April 4th, 2014

aquila

Тарас Сидаш о путях русского религиозного возрождения

Сознание того, что историческое христианство, равно как и две другие его палестинские сестрицы (иудаизм и ислам) было куда более декларацией о религии, и изображением, мимэсисом религии, нежели религией (связью с Богом) как таковой — это вот, говорю, сознание все более крепнет в современном обществе. Для большинства людей европейской культуры оно неразрывно связано с агностицизмом и атеизмом. Эти наукообразные формы ментальности являются неоспоримым уделом всемирного мещанства, имение не столько приобретаемое этой стратой, сколько в ней изнутри проступающее — при определенных обстоятельствах более, при определенных менее. Можно сказать, что мировое мещанство, случайно вовлеченное в дело религии мирским по существу интересом, сейчас от нее отпадает, прикрываясь фиговым листочком несостоятельности исторического христианства/иудейства/ислама.
Сам этот факт, как бы его ни истолковывать, в какие бы перспективы ни ставить, ровным счетом ничего не говорит о судьбе религии на земле. Это очевидно. Несколько менее понятно, куда отнести всплеск неоязычества. На мой взгляд, дело обстоит здесь следующим образом: любое европейское (американское) неоязычество, либо является мещанским (т. е. является формой агностицизма и/или атеизма), либо (насколько оно практикуется людьми действительно религиозными) есть продукт отрицания и разложения иудео-христианской парадигмы, и в этом качестве есть сатанизм. Последний феномен мы сейчас пропустим для краткости, что же до религии Рода и Одина, то я не представляю, как — убегая от наукообразия и литературщины — можно всерьез воспринимать эти проекты.
Поставим вопрос еще раз: мы ищем связь с Богом и устали от людей, которые посредством иудео-христианско-исламского пакета прожектов увлекают значительную часть человечества в борьбу за власть и ее инсигнии, борьбу, которая столь же очевидно имеет животный корень, сколь очевидно никак не помогает человеку в обретении связи с Первоначалом. Мы только что сказали, что ни агностицизм, ни неоязычество не имеют никакого отношения к делу религии, и потому выходят из сферы нашего рассмотрения — как интенции неспособные завершиться религиозным ответом на наш религиозный по существу вопрос и запрос. Что же мы предлагаем?
Во-первых, изучение и приникание к религии, имеющей не авраамический корень, но в то же время являющейся для нас в интеллектуальном смысле ничуть не менее значимым основанием, чем религия библейская. Я имею в виду религию эллинов и ее богословский голос — античную философию. В этой обращенности к до-христианскому прошлому Европы я един со всеми европейскими гуманистами от наивного Данта до проникновенного Хайдеггера… И, друзья, да, в этом, представьте, едины возрожденческие католики и фашиствующие традиционалисты и еще целая бездна не русских и не православных людей. Со всеми ними в этой интенции я не чувствую ни малейшего когнитивного диссонанса, хотя не собираюсь соглашаться ни с их подходами к делу, ни с выводами. За последние 15 лет я смертельно устал говорить — и врагам и друзьям — перебирая как по четкам: я не католик, не фашист, не родновер, не гуманист, не язычник, не … Я человек, обращенный к до-христианскому прошлому Европы, и не вижу никакого иного выхода из религиозного тупика современности помимо этой вот обращенности. Ибо корень нашей ментальности и религиозности один, и уж, конечно, это не ветхозаветное сознание Яхве. Сознание и смысл эллинского христианства никогда не были тождественны сознанию и смыслу иудео-христианства, это два различных религиозных феномена, каждый из которых имеет свою судьбу: они никогда не смешиваются, хотя порой тесно сплетаются, порой накладываются, и выглядят как одно. Но это лишь видимость. Потому, знакомясь «по долгу службы» с материалами кумранитско-ранне-христианского бума последних десятилетий, я никогда не надеялся почерпнуть из этого круга идей и образов что-то действительно значимое ни для себя лично, ни для дела религии, в том состоянии, в котором я его застал.
Во-вторых, я от начала и до конца убежден, что то время в России, которое дало русскую икону и русский архитектурный и музыкальный стили, следует считать всевременным для русских ключом, открывающим Царство Небес. Из разных мест на небо ведут разные лестницы, у каждого народа свой Петр и каждый держит свой ключ. Одно — только Небо, но не пути к нему. Потому время от Сергия Радонежского до патриарха Никона представляется мне осевым временем нашей культуры: это не только точка национальной сборки и самоидентификации, но время действительного Откровения русским — как народу, имеющему свое место в Действии Промысла (на лоне Авраамовом, если так привычнее). Отсюда, поскольку все религии, кроме религии городского плебса, суть религии народные, и никакой человек не может исповедовать христианства вообще, но — немецкое, русское, испанское, еврейское, сирийское, etc. христианство, то, я думаю, смешно полагать русскость христианства в крашенных яйцах. Из понимания этого вытекает мой пристальный интерес к любым проявлением богословского сознания русских этой эпохи. Но совершенно очевидно, что богословское сознание русских нигде не явило себя с таким размахом, как в противлении киевско-латинскому богословствованию семнадцатого столетия. Отсюда грандиозный интерес к старообрядческой письменности — она важна не насколько она старообрядческая, но насколько она древнерусская. Мы знаем, что для дорийцев VIII в до н. э. ахейцы IX-X веков представлялись существами полубожественными. Тем не менее, большую часть того, что мы знаем о до-дорической истории Греции, мы знаем именно из Гомера, который нередко не столько сочиняет, сколько вспоминает. Также обстоит дело и со старообрядческим богословием: именно из него мы узнаем о богословском сознании русских до-раскольной эпохи, которые героизируются в рамках старообрядческого дискурса не менее, чем гомеровские ахейцы. Поучительно также перечитывать и памятники киевской школы, они дают понимание того же через отрицание.
Итак, подведем итоги сказанному. 1. Преодоление несостоятельности исторического христианства возможно только с опорой на само историческое христианство. 2. Такая опора возможна, поскольку историческое христианство не исчерпывается библейско-аллегорическим-экзегето-завиральным дискурсом, но имеет в качестве конституирующей основы, во-первых, религию эллинов — как христианство богословов, христианство всеобщее, католическое, и, во-вторых, особое Откровение каждому из народов, которое ничуть не менее значимо в поисках действительной связи с Богом, о которой мы с самого начала и говорим.

http://santaburge.livejournal.com/164283.html


Я бы только от себя добавил, что не нужно ограничиваться лишь эллинской философией. Нам настоятельно необходимо изучение и реабилитация в целом индо-европейской религиозности, одним (и наиболее выдающимся) из проявлений которой и была эллинская философия. Естественно, это не имеет никакого отношения к выдумыванию («возрождению») карикатурного язычества. Перед дилеммой «иудео-христианство (сейчас даже уже правильнее говорить – иудео-ислам) или карикатурное язычество» пытаются нас поставить наши враги. Для нас такой дилеммы нет.
aquila

Ghost Riders in the Sky

Классическая американская готическая баллада о душах неприкаянных ковбоев, сочинённая в 1948 году Стэном Джонсом, в исполнении группы «The Outlaws» 1980 года.





An old cowpoke went ridin' out
one dark and windy day
Upon a ridge he rested
as he went along his way
When all at once a mighty herd
of red eyed steers he saw
A plowin' through the ragged skies
and up a cloudy draw

Their brands were still on fire
and their hooves were made of steel
Their horns were black and shiny
and their hot breath he could feel
A bolt of fear went through him
as they thundered through the sky
He saw the riders coming hard
and he heard their mournful cry

Yippie I Ay, Yippie I Oh
Ghost riders in the sky

Their faces gaunt their eyes were blurred
and shirts all soaked with sweat
They're ridin' hard to catch that herd
but they 'aint caught 'em yet
'Cause they've got to ride forever
in the range up in the sky
On horses snorting fire
as they ride on hear their cry

Yippie I Ay, Yippie I Oh
Ghost riders in the sky

The riders 'loped on by him
he heard one call his name
If you want to save your soul
from hell a riding on our range
then cowboy change your ways today
or with us you will ride
on Tryin' to catch the devil's herd
across these endless skies

Yippie I Ay, Yippie I Oh
Ghost riders in the sky