломон, услышал это, я связал его ещё крепче. Я приказал бить его палкой, пока он не скажет, каково его имя и чем он занимается. Демон сказал: «Я зовусь знаменитым Асмодеем, и я распространяю человеческие злодеяния по всему миру. Я злоумышляю против молодожёнов, я порчу красоту дев и переменяю их сердца». Я сказал ему: «Это всё, что ты делаешь?» Он сказал вновь: «Я распространяю одержимость жёнами среди звёзд и совершаю множество убийств».
И я так заклял его именем Господа Саваофа: «Асмодей, устрашись Бога и скажи мне, какой ангел тебе противостоит». Демон сказал: «Рафаил, стоящий перед Богом, а также отгоняют меня печень и желчь рыбы, сожжённые на огне углей». Я вновь спросил его: «Не скрой ничего от меня, ибо я Соломон, сын Давидов. Назови мне рыбу, которой ты боишься». Он ответил: «Она называется сомом. Она водится в реках Ассирии и рождается только там. Я также обитаю в этих местах».
Я сказал ему: «Есть ли ещё что-нибудь о тебе, Асмодей?» Он сказал мне: «Сила Бога, который сковал меня нерушимыми узами своей печати, знает, что сказанное мною тебе есть истина. Прошу тебя, царь Соломон, не осуждай меня в воду». Но я улыбнулся и ответил: «Жив Господь, Бог моих отцов, ты будешь заключён в железо и будешь месить глину для всех сосудов храма, избавив нас от расходов на эту работу». Потом я приказал приготовить десять кувшинов с водой и окружить его ими. Хоть демон и громко стонал, но исполнял то, что было ему приказано. Асмодей делал это, потому что он также знал будущее. Так я, Соломон, прославил Бога, который дал мне эту власть; потом, взяв печень и желчь рыбы и ветвь стиракса, я зажёг огонь под Асмодеем, ибо он был силён, и я лишил силы его голос и его полные яда зубы.
(Зав. Сол. 5)[2]
Образ Асмодея в Завещании Соломона отчасти восходит к Книге Товита. Он «злоумышляет против молодожёнов» (νεονύμφων ἐπίβουλός εἰμι) (Зав. Сол. 5, 7), подчиняется ангелу Рафаилу и боится печени и желчи рыбы, которая водится в ассирийских реках (Зав. Сол. 5, 9-10). В Книге Товита Асмодей убивает женихов Сарры, не позволяя ей вступить в брак; победить его Товии помогает архангел Рафаил, советующий юноше использовать курение из сердца и печени рыбы, пойманной в реке Тигр (Тов. 6, 2-9) (при помощи желчи той же рыбы он затем исцеляет от слепоты своего отца Товита). В обеих книгах Асмодей называется «злым демоном» – ᾿Ασμοδαῖος τὸ πονηρὸν δαιμόνιον (Тов. 3, 8), Ἀσμοδαῖον τὸν πονερὸν δαίμονα (Зав. Сол. 5, 1).
С другой стороны, Асмодей оказывается отпрыском падшего стража из енохического мифа – он сын ангела и земной женщины (σὺ μὲν υἱὸς ἀνθρώπου εἶ, κἀγὼ ἀγγέλου, καὶ διὰ θυγατρὸς ἀνθρώπου ἐγεννήθην) (Зав. Сол. 5, 3). В его словах о том, что он «распространяет одержимость жёнами среди звёзд» (διὰ τῶν ἄστρων στρώνω θηλυμανίας) (Зав. Сол. 5, 8), можно также увидеть отголосок рассказа 1-й Книги Еноха о страсти отождествляемых со звёздами ангелов к земным женщинам.
С енохическим мифом связываются и другие демоны, которых вызывает Соломон. Так, князь демонов (τῶν δαιμονίων ὁ ἔξαρχος) Вельзевул признаётся ему: «Я единственный оставшийся из небесных ангелов. Ведь я был из первых небесных ангелов, звавшийся Вельзевулом» (Διὰ τὸ μόνον με ὑπολειφθῆναι τῶν οὐρανίων ἀγγέλων. ἐγὼ γὰρ ἤμην ἐν πρώτοις οὐράνιος ἄγγελος ὁ προσαγορευόμενος Βεελζεβούλ) (Зав. Сол. 6, 2). Другой демон, имеющий тёмный образ человека и горящие глаза, заявляет: «Я любострастный дух человека исполина, который погиб в побоище в век исполинов» (Ἐγώ εἰμι ὀχεικὸν πνεῦμα ἀνθρώπου γίγαντος ἐν σφαγῇ τετελευτηκότος ἐν τῷ καιρῷ τῶν γιγάντων) (Зав. Сол. 17, 1).
На примере Завещания Соломона мы можем наблюдать, как заимствованный в иудаизм из зороастризма демон (гр. Асмодей, евр. Ашмедай < дэв Айшма) интегрируется в один из вариантов иудейской демонологии, а именно в енохический миф о происхождении зла.
Первоначальное ядро Завещания Соломона[1], текст которого дошёл до нас в нескольких греческих рукописях, самые ранние из которых датируются XV в., было написано на греческом языке предположительно в иудейской среде в I-II вв. н.э. В дальнейшем это сочинение перерабатывалось и дополнялось христианами. Оно повествует от лица царя Соломона о строительстве Иерусалимского храма.
Соломон получает от архангела Михаила волшебное кольцо, при помощи которого может вызывать демонов, узнавать от них их имена, их звёзды, их злодеяния и имена ангелов, которые обладают властью над ними, а также принуждать демонов помогать ему в строительстве храма. Далее следует длинный список демонов, которых Соломон сначала подробно расспрашивает, а потом поручает им различные работы. После князя демонов Вельзевула к израильскому царю является Асмодей:
И я приказал привести ко мне другого демона, и он (т.е. Вельзевул) привёл ко мне связанным злого демона Асмодея (Ἀσμοδαῖον τὸν πονερὸν δαίμονα). И я спросил его: «Кто ты?» Он же посмотрел на меня злобно и сказал: «А ты кто?» И я сказал ему: «Так наказанный, ты отвечаешь [подобным образом]?» Продолжая так же смотреть на меня, он сказал мне: «Как же я должен тебе отвечать? Ты сын человека, я же ангела, хоть и рождён человеческой дочерью, так что не может быть надменным слово небесного рода землерождённому. Моя звезда таится на небе, и одни люди называют меня Большой Медведицей, другие – Змееногим. Потому и меньшая звезда сопровождает мою звезду, ибо честь и престол отца моего до сего дня пребывают на небесах. Не спрашивай меня о многом, Соломон, ибо царство твоё будет со временем разделено, а эта слава твоя преходяща. Малое время ты имеешь нас истязать, а затем мы вновь рассеемся среди людей, так что нам будут поклоняться как богам, ибо люди не знают имён ангелов, которые поставлены над нами.
Когда я, Соломон, услышал это, я связал его ещё крепче. Я приказал бить его палкой, пока он не скажет, каково его имя и чем он занимается. Демон сказал: «Я зовусь знаменитым Асмодеем, и я распространяю человеческие злодеяния по всему миру. Я злоумышляю против молодожёнов, я порчу красоту дев и переменяю их сердца». Я сказал ему: «Это всё, что ты делаешь?» Он сказал вновь: «Я распространяю одержимость жёнами среди звёзд и совершаю множество убийств».
И я так заклял его именем Господа Саваофа: «Асмодей, устрашись Бога и скажи мне, какой ангел тебе противостоит». Демон сказал: «Рафаил, стоящий перед Богом, а также отгоняют меня печень и желчь рыбы, сожжённые на огне углей». Я вновь спросил его: «Не скрой ничего от меня, ибо я Соломон, сын Давидов. Назови мне рыбу, которой ты боишься». Он ответил: «Она называется сомом. Она водится в реках Ассирии и рождается только там. Я также обитаю в этих местах».
Я сказал ему: «Есть ли ещё что-нибудь о тебе, Асмодей?» Он сказал мне: «Сила Бога, который сковал меня нерушимыми узами своей печати, знает, что сказанное мною тебе есть истина. Прошу тебя, царь Соломон, не осуждай меня в воду». Но я улыбнулся и ответил: «Жив Господь, Бог моих отцов, ты будешь заключён в железо и будешь месить глину для всех сосудов храма, избавив нас от расходов на эту работу». Потом я приказал приготовить десять кувшинов с водой и окружить его ими. Хоть демон и громко стонал, но исполнял то, что было ему приказано. Асмодей делал это, потому что он также знал будущее. Так я, Соломон, прославил Бога, который дал мне эту власть; потом, взяв печень и желчь рыбы и ветвь стиракса, я зажёг огонь под Асмодеем, ибо он был силён, и я лишил силы его голос и его полные яда зубы.
(Зав. Сол. 5)[2]
Образ Асмодея в Завещании Соломона отчасти восходит к Книге Товита. Он «злоумышляет против молодожёнов» (νεονύμφων ἐπίβουλός εἰμι) (Зав. Сол. 5, 7), подчиняется ангелу Рафаилу и боится печени и желчи рыбы, которая водится в ассирийских реках (Зав. Сол. 5, 9-10). В Книге Товита Асмодей убивает женихов Сарры, не позволяя ей вступить в брак; победить его Товии помогает архангел Рафаил, советующий юноше использовать курение из сердца и печени рыбы, пойманной в реке Тигр (Тов. 6, 2-9) (при помощи желчи той же рыбы он затем исцеляет от слепоты своего отца Товита). В обеих книгах Асмодей называется «злым демоном» – ᾿Ασμοδαῖος τὸ πονηρὸν δαιμόνιον (Тов. 3, 8), Ἀσμοδαῖον τὸν πονερὸν δαίμονα (Зав. Сол. 5, 1).
С другой стороны, Асмодей оказывается отпрыском падшего стража из енохического мифа – он сын ангела и земной женщины (σὺ μὲν υἱὸς ἀνθρώπου εἶ, κἀγὼ ἀγγέλου, καὶ διὰ θυγατρὸς ἀνθρώπου ἐγεννήθην) (Зав. Сол. 5, 3). В его словах о том, что он «распространяет одержимость жёнами среди звёзд» (διὰ τῶν ἄστρων στρώνω θηλυμανίας) (Зав. Сол. 5, 8), можно также увидеть отголосок рассказа 1-й Книги Еноха о страсти отождествляемых со звёздами ангелов к земным женщинам.
С енохическим мифом связываются и другие демоны, которых вызывает Соломон. Так, князь демонов (τῶν δαιμονίων ὁ ἔξαρχος) Вельзевул признаётся ему: «Я единственный оставшийся из небесных ангелов. Ведь я был из первых небесных ангелов, звавшийся Вельзевулом» (Διὰ τὸ μόνον με ὑπολειφθῆναι τῶν οὐρανίων ἀγγέλων. ἐγὼ γὰρ ἤμην ἐν πρώτοις οὐράνιος ἄγγελος ὁ προσαγορευόμενος Βεελζεβούλ) (Зав. Сол. 6, 2). Другой демон, имеющий тёмный образ человека и горящие глаза, заявляет: «Я любострастный дух человека исполина, который погиб в побоище в век исполинов» (Ἐγώ εἰμι ὀχεικὸν πνεῦμα ἀνθρώπου γίγαντος ἐν σφαγῇ τετελευτηκότος ἐν τῷ καιρῷ τῶν γιγάντων) (Зав. Сол. 17, 1).
На примере Завещания Соломона мы можем наблюдать, как заимствованный в иудаизм из зороастризма демон (гр. Асмодей, евр. Ашмедай < дэв Айшма) интегрируется в один из вариантов иудейской демонологии, а именно в енохический миф о происхождении зла.
[1] The Old Testament Pseudepigrapha. Vol. I. Apocalyptic Literature and Testaments. N.Y., 1983. P. 935-987.
[2] 5 1 Καὶ ἐκέλευσα ἀχθῆναί μοι ἕτερον δαίμονα· καὶ ἤγαγέ μοι Ἀσμοδαῖον τὸν πονηρὸν δαίμονα δεδεμένον. 2 καὶ ἐπηρώτησα αὐτόν· Σὺ τίς εἶ; ὁ δὲ ἀπειλητικὸν βλέμμα ῥίψας λέγει· Σὺ τίς εἶ; 3 καὶ εἶπον αὐτῷ· Οὕτως τετιμωρημένος ἀποκρίνῃ; ὁ δὲ τῷ αὐτῷ βλέμματι προσχὼν εἶπέ μοι· Πῶς ἔχω σοι ἀποκριθῆναι; σὺ μὲν υἱὸς ἀνθρώπου εἶ, κἀγὼ ἀγγέλου, καὶ διὰ θυγατρὸς ἀνθρώπου ἐγεννήθην, ὥστε οὐδὲν ὑπερήφανον ῥῆμα οὐρανίου γένους πρὸς γηγενῆ. 4 τὸ ἄστρον μου ἐν οὐρανῷ φωλεύει καὶ οἱ ἄνθρωποί με καλοῦσιν ἅμαξαν, οἱ δὲ τὸν δρακοντόποδα· διὰ τοῦτο καὶ μικρότερα ἄστρα συμπάρεισι τῷ ἐμῷ ἄστρῳ, καὶ γὰρ τοῦ πατρός μου τὸ ἀξίωμα καὶ ὁ θρόνος μέχρι σήμερον ἐν τῷ οὐρανῷ ἐστιν. 5 πολλὰ δὲ μή με ἐρώτα, Σολομῶν, καὶ γὰρ τὸ βασίλειόν σου διαρραγήσεται ἐν καιρῷ καὶ αὕτη σου ἡ δόξα πρόσκαιρός ἐστι καὶ ὀλίγον χρόνον βασανίσαι ἡμῶν ἔχεις, καὶ πάλιν νομὴν ἔχωμεν ἐπ᾽ ἀνθρωπότητα ὥστε σέβεσθαι ἡμᾶς ὡς θεούς, μὴ γινωσκόντων τῶν ἀνθρώπων τὰ ὀνόματα τῶν καθ᾽ ἡμῶν τεταγμένων ἀγγέλων. 6 ἐγὼ δὲ Σολομῶν ἀκούσας ταῦτα ἐπιμελέστερον αὐτὸν δεσμεύσας ἐκέλευσα ῥαβδίζεσθαι καὶ ἀπολογηθῆναι τίς καλεῖται καὶ τίς ἡ ἐργασία αὐτοῦ. 7 ὁ δαίμων εἶπεν· Ἀσμοδαῖος καλοῦμαι περικλυτός· οἰδαίνομαι κακουργίαν ἀνθρώπων ἐν ὅλῳ τῷ κόσμῳ. νεονύμφων ἐπίβουλός εἰμι· παρθένων κάλλος ἀφανίζω καὶ καρδίας ἀλλοιῶ. 8 ἔφην δὲ αὐτῷ· Μόνη αὕτη σου ἡ ἐργασία; ὁ δὲ πάλιν λέγει· Διὰ τῶν ἄστρων στρώνω θηλυμανίας καὶ ἔπειτα εἰς τρικυμίας καὶ ἕως ἑπτὰ ἐφόνευσα. 9 καὶ οὕτως ὥρκισα αὐτὸν τὸ ὄνομα κυρίου Σαβαώθ· Φοβήθητι, Ἀσμοδαῖε, τὸν θεὸν καὶ εἰπέ μοι ἐν ποίῳ ἀγγέλῳ καταργῆσαι. ὁ δὲ δαίμων λέγει· Ῥαφαὴλ ὁ παρεστὼς ἐνώπιον τοῦ θεοῦ· διώκει δέ με καὶ ἧπαρ μετὰ χολῆς ἰχθύος ἐπὶ κροκίνων ἀνθράκων καπνιζόμενον. 10 ἐπηρώτησα πάλιν αὐτὸν λέγων· Μὴ κρύψῃς ἀπ᾽ ἐμοῦ ῥῆμα, ὅτι ἐγώ εἰμι Σολομῶν υἱὸς Δαυείδ, καὶ εἰπέ μοι τὸ ὄνομα τοῦ ἰχθύος οὗ σὺ σέβῃ. ὁ δὲ λέγει· Τὸ ὄνομα κέκληται γλάνις· ἐν τοῖς ποταμοῖς τῶν Ἀσσυρίων εὑρίσκεται· μόνος γὰρ ἐκεῖ γεννᾶται, ὅτι κἀγὼ ἐν τοῖς μέρεσιν ἐκείνοις εὑρίσκομαι. 11 καὶ λέγω αὐτῷ· Οὐδὲν ἕτερον παρά σου, Ἀσμοδαῖε; καὶ εἶπέ μοι· ἐπίσταται ἡ δύναμις τοῦ θεοῦ τοῦ διὰ τῆς αὐτοῦ σφραγῖδος δεσμεύσαντός με ἀλύτοις δεσμοῖς ὅτι ἅπερ σοι εἶπον ἀληθῆ εἰσιν. ἀξιῶ δέ σε, βασιλεῦ Σολομῶν, μή με κατακρίνῃς εἰς ὕδωρ. 12 ἐγὼ δὲ μειδιάσας εἶπον· Ζῇ κύριος ὁ θεὸς τῶν πατέρων μου σίδηρα ἔχεις φορέσαι καὶ πηλὸν ποιήσεις εἰς ὅλην τὴν σκευὴν τοῦ ναοῦ ἀνατρίβων τὴν χορηγίαν τῆς κώμης. καὶ ἐκέλευσα γενέσθαι ὑδρίας δέκα καὶ περιχώννυσθαι αὐτόν. καὶ δεινῶς στενάξας ὁ δαίμων τὰ κελευσθέντα αὐτὸν κατειργάζετο. τοῦτο δὲ ἐποίησε διότι καὶ τὸ προγνωστικὸν εἶχεν ὁ Ἀσμοδαῖος. 13 καὶ ἐδόξασα τὸν θεὸν ἐγὼ Σολομῶν τὸν δόντα μοι τὴν ἐξουσίαν ταύτην· τὸ δὲ ἧπαρ τοῦ ἰχθύος καὶ τὴν χολὴν μετὰ κλάσματος στύρακος λευκοῦ ὑπέκαιον τὸν Ἀσμοδαῖον διὰ τὸ εἶναι αὐτὸν δυνατόν, καὶ κατηργεῖτο αὐτοῦ ἡ φωνὴ καὶ πλήρης ὀδοὺς πικρίας.