Религия Ахеменидов 16
Артаксеркс II (404-358)
Изображение Артаксеркса II на его гробнице
У Дария II от царицы цариц Парисатиды было двое сыновей – Арсак и Кир Младший. После смерти отца Арсак вступил на престол под именем Артаксеркса II, однако, чтобы закрепиться у власти, ему пришлось выдержать борьбу со своим младшим братом Киром. Последний считал себя имеющим больше прав на персидский престол, потому что родился уже после того, как его отец стал царём, а Арсак появился на свет, когда Дарий был ещё царевичем. Весной 401 г. до н.э. Кир Младший со своим персидским войском и греческими наёмниками выступил из Лидии, сатрапом которой являлся, в поход против своего брата, но в сентябре того же года погиб в битве при Кунаксе возле Вавилона.
Правление Артаксеркса II оказалось самым длительным из всех правлений Ахеменидов (45 лет), и на него пришлись значительные изменения в персидской религии. Артаксеркс II первым из Ахеменидов упоминает в своих надписях помимо Ахурамазды имена других божеств – Анахиты и Митры. От него сохранилось 8 надписей – 4 из Суз и 4 из Экбатан.
Одна из его надписей в Сузах гласит:
thâtiy : Artaxshaçâ : XSH : vazraka
Говорит Артаксеркс, царь великий,
XSH : XSHyânâm
Царь царей,
XSH : DHyûnâm
Царь стран,
XSH : ahyâyâ : BUyâ
Царь этой земли,
Dârayavaushahyâ : XSHhyâ : puça
Дария царя сын,
Dârayavaushahyâ : Artaxshaçâhyâ : XSHhyâ : puça
Дария, который Артаксеркса царя сын,
Artaxshaçâhyâ : Xshayârcahyâ : XSHhyâ : puça
Артаксеркса, который Ксеркса царя сын,
Xshayârcahyâ : Dârayavaushahyâ : XSHhyâ : puça
Ксеркса, который Дария царя сын,
Dârayavaushahyâ : Vishtâspahyâ : puça
Дария, который Виштаспы сын,
Haxamânashiya
Ахеменид:
imam : apadâna
Этот дворец
Dârayavaush : apanayâkama : akunash
Дарий, мой прадед, построил.
abayapara : upâ : Artaxshaçâm : nayâkama : ++++
Потом, при Артаксерксе, моём деде, [он сгорел].
vashnâ : AM : Anahata : utâ : Mithra
По воле Ахурамазды, Анахиты и Митры
imam : apadâna : adam : akunâm
Этот дворец я восстановил.
AM : Anahata : utâ : Mithra
Ахурамазда, Анахита и Митра
mâm : pâtuv
Меня да защитят
hacâ : vispâ : gastâ
От всякого вреда!
upâ : imam : tya : akunâm
И то, что я сделал,
mâ : vijanâtiy : mâ : vinâthayâtiy
Да не будет сокрушено и разрушено!
(A2Sa)
Та же троица богов упоминается в ещё одной надписи из Суз:
vashnâ : AMhâ : imâm : hadish
По воле Ахурамазды этот дворец,
tya : jivadiy : paradayadâm : adam : akunavâm
При жизни как парадиз я построил.
AM : Anahita : utâ : Mitra : mâm : pâtuv
Ахурамазда, Анахита и Митра меня да защитят
hacâ : vispâ : gastâ : utamaiy : kartam
От всякого вреда, и то, что я сделал!
(A2Sd)
В двух надписях из Экбатан Артаксеркс II традиционно обращается к Ахурамазде вместе с не называемыми по именам другими богами: «Бог великий Ахурамазда, который величайший из богов… Меня Ахурамазда да защитит и царство, которое он мне дал, и мой дом!» (A2Hc); «Артаксеркса царя Ахурамазда да защитит вместе с богами!» (A2Hd). В третьей надписи из Экбатан упоминается та же троица богов, что и в надписях из Суз: «Этот дворец по воле Ахурамазды, Анахиты и Митры я построил. Ахурамазда, Анахита и Митра меня да защитят от всякого вреда!» (A2Ha). Наконец, четвёртая экабатанская надпись, неполностью сохранившаяся, предположительно обращена к одному Митре: «Митра меня да защитит!» (A2Hb).
Почитание Митры Ахеменидами в этот период засвидетельствовано и античными авторами. Так, Плутарх сообщает, что сам Артаксеркс II клялся именем этого бога (Артаксеркс, 4). Ксенофонт вкладывает такую же клятву в уста Кира Младшего (Домострой, 4.24).
Ксенофонт рассказывает о жертвоприношении, которое Кир Младший устроил перед выступлением в поход против своего брата. Оно предварялось торжественным шествием, во главе которого вели жертвенных животных: «За ними ехала священная колесница Зевса, запряжённая белыми лошадьми, с золочёным дышлом и вся в венках; за нею двигалась колесница Гелиоса, тоже запряжённая белыми лошадьми и украшенная венками, как и первая, а за ней третья колесница, запряжённая конями, покрытыми пурпурными попонами. Позади неё шли люди, нёсшие на большой жаровне огонь. За ними из ворот выехал на колеснице Кир…»[1] (Киропедия, 8.3.12-13)
По сообщению Геродота (История, 7.40), во время похода Ксеркса на Грецию в 480 г. до н.э. его войско сопровождала единственно «колесница Зевса», т.е. Ахурамазды. Спустя восемь десятилетий Кир Младший вёл с собой ещё две колесницы – «Гелиоса», т.е. Митры, нередко отождествлявшегося с Солнцем, и не названного по имени божества. Судя по тому, что её кони были покрыты пурпурными попонами, этим божеством могла быть воинственная богиня Анахита.
Как мы помним, храмы и статуи Анахиты появились у персов в правление Дария II. Артаксеркс II значительно укрепил её храмовый и иконический культ, в чём, по всей видимости, немалую роль сыграла его властная мать Парисатида, приученная своей вавилонской матерью к поклонению Иштар.
О распространении культа Анахиты при Артаксерксе II сообщал писавший в 290-280-х гг. до н.э. вавилонский историк Беросс, которого цитирует Климент Александрийский: «Персы, мидяне и маги… считали образами богов только огонь и воду… Они не делали образы богов из дерева или камня, подобно эллинам… но, подобно философам, почитали огонь и воду. Позже, по прошествии многих лет, как говорит Беросс в третьей книге “Халдейской истории”, они стали однако почитать статуи в человеческом облике, чему начало положил Артаксеркс Ох[2], сын Дария, который первый, установив статую Афродиты Анахиты, подал пример её почитания в Вавилоне, Сузах, Экбатанах, Персеполе, Бактрах, Дамаске и Сардах»[3] (Протрептик, 5.65.1-4).
Храм Анахиты в Экбатанах упоминает Ксенофонт в рассказе о гречанке Аспасии, бывшей наложницей Кира Младшего. После гибели последнего она перешла в гарем Артаксеркса II. Сын царя Дарий влюбился в Аспасию и выпросил её у отца для себя, но через некоторое время Артаксеркс её у него отобрал, «чтобы назначить жрицею чтимой в Экбатанах Артемиды, которую называют Анаитидой, и чтобы остаток своих дней она провела в чистоте и непорочности» (τῆς γὰρ Ἀρτέμιδος τῆς ἐν Ἐκβατάνοις, ἣν Ἀναῗτιν καλοῦσιν, ἱέρειαν ἀνέδειξεν αὐτήν, ὅπως ἁγνὴ διάγῃ τὸν ἐπίλοιπον βίον) (Артаксеркс, 27).
Это святилище, которое Полибий называет «храмом Эны», в 209 г. до н.э. ограбил сирийский царь Антиох III: «Однако в бытность здесь Антиоха так называемый храм Эны имел ещё колонны, кругом обложенные золотом, в храме было свалено довольно много серебряных дощечек; было несколько и золотых плиток, но больше серебряных.[4] Отчеканенная из этого металла монета вся была доставлена в царскую казну, около четырех тысяч талантов» (Полибий. История, 10.27.12).
Вероятно, в эту же эпоху, помимо храмов Анахиты, у персов появились и храмы Митры. Греческий папирус III в. до н.э. упоминает среди других святилищ египетского Фаюма «митрейон», который должен был быть построен ещё при власти Ахеменидов.[5] Армянское слово mehean, которым называются нехристианские храмы, предположительно восходит к др.-перс. *māithryāna.[6]
Храмовый и иконический характер приобретает в это время также культ Ахурамазды. В 1974 г. в Сардах была найдена греческая надпись на мраморной плите середины II в. н.э., представляющая собой копию текста, написанного за пять столетий до этого: «В тридцать девятый год царствования Артаксеркса Дроаферн сын Барака, правитель Лидии [воздвиг] статую Зевса Барадата. Он приказывает храмовым служителям, имеющим доступ во внутреннее святилище и венчающим бога, не участвовать в таинствах Сабазия, [которые совершают] носящие жаровни (или: жертвы для сожжения?), Ангдиста и Ма»[7].
Эта надпись, сделанная от имени персидского сатрапа Лидии Дроаферна (Друвафарна), датирована 39-м годом царствования Артаксеркса II, т.е. 365 г. до н.э. «Зевсом», о статуе которого она упоминает, должен быть Ахурамазда. Его эпитет Βαραδάτης восходит к др.-перс. *baradata- «несущий закон», т.е. «законодатель». Таким образом, в правление Артаксеркса II в столице персидской сатрапии Сардах уже существовал храм Ахурамазды с его статуей.
Из данных средне-иранских языков можно заключить, что подобные святилища с изображениями богов получили у персов название *bagina, т.е. «божница». Служившие в них рядовые жрецы назывались *baginapati, старшие – *magupati. Словом patikāra персы называли любое изваяние, а для обозначения изваяний богов был придуман неологизм *uzdaēsa. Судя по парф. āyazan, в качестве названия храмов продолжало использоваться др.-перс. слово āyadana «дом обрядов».[8]
Возможно, ответом на введение храмового иконического культа со стороны консервативно настроенных зороастрийцев стали храмы огня, где зороастрийский культ продолжал отправляться в более традиционных формах. В средне-иранских языках имеется несколько терминов для обозначения таких святилищ, все из которых буквально означают «дом огня».
[8] Mary Boyce. A History of Zoroastrianism. Vol. 2: Under the Achaemenians. Leiden, 1982. P. 227-229.
Изображение Артаксеркса II на его гробнице
У Дария II от царицы цариц Парисатиды было двое сыновей – Арсак и Кир Младший. После смерти отца Арсак вступил на престол под именем Артаксеркса II, однако, чтобы закрепиться у власти, ему пришлось выдержать борьбу со своим младшим братом Киром. Последний считал себя имеющим больше прав на персидский престол, потому что родился уже после того, как его отец стал царём, а Арсак появился на свет, когда Дарий был ещё царевичем. Весной 401 г. до н.э. Кир Младший со своим персидским войском и греческими наёмниками выступил из Лидии, сатрапом которой являлся, в поход против своего брата, но в сентябре того же года погиб в битве при Кунаксе возле Вавилона.
Правление Артаксеркса II оказалось самым длительным из всех правлений Ахеменидов (45 лет), и на него пришлись значительные изменения в персидской религии. Артаксеркс II первым из Ахеменидов упоминает в своих надписях помимо Ахурамазды имена других божеств – Анахиты и Митры. От него сохранилось 8 надписей – 4 из Суз и 4 из Экбатан.
Одна из его надписей в Сузах гласит:
thâtiy : Artaxshaçâ : XSH : vazraka
Говорит Артаксеркс, царь великий,
XSH : XSHyânâm
Царь царей,
XSH : DHyûnâm
Царь стран,
XSH : ahyâyâ : BUyâ
Царь этой земли,
Dârayavaushahyâ : XSHhyâ : puça
Дария царя сын,
Dârayavaushahyâ : Artaxshaçâhyâ : XSHhyâ : puça
Дария, который Артаксеркса царя сын,
Artaxshaçâhyâ : Xshayârcahyâ : XSHhyâ : puça
Артаксеркса, который Ксеркса царя сын,
Xshayârcahyâ : Dârayavaushahyâ : XSHhyâ : puça
Ксеркса, который Дария царя сын,
Dârayavaushahyâ : Vishtâspahyâ : puça
Дария, который Виштаспы сын,
Haxamânashiya
Ахеменид:
imam : apadâna
Этот дворец
Dârayavaush : apanayâkama : akunash
Дарий, мой прадед, построил.
abayapara : upâ : Artaxshaçâm : nayâkama : ++++
Потом, при Артаксерксе, моём деде, [он сгорел].
vashnâ : AM : Anahata : utâ : Mithra
По воле Ахурамазды, Анахиты и Митры
imam : apadâna : adam : akunâm
Этот дворец я восстановил.
AM : Anahata : utâ : Mithra
Ахурамазда, Анахита и Митра
mâm : pâtuv
Меня да защитят
hacâ : vispâ : gastâ
От всякого вреда!
upâ : imam : tya : akunâm
И то, что я сделал,
mâ : vijanâtiy : mâ : vinâthayâtiy
Да не будет сокрушено и разрушено!
(A2Sa)
Та же троица богов упоминается в ещё одной надписи из Суз:
vashnâ : AMhâ : imâm : hadish
По воле Ахурамазды этот дворец,
tya : jivadiy : paradayadâm : adam : akunavâm
При жизни как парадиз я построил.
AM : Anahita : utâ : Mitra : mâm : pâtuv
Ахурамазда, Анахита и Митра меня да защитят
hacâ : vispâ : gastâ : utamaiy : kartam
От всякого вреда, и то, что я сделал!
(A2Sd)
В двух надписях из Экбатан Артаксеркс II традиционно обращается к Ахурамазде вместе с не называемыми по именам другими богами: «Бог великий Ахурамазда, который величайший из богов… Меня Ахурамазда да защитит и царство, которое он мне дал, и мой дом!» (A2Hc); «Артаксеркса царя Ахурамазда да защитит вместе с богами!» (A2Hd). В третьей надписи из Экбатан упоминается та же троица богов, что и в надписях из Суз: «Этот дворец по воле Ахурамазды, Анахиты и Митры я построил. Ахурамазда, Анахита и Митра меня да защитят от всякого вреда!» (A2Ha). Наконец, четвёртая экабатанская надпись, неполностью сохранившаяся, предположительно обращена к одному Митре: «Митра меня да защитит!» (A2Hb).
Почитание Митры Ахеменидами в этот период засвидетельствовано и античными авторами. Так, Плутарх сообщает, что сам Артаксеркс II клялся именем этого бога (Артаксеркс, 4). Ксенофонт вкладывает такую же клятву в уста Кира Младшего (Домострой, 4.24).
Ксенофонт рассказывает о жертвоприношении, которое Кир Младший устроил перед выступлением в поход против своего брата. Оно предварялось торжественным шествием, во главе которого вели жертвенных животных: «За ними ехала священная колесница Зевса, запряжённая белыми лошадьми, с золочёным дышлом и вся в венках; за нею двигалась колесница Гелиоса, тоже запряжённая белыми лошадьми и украшенная венками, как и первая, а за ней третья колесница, запряжённая конями, покрытыми пурпурными попонами. Позади неё шли люди, нёсшие на большой жаровне огонь. За ними из ворот выехал на колеснице Кир…»[1] (Киропедия, 8.3.12-13)
По сообщению Геродота (История, 7.40), во время похода Ксеркса на Грецию в 480 г. до н.э. его войско сопровождала единственно «колесница Зевса», т.е. Ахурамазды. Спустя восемь десятилетий Кир Младший вёл с собой ещё две колесницы – «Гелиоса», т.е. Митры, нередко отождествлявшегося с Солнцем, и не названного по имени божества. Судя по тому, что её кони были покрыты пурпурными попонами, этим божеством могла быть воинственная богиня Анахита.
Как мы помним, храмы и статуи Анахиты появились у персов в правление Дария II. Артаксеркс II значительно укрепил её храмовый и иконический культ, в чём, по всей видимости, немалую роль сыграла его властная мать Парисатида, приученная своей вавилонской матерью к поклонению Иштар.
О распространении культа Анахиты при Артаксерксе II сообщал писавший в 290-280-х гг. до н.э. вавилонский историк Беросс, которого цитирует Климент Александрийский: «Персы, мидяне и маги… считали образами богов только огонь и воду… Они не делали образы богов из дерева или камня, подобно эллинам… но, подобно философам, почитали огонь и воду. Позже, по прошествии многих лет, как говорит Беросс в третьей книге “Халдейской истории”, они стали однако почитать статуи в человеческом облике, чему начало положил Артаксеркс Ох[2], сын Дария, который первый, установив статую Афродиты Анахиты, подал пример её почитания в Вавилоне, Сузах, Экбатанах, Персеполе, Бактрах, Дамаске и Сардах»[3] (Протрептик, 5.65.1-4).
Храм Анахиты в Экбатанах упоминает Ксенофонт в рассказе о гречанке Аспасии, бывшей наложницей Кира Младшего. После гибели последнего она перешла в гарем Артаксеркса II. Сын царя Дарий влюбился в Аспасию и выпросил её у отца для себя, но через некоторое время Артаксеркс её у него отобрал, «чтобы назначить жрицею чтимой в Экбатанах Артемиды, которую называют Анаитидой, и чтобы остаток своих дней она провела в чистоте и непорочности» (τῆς γὰρ Ἀρτέμιδος τῆς ἐν Ἐκβατάνοις, ἣν Ἀναῗτιν καλοῦσιν, ἱέρειαν ἀνέδειξεν αὐτήν, ὅπως ἁγνὴ διάγῃ τὸν ἐπίλοιπον βίον) (Артаксеркс, 27).
Это святилище, которое Полибий называет «храмом Эны», в 209 г. до н.э. ограбил сирийский царь Антиох III: «Однако в бытность здесь Антиоха так называемый храм Эны имел ещё колонны, кругом обложенные золотом, в храме было свалено довольно много серебряных дощечек; было несколько и золотых плиток, но больше серебряных.[4] Отчеканенная из этого металла монета вся была доставлена в царскую казну, около четырех тысяч талантов» (Полибий. История, 10.27.12).
Вероятно, в эту же эпоху, помимо храмов Анахиты, у персов появились и храмы Митры. Греческий папирус III в. до н.э. упоминает среди других святилищ египетского Фаюма «митрейон», который должен был быть построен ещё при власти Ахеменидов.[5] Армянское слово mehean, которым называются нехристианские храмы, предположительно восходит к др.-перс. *māithryāna.[6]
Храмовый и иконический характер приобретает в это время также культ Ахурамазды. В 1974 г. в Сардах была найдена греческая надпись на мраморной плите середины II в. н.э., представляющая собой копию текста, написанного за пять столетий до этого: «В тридцать девятый год царствования Артаксеркса Дроаферн сын Барака, правитель Лидии [воздвиг] статую Зевса Барадата. Он приказывает храмовым служителям, имеющим доступ во внутреннее святилище и венчающим бога, не участвовать в таинствах Сабазия, [которые совершают] носящие жаровни (или: жертвы для сожжения?), Ангдиста и Ма»[7].
Эта надпись, сделанная от имени персидского сатрапа Лидии Дроаферна (Друвафарна), датирована 39-м годом царствования Артаксеркса II, т.е. 365 г. до н.э. «Зевсом», о статуе которого она упоминает, должен быть Ахурамазда. Его эпитет Βαραδάτης восходит к др.-перс. *baradata- «несущий закон», т.е. «законодатель». Таким образом, в правление Артаксеркса II в столице персидской сатрапии Сардах уже существовал храм Ахурамазды с его статуей.
Из данных средне-иранских языков можно заключить, что подобные святилища с изображениями богов получили у персов название *bagina, т.е. «божница». Служившие в них рядовые жрецы назывались *baginapati, старшие – *magupati. Словом patikāra персы называли любое изваяние, а для обозначения изваяний богов был придуман неологизм *uzdaēsa. Судя по парф. āyazan, в качестве названия храмов продолжало использоваться др.-перс. слово āyadana «дом обрядов».[8]
Возможно, ответом на введение храмового иконического культа со стороны консервативно настроенных зороастрийцев стали храмы огня, где зороастрийский культ продолжал отправляться в более традиционных формах. В средне-иранских языках имеется несколько терминов для обозначения таких святилищ, все из которых буквально означают «дом огня».
[1] Μετὰ δὲ τούτους ἐξήγετο ἅρμα λευκὸν χρυσόζυγον ἐστεμμένον Διὸς ἱερόν· μετὰ δὲ τοῦτο Ἡλίου ἅρμα λευκόν, καὶ τοῦτο ἐστεμμένον ὥσπερ τὸ πρόσθεν· μετὰ δὲ τοῦτο ἄλλο τρίτον ἅρμα ἐξήγετο, φοινικίσι καταπεπταμένοι οἱ ἵπποι, καὶ πῦρ ὄπισθεν αὐτοῦ ἐπ’ ἐσχάρας μεγάλης ἄνδρες εἵποντο φέροντες. ἐπὶ δὲ τούτοις ἤδη αὐτὸς ἐκ τῶν πυλῶν προυφαίνετο ὁ Κῦρος ἐφ’ ἅρματος.
[2] Ошибка – Охом звали Артаксеркса III, сына Артаксеркса II.
[3] Περσῶν δὲ οἱ Μάγοι τὸ πῦρ τετιμήκασι καὶ τῶν τὴν Ἀσίαν κατοικούντων πολλοί, πρὸς δὲ καὶ Μακεδόνες, ὥς φησι ∆ιογένης ἐν αʹ Περσικῶν. Τί μοι Σαυρομάτας κατα λέγειν, οὓς Νυμφόδωρος ἐν Νομίμοις βαρβαρικοῖς τὸ πῦρ σέβειν ἱστορεῖ, ἢ τοὺς Πέρσας καὶ τοὺς Μήδους καὶ τοὺς Μάγους; Θύειν ἐν ὑπαίθρῳ τούτους ὁ ∆ίνων λέγει, θεῶν ἀγάλματα μόνα τὸ πῦρ καὶ ὕδωρ νομίζοντας. Οὐκ ἀπεκρυ ψάμην οὐδὲ τὴν τούτων ἄγνοιαν. Εἰ γὰρ καὶ τὰ μάλιστα ἀποφεύγειν οἴονται τῆς πλάνης, ἀλλ’ εἰς ἑτέραν κατολισθαί νουσιν ἀπάτην· ἀγάλματα μὲν θεῶν οὐ ξύλα καὶ λίθους ὑπειλήφασιν ὥσπερ Ἕλληνες οὐδὲ μὴν ἴβιδας καὶ ἰχνεύμονας καθάπερ Αἰγύπτιοι, ἀλλὰ πῦρ τε καὶ ὕδωρ ὡς φιλόσοφοι. Μετὰ πολλὰς μέντοι ὕστερον περιόδους ἐτῶν ἀνθρωποειδῆ ἀγάλματα σέβειν αὐτοὺς Βήρωσσος ἐν τρίτῃ Χαλδαϊκῶν παρίστησι, τοῦτο Ἀρταξέρξου τοῦ ∆αρείου τοῦ Ὤχου εἰσηγησαμένου, ὃς πρῶτος τῆς Ἀφροδίτης Ἀναΐτιδος τὸ ἄγαλμα ἀναστήσας ἐν Βαβυλῶνι καὶ Σούσοις καὶ Ἐκβατάνοις Πέρσαις καὶ Βάκτροις καὶ ∆αμασκῷ καὶ Σάρδεσιν ὑπέδειξε σέβειν.
[4] Ὥμως δὲ κατὰ τὴν Ἀντιόχου παρουσίαν ὅ τε ναὸς αὐτὸς ὁ τῆς Αἴνης προσαγορευόμενος ἔτι τοὺς κίονας εἶχε τοὺς πέριξ κεχρυσωμένους, καὶ κεραμίδες ἀργυραῖ καὶ πλείους ἐν αὐτῷ συνετέθειντο, πλίνθοι δὲ χρυσαῖ τινες ὀλίγαι μὲν ἦσαν, ἀργυραῖ δὲ καὶ πλείους ὑπέμενον.
[5] Mary Boyce. A History of Zoroastrianism. Vol. 2: Under the Achaemenians. Leiden, 1982. P. 186.
[6] Ibid. P. 185.
[7] Ἐτέων τριήκοντα ἐννέα Ἀρταξέρξεω βασιλεύοντος τὸν ἀνδριάντα Δροαφέρνης Βαρ‹ά›κεω Λυδίης ὕπαρχος Βαραδατεω Διί. Προστάσσει τοῖς εἰσπορευομένοις εἰς τὸ ἄδυτον νεωκόροις θεραπευταῖς αὐτοῦ καὶ στεφανοῦσι τὸν θεὸν μὴ μετέχειν μυστηρίων Σαβαζίου τῶν τὰ ἔνπυρα βασταζόν των καὶ Ἀνγδίστεως καὶ Μᾶς.