November 10th, 2021

aquila

Чайковский об успехах русской литературы во Франции

«Как приятно воочию убеждаться в успехе нашей литературы во Франции. На всех книжных выставках красуются переводы Толстого, Тургенева, Достоевского, Писемского, Гончарова. В газетах беспрестанно встречаешь восторженные статьи о том или другом из этих писателей. Авось настанет такая пора и для русской музыки!»

Из письма к Н.Ф. фон Мекк от 19/31 мая 1886 г., Париж
aquila

«Фрегат “Паллада”»: конец экспедиции

После гибели фрегата «Диана» оказавшиеся на берегу русские моряки разделились на три отряда – один был доставлен к устью Амура американским судном, другой на немецком судне отправился в Европу, но по дороге был перехвачен англичанами. Нужно отдать должное последним – несмотря на войну между Россией и Англией они не стали брать русских в плен, а сами доставили их как потерпевших кораблекрушение к европейским берегам. Третий же отряд во главе с адмиралом Путятиным, тут же построив из подручных материалов шхуну (!), добрался на ней до устья Амура. Оттуда он поднялся вверх по течению Амура на пароходе. Описанием этой экспедиции заканчивается книга Гончарова. Можно только сожалеть о том, что этот героический поход, как и многие другие подвиги русских первопроходцев, не оставил практически никакого следа в национальной исторической памяти.


Решились искать помощи в самих себе — и для этого, ни больше ни меньше, положил адмирал построить судно собственными руками с помощью, конечно, японских услуг, особенно по снабжению всем необходимым материалом: деревом, железом и проч. Плотники, столяры, кузнецы были свои: в команду всегда выбираются люди, знающие все необходимые в корабельном деле мастерства. Так и сделали. Через четыре месяца уже готова была шкуна, названная в память бухты, приютившей разбившихся плавателей, «Хеда».

Из донесений известно, что наши плаватели разделились на три отряда: один отправился на нанятом американском судне к устьям Амура, другой на бременском судне был встречен английским военным судном. Но англичане приняли наших не за военнопленных, а за претерпевших кораблекрушение и, разделив по своим судам, доставили их, кругом мыса Доброй Надежды, в Европу.

Наконец, сам адмирал на самодельной шкуне «Хеда», с остальною партиею около сорока человек, прибыл тоже, едва избежав погони английского военного судна, в устья Амура и по этой реке поднялся вверх до русского поста Усть-Стрелки, на слиянии Шилки и Аргуни, и достиг Петербурга.

Чего стоило одно странствование по этой пустынной, тогда еще не исследованной нашей Миссисипи!

Сам адмирал, капитан (теперь адмирал) Посьет, капитан Лосев, лейтенант Пещуров и другие, да человек осьмнадцать матросов, составляли эту экспедицию, решившуюся в первый раз, со времени присоединения Амура к нашим владениям, подняться вверх по этой реке на маленьком пароходе, на котором в первый же раз спустился по ней генерал-губернатор Восточной Сибири Н. Н. Муравьев.

Последний воротился тогда в Иркутск сухим путем (и я примкнул к его свите), а пароход и при нем баржу, открытую большую лодку, где находились не умещавшиеся на пароходе люди и провизия, предоставил адмиралу. Предполагалось употребить на это путешествие до Шилки и Аргуни, к месту слияния их, в местечко Усть-Стрелку, месяца полтора, и провизии взято было на два месяца, а плавание продолжалось около трех месяцев.

И чего не случалось с нашими странниками! То вдруг воды в реке нет и плыть нельзя, то сильно несет течением. То дров в изобилии, то один мелкий хворост по берегам, негодный и на лучину, нечем пищу варить и топить пароход! В иных местах у туземцев: мангу, орочан, гольдов, гиляков и других, о которых европейские этнографы, может быть, еще и не подозревают, можно было выменивать сушеное оленье мясо, просо на бисер, гвозди и т. п. А в других местах было или совсем пусто по берегам, или жители, завидев, особенно ночью, извергаемый пароходом дым и мириады искр, в страхе бежали дальше и прятались, так что приходилось голодным плавателям самим входить в их жилища и хозяйничать, брать провизию и оставлять бусы, зеркальца и тому подобные предметы взамен. Сами ловили рыбу и иногда роскошничали за стерляжьей ухой, особенно в первой половине плавания.

Когда не было леса по берегам, плаватели углублялись в стороны для добывания дров. Матросы рубили дрова, офицеры таскали их на пароход. Адмирал порывался разделять их заботы, но этому все энергически воспротивились, предоставив ему более легкую и почетную работу, как-то: накрывать на стол, мыть тарелки и чашки.

В последние недели плавания все средства истощились: по три раза в день пили чай и ели по горсти пшена — и только. Достали было однажды кусок сушеного оленьего мяса, но несвежего, с червями. Сначала поусумнились есть, но потом подумали хорошенько, вычистили его, вымыли и… «стали кушать», «для примера, между прочим, матросам», — прибавил К. Н. Посьет, рассказывавший мне об этом странствии. «Полно, так ли, — думал я, слушая, — для примера ли; не по пословице ли: голод не тетка?»

За два дня до прибытия на Усть-Стрелку, где был наш пост, начальник последнего, узнав от посланного вперед орочанина о крайней нужде плавателей, выслал им навстречу всё необходимое в изобилии и, между прочим, теленка. Вот только где, пройдя тысячи три верст, эти не блудные, а блуждающие сыны добрались до упитанного тельца!

Так кончилась эта экспедиция, в которую укладываются вся «Одиссея» и «Энеида» — и ни Эней, с отцом на плечах, ни Одиссей не претерпели и десятой доли тех злоключений, какие претерпели наши аргонавты, из которых «иных уж нет, а те далече!»
aquila

Принятие каббалы иудаизмом

«…По меньшей мере один оппонент каббалы… в тринадцатом веке (Меир бен Шимон из Нарбонна)… описывал систему сфирот как грубо политеистическую, веру в десять богов вместо Одного Бога» (с. 9).

«Учитывая революционную природу каббалистического символизма, действительно удивительно то, что лишь немногие еврейские мыслители идеологически выступали против каббалистов в средние века и раннюю современную эпоху» (с. 9).

«Только в постренессансной Италии мы обнаруживаем серьёзную деятельность среди еврейских интеллектуалов с целью осуждения каббалы. Самой важной работой является книга “Ари нохем” (“Ревущий лев”) рабби Йехуды Арье из Модены, опубликованная в 1648 г.» (с. 39, пр. 22).

Joseph Dan. The Early Kabbalah. N.Y., 1986.


«…Научная трактовка каббалы как некоего новшества не может объяснить, почему она была принята – сперва в немногочисленных элитарных кругах, а затем и широкой публикой – без сколько-либо существенного противодействия в первые сто лет после своего появления на исторической арене и начала вызывать отдельные и безрезультатные протесты лишь с конца XV в.» (с. 80).

«…Появление основных каббалистических школ не вызвало сколько-нибудь серьёзного противодействия в еврейской среде. Насколько нам известно, единственное краткое выступление против первых каббалистических текстов, появившихся в Провансе, было предпринято р. Меиром бен Шимоном из Нарбонны… Редкость и ограниченность критики каббалы особенно удивительна, если сравнить эту критику с параллельным явлением, близким во временном и географическом отношении к появлению каббалы, – с отношением в традиционной среде к философии Маймонида» (с. 400).

«Человека, погружённого в изучение раввинистической традиции, по-видимому, было намного легче убедить в правильности мифически-мистического значения древних еврейских текстов, чем в их философском подтексте» (с. 402).

Моше Идель. Каббала: Новые перспективы. Иерусалим – Москва, 2010. С.



Т.е. дичайшая многобожная мифология каббалы была принята иудаизмом в качестве ортодоксии лишь с очень незначительным сопротивлением, в то время как греческая религиозная философия, проповедовавшая строгий этический монотеизм, в основном отвергнута.
aquila

Тело иудейского Б-га






Андрогинное тело Яхве (Адам Кадмон), состоящее из десяти сфирот: голова (Кетер, Хохма, Бина), туловище (Тиферет), правая рука (Гдола), левая рука (Гвура), правая нога (Нецах), левая нога (Год), мужской уд (Йесод), женские гениталии (Малхут). В целом имеет вид буквы алеф.

Рукопись Vatican City, Biblioteca Apostolica Vaticana, MS Neofiti 28, 88r.