February 18th, 2010

aquila

Истории города Глупова

В Омске в день приезда Дмитрия Медведева убрали афишу спектакля «Ждем тебя, веселый гном»
Афишу детской сказки экстренно демонтировали топорами



Омск, Февраль 18 (Новый Регион, Ольга Панфилова) – Омские блогеры и журналисты сообщили о курьезе, который произошел 12 февраля – в день визита президента России Дмитрия Медведева. По пути следования кортежа главы государства в сторону Омского нефтеперерабатывающего завода в экстренном порядке была демонтирована афиша спектакля «Ждем тебя, веселый гном» у театра-студии Любови Ермолаевой. По свидетельству очевидцев, афишу детской сказки убрали чуть ли не топорами с молниеносной скоростью. Возможно из-за того, что Дмитрий Медведев, человек невысокого роста, мог принять это на свой счет, пишет в блоге радиостанции «Эхо Москвы» омский журналист Андрей Захарьин.

http://www.nr2.ru/policy/270847.html
aquila

Католичество и иудейство

Римско-католическая церковь сделала акцент на активизации практической стороны в жизни Запада. Юридические отношения между Богом и человеком стали здесь центром религии. В известном смысле католическая церковь возрождала практику иудаизма, в котором исполнение закона составляло основное звено религиозного отношения. Почти весь интерес западного христианства сосредоточился на идее первородного греха и возможности спасения. Западное религиозное сознание прониклось доверием к церкви как высшему законодательному институту, имеющему от Бога власть и право «вязать и миловать», т.е. именем Бога вершить на земле суд. Верующий католик почти всегда искал в благодати возможность получить прощение грехов, а не обожение. Католическая теология сосредоточилась на историческом аспекте идеи логоса-Христа, на этической оценке его нравственного облика, на его вовлеченности в «страдающее человечество». Сама католическая церковь как высшая непогрешимая инстанция строилась на основе авторитарно-правового принципа. Епископы получили статус носителей апостольской преемственности, имеющих благодать и основывающих церковную организацию в соответствии с божественными установлениями. Епископская иерархия во главе с папой стала центром церковной структуры.
Восточная церковь в меньшей степени ориентировалась на правовые отношения между Богом и человеком, больший упор делала на личном участии верующего в религиозном акте. Идея греха на Востоке выражена значительно слабее. Его богословские интересы в основном группировались вокруг вопросов смерти и бессмертия, заблуждения и истины. Православие Востока всегда охотнее связывало с благодатью возможность обожения, нежели прощения грехов. В логосе-Христе оно делало акцент на его божественности. Александрийская христология с ее повышенным интересом к мистицизму, платонизму на первый план выдвинула единство и могущество Бога как судьи и хозяина вселенной, в славе которого участвует все живое. Телесный аспект (воплощенность) отступили здесь на второй план, во всем просвечивающая божественная форма затмила идею страдальчества Христа.
Идея церкви в том смысле, в каком она развивалась на Западе, в восточном православии не встретила особого понимания и разработки, иерархическая власть во главе с высшим иерархом ею была отвергнута. Нежелание признать верховенство римского епископа стало одним из наиболее серьезных поводов так называемой схизмы – раскола между восточной и западной церквами. Восток, где идея богочеловека с точки зрения возможности спасения человечества для вечной жизни вызывала повышенный интерес, в понимании постановления Халкидонского собора склонялся к монофизитскому толкованию, которого Запад, отстаивавший двухприродность Христа, принять не мог. В конце концов он остановился на том, что церковная организация – наследие не апостолов, а Христа, который является ее единственным главой. Соответственно, в восточном христианстве преобладающее значение получило понимание церкви как культового учреждения.

В.П. Оргиш. Истоки христианства. Минск, 1991. С. 221-222


Прежде всего, помнить следует, что самое начало западной богословской письменности зародилось именно в области Проконсульской Африки. Первые же ее представители, как Тертуллиан, нашли какие-то пути, а главное, богословские формулы, которые Запад навсегда себе усвоил и за собою укрепил. Барденхевер правильно отметил характерные черты западного, в частности, карфагенского направления богословской мысли. В отличие от восточного – в данном случае, александрийского – увлечения абстракцией, спекулятивным мышлением, всем фантастическим, западные мыслители тяготели к практическому направлению в духовной жизни. Не метафизика, а реальность; не тринитарные тонкости, а учение о человеке и сотериология; не гносеология, а экклезиология. Не идеализм Платона и не мистика Плотина, а конкретный реализм Аристотеля и хилозоизм стоиков легли в основу западного богословского стиля. Характерно в этом – тяготение к практическому и особый интерес к праву и к моменту власти.

Архим. Киприан (Керн). Патрология. Киев, 2003. С. 256


С одной стороны, близость католичества к иудейству объясняется определенным (хотя и далеко не полным) созвучием между латинским легализмом и семитским легализмом. С другой стороны, большинство ранних латинских богословов, обусловивших отличие католической религиозной мысли от православной, были уроженцами латинской Африки. Достаточно здесь вспомнить имена Тертуллиана, Минуция Феликса, Киприана Карфагенского, Лактанция, Арнобия, Фирмика Матерна, Мария Викторина и Августина Гиппонского. А население латинской Африки по большей части этнически состояло из латинизированных карфагенских пунийцев – потомков финикийских ханаанеян, родных братьев еврейских ханаанеян. Даже переселившись в Африку, они сохраняли свои религиозные традиции. Вспомним ханаанейский обычай сожжения первенцев в жертву богам – огни на тофетах столетиями горели как в Иерусалиме, так и в Карфагене. Таким образом, основы католического богословия заложили в значительной степени семиты, родственные по крови иудеям. Семитские корни католичества ярко проявились в средневековую эпоху. Невозможно представить себе православного богослова, ссылающегося в обоснование своих взглядов на сочинения иудеев или мусульман. А труды средневековых латинских схоластов подобными ссылками изобилуют. Хотя все богословские идеи иудеев и мусульман имели в конечном счете арийский источник (поскольку к самостоятельному богословствованию семиты не способны), они, пройдя через семитское сознание, соответствующим образом искажались и уже в таком виде попадали в католичество, дополнительно его семитизируя. Вышесказанным и объясняется решительное отличие католичества от православия, оставшегося несмотря на поверхностные семитские наслоения по духу своему арийской религией. Центральный для него образ мистика-отшельника, спасающего себя и вместе с собой весь мир, роднит его с другими арийскими религиями – индуизмом и буддизмом и резко отличает его от католичества, в котором подобный образ появляется только как исключение, вызванное православным влиянием (Франциск Ассизский).
aquila

:)

Что чувствует иудей, когда слышит, что Машиах Танаха – это воплотившееся третье лицо Троицы, христианин может почувствовать, когда услышит, что Христос Евангелий – это Иса, предсказывающий приход Мухаммеда.