aquilaaquilonis (aquilaaquilonis) wrote,
aquilaaquilonis
aquilaaquilonis

Categories:

Непримиримый Георгий Иванов




Я за войну, за интервенцию,
Я за царя хоть мертвеца.
Российскую интеллигенцию
Я презираю до конца.

Мир управляется богами,
Не вшивым пролетариатом…
Сверкнет над русскими снегами
Богами расщепленный атом.

1946



Россия тридцать лет живет в тюрьме,
На Соловках или на Колыме.

И лишь на Колыме и Соловках
Россия та, что будет жить в веках.

Все остальное – планетарный ад,
Проклятый Кремль, злощастный Сталинград –
Заслуживает только одного,
Огня, испепелящего его.

1949



1
…И вот лежит на пышном пьедестале
Меж красных звезд, в сияющем гробу,
«Великий из великих» – Оська Сталин,
Всех цезарей превозойдя судьбу.

2
И перед ним в почетном карауле
Стоят народа меньшие «отцы»,
Те, что страну в бараний рог согнули, –
Еще вожди, но тоже мертвецы.

3
Какие отвратительные рожи,
Кривые рты, нескладные тела:
Вот Молотов. Вот Берия, похожий
На вурдалака, ждущего кола…

4
В безмолвии у Сталинского праха
Они дрожат. Они дрожат от страха,
Угрюмо морща некрещеный лоб, –
И перед ними высится, как плаха,
Проклятого «вождя» – проклятый гроб.

1953



После войны он был как-то неофициально и незаметно осужден за свое германофильство. Но он был не германофилом, а потерявшим всякое моральное чувство человеком, на всех углах кричавшим о том, что он предпочитает быть полицмейстером взятого немцами Смоленска, чем в Смоленске редактировать литературный журнал. Теперь, в своей предпоследней стадии, он производил впечатление почти безумца. Последняя стадия его наступила через несколько лет, в приюте для стариков, в Иере, или, как еще называют эти места, – в старческом доме, а по-старому сказать – в богадельне... Теперь, в 1948-1949 годах, Иванов производил впечатление почти безумца… Им был утерян в то время живой человеческий облик, и он напоминал картонный силуэт господина из «Балаганчика»… В его присутствии многим делалось не по себе, когда, изгибаясь в талии – котелок, перчатки, палка, платочек в боковом кармане, монокль, узкий галстучек, легкий запах аптеки, пробор до затылка, – изгибаясь, едва касаясь губами женских рук, он появлялся, тягуче произносил слова, шепелявя теперь уже не от природы (у него был прирожденный дефект речи), а от отсутствия зубов. Таким – без возраста, без пола, без третьего измерения (но с кое-каким четвертым) – приходил он на те редкие литературные или «поэтические» собрания, какие еще бывали. Помню, однажды за длинным столом у кого-то в квартире я сидела между ним и Ладинским. Иванов, глядя перед собой и моргая, повторял одну и ту же фразу, стуча ложкой по столу:
- Терпеть не могу жидов.

Нина Берберова. «Курсив мой»



Всё-таки лучше, чтобы среди нашего народа с его пресловутым всепрощенчеством были и люди, которые не прощают ничего…
Tags: Жизнь Замечательных Людей, Любимые стихи, После Катастрофы, Русское рассеяние
Subscribe

  • «Светлое»

    Радиоастрономическая обсерватория «Светлое» под Петербургом и её радиотелескоп РТФ-32

  • Павловский парк зимой

    Наконец-то удалось осуществить давнее желание обойти весь Павловский парк кругом.…

  • Белое безмолвие

    На Канонерском сейчас можно погулять по льду залива, полюбоваться на проходящие мимо корабли и посетить островки, которые в другое время года…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments