November 16th, 2021

aquila

Блок и Сологуб в 1908 году






Перечитываю с удовольствием «Мелкого беса»


Николай Михайлович Гудаевский был человек не высокий, плотный, черноволосый, плешивый, с длинною бородою. Движения его всегда были стремительны и неожиданны; он словно не ходил, а носился, коротенький, как воробей, и никогда нельзя было узнать по его лицу и положению, что он сделает в следующую минуту. Среди делового разговора он внезапно выкинет коленце, которое не столько насмешит, сколько приведет в недоумение своею беспричинностью. Дома или в гостях он сидит-сидит и вдруг вскочит и без всякой видимой надобности быстро зашагает по горнице, крикнет, стукнет. На улице идет-идет и вдруг остановится, присядет или сделает выпад, или другое гимнастическое упражнение, и потом идет дальше. На совершаемых или свидетельствуемых у него актах Гудаевский любил делать смешные пометки, например, вместо того, чтобы написать об Иване Иваныче Иванове, живущем на Московской площади, в доме Ермиловой, он писал об Иване Иваныче Иванове, что живет на базарной площади, в том квартале, где нельзя дышать от зловония, и т. д.; упоминал даже иногда о числе кур и гусей у этого человека, подпись которого он свидетельствует.
Юлия Гудаевская, страстная, жестоко-сентиментальная длинная, тонкая, сухая, странно -- при несходстве фигур -- походила на мужа ухватками: такие же порывистые движения, такая же совершенная несоразмерность с движениями других. Одевалась она пестро и молодо и при быстрых движениях своих постоянно развевалась во все стороны длинными разноцветными лентами, которыми любила украшать в изобилии и свой наряд, и свою прическу.
Антоша, тоненький, юркий мальчик, вежливо шаркнул. Передонова усадили в гостиной, и он немедленно начал жаловаться на Антошу: ленив, невнимателен, в классе не слушает, разговаривает и смеется, на переменах шалит. Антоша удивился, -- он не знал, что окажется таким плохим, -- и принялся горячо оправдываться. Родители оба взволновались.
-- Позвольте, -- кричал отец, -- скажите мне, в чем же именно состоят его шалости?
-- Ника, не защищай его, -- кричала мать,-- он не должен шалить.
-- Да что он нашалил? -- допрашивал отец, бегая, словно катаясь, на коротеньких ножках.
-- Вообще шалит, возится, дерется, -- угрюмо говорил Передонов, -- постоянно шалит.
-- Я не дерусь, -- жалобно восклицал Антоша, -- у кого хотите спросите, я ни с кем никогда не дрался.
-- Никому проходу не дает, -- сказал Передонов.
-- Хорошо-с, я сам пойду в гимназию, я узнаю от инспектора, -- решительно сказал Гудаевский.
-- Ника, Ника, отчего ты не веришь! -- кричала Юлия: -- ты хочешь, чтобы Антоша негодяем вышел? Его высечь надо.
-- Вздор! Вздор! -- кричал отец.
-- Высеку, непременно высеку! -- кричала мать, схватила сына за плечо и потащила в кухню. -- Антоша, -- кричала, она, -- пойдем, миленький, я тебя высеку.
-- Не дам! -- закричал отец, вырывая сына.
Мать не уступала, Антоша отчаянно кричал, родители толкались.
-- Помогите мне, Ардальон Борисыч, -- закричала Юлия,-- подержите этого изверга, пока я разделаюсь с Антошей.
Передонов пошел на помощь. Но Гудаевский вырвал сына, сильно оттолкнул жену, подскочил к Передонову и закричал:
-- Не лезьте! Две собаки грызутся, третья не приставай! Да я вас!
Красный, растрепанный, потный, он потрясал в воздухе кулаком. Передонов попятился, бормоча невнятные слова. Юлия бегала вокруг мужа, стараясь ухватить Антошу; отец прятал его за себя, таская его за руку то вправо, то влево. Глаза у Юлии сверкали, и она кричала:
-- Разбойник вырастет! В тюрьме насидится! В каторгу попадет!
-- Типун тебе на язык! -- кричал Гудаевский. -- Молчи, дура злая!
-- А, тиран! -- взвизгнула Юлия, подскочила к мужу, ударила его кулаком в спину и порывисто бросилась из гостиной. Гудаевский сжал кулаки и подскочил к Передонову.
-- Вы смутьянить пришли! -- закричал он. -- Шалит Антоша? Вы врете, ничего он не шалит. Если бы он шалил, я бы без вас это знал, а с вами я говорить не хочу. Вы по городу ходите, дураков обманываете, мальчишек стегаете, диплом получить хотите на стегательных дел мастера. А здесь не на такого напали. Милостивый государь, прошу вас удалиться!