aquilaaquilonis (aquilaaquilonis) wrote,
aquilaaquilonis
aquilaaquilonis

Categories:

Иранско-славянская религиозная общность

В словаре, первоначально связанном с богослужением, славяне и отчасти балтийские народы, их ближайшие языковые соседи, представляют поразительное сходство с индо-иранской, а также с фрако-фригийской номенклатурой. Фонд, связывающий первобытных славян с иранцами, особенно важен. Близость религиозных образцов и терминов находит свое выражение в чертах, совместно сохраненных в рамках индо-европейского наследия или измененных одинаковым образом. В некоторых случаях, когда мы имеем право предположить прямое заимствование, его направление – из иранского в славянский. Эта славяно-иранская близость тем более показательна, что индо-европейские языки в основном различаются своим религиозным словарем.
Славяне и иранцы почти что полностью упразднили индо-европейское наименование обожествляемого неба (*dieus). И те и другие 1) стали называть небо именем облака (слав. «небо»), 2) превратили производное слово «небесный» (*deiwos), использовавшееся индо-европейцами для обозначения богов, в слово, обозначающее «враждебных демонических существ» (ср. слово «див», засвидетельствованное в демонологии различных славянских народов, и его женские соответствия «дива», «дивожена»), 3) придали общее значение бога термину, который первоначально обозначал благо и его подателя («бог»). Таким образом, славяне приняли участие в развитии иранцами выраженного дуализма и, согласно точному свидетельству Гельмольда, у них было принято поклоняться божествам добра и зла, потому что «они уверены, что счастье приходит от доброго бога, а несчастье – от злого». Славянское слово «вера» совпадает с иранским термином религиозного выбора между добром и злом. Славяне (как и балты) имеют общий с иранцами термин для обозначения святости (первоначальное значение – проистекающее от сверхъестественной благодатной силы, слав. «святой»). Славянский термин для мирового соглашения и общественного согласия («мир») связан с иранским Митрой. В славянском и иранском языках похожие глаголы выражают различные процессы, первоначально связанные с религиозной практикой, включая жертвоприношение («жрети»), плач («вопити»), призывание («звати»), гадание («гадати»), провозглашение («вещати»), рисование («писати»), покаяние («каяти»), страх («бояти ся»), защиту («хранити») и т.д. Такие основополагающие духовные термины, как «слово» и «дело», являются общими в славянском и иранском, наряду с такими обозначениями основных ритуальных предметов, как «ватра» (огонь [ср. рус. ватрушка – первоначально ритуальный хлеб, выпеченный на священном огне]), «чаша» и «могила» (буквально – погребение мага), и такими медицинскими терминами, как «гоити», «здоровый» и «хворый». Имеется несколько общих выражений для отрицательных понятий – «зло», «срам», «вина», «шуй» (левый, зловещий). Кроме того, славянское слово «костный» (буквально – костяной), означающее низкое и мирское, представляется калькой с иранского. Общеславянское слово «рай» признается прямым заимствованием из иранского ray (небесное сияние, блаженство).

Роман Якобсон. Статья «Slavic mythology» в Funk and Wagnalls Standard Dictionary of Folklore, Mythology and Legend. Vol. II. N.Y., 1950. P. 1025-1026


Как отмечалось многими исследователями и как можно видеть из нашего обзора славяно-иранских схождений, значительная часть этих схождений принадлежит к мифологической и религиозно-этической сфере. Есть все основания считать, что этот факт отражает существование в прошлом определённой религиозно-мифологической и культурной общности между иранцами и славянами, что хорошо согласуется с данными истории культуры и археологии. При этом общее направление влияния было от иранцев к славянам. Близость религиозной модели и религиозной терминологии у славян и иранцев объясняется, по-видимому, как сохранением и.-е. наследия, так и одинаковым развитием. Славяно-иранская близость тем более показательна, что вообще и.-е. языки в религиозном словаре в основном расходятся.
У славян и иранцев произошли следующие общие изменения древней религиозной терминологии: 1) и.-е. название (обожествляемого) неба было заменено названием облака (слав. nebo); 2) слово *deiwos «небесный», значившее у индоевропейцев «бог», приобрело значение «демон»; 3) в значении «бог» стало употребляться слово «богатство, податель богатства» (слав. bogъ). Славяне участвовали, таким образом, в иранской эволюции к дуализму. По Хельмольду (XII в.), славяне верили, что добро исходит от доброго, а зло – от злого («черного») бога [Я. Розвадовский считал даже, что противопоставление «добрый бог – черный бог» непосредственно отражает иранское противопоставление «Ахура Мазда – Анхро Манью»].
Хорошо соответствуют иранским или даже совпадают с ними следующие славянские религиозные термины:
термины наиболее общего значения: вера, святъ, благъ, чара (чаръ), возможно, также рай;
термины, обозначающие действия, связанные с религией и культом: жрети, вопити, звати (балто-славяно-арийское слово), гадати, вещати, писати, каяти, бояти ся (балто-славяно-арийское слово), хранити; также гибнути, вести «жениться», русск. ворожить;
важнейшие духовные понятия: слово, дело;
термины, обозначающие основные ритуальные объекты: ватра, чаша, могила;
понятия, связанные со здоровьем: гоити, здравъ, хворъ, хромъ, корнъ; Я. Розвадовский высказывает предположение, что слова брити и власъ также имели отношение к культово-религиозной сфере (в связи с обрядовым пострижением);
несколько понятий с отрицательной религиозно-этической окраской: зло, срамъ, вина, шуй; Р. Якобсон считает калькой с иранского слово *kostjunъ.
Как показали многие исследователи, славянский пантеон структурно и материально близок к индо-иранскому и в особенности к иранскому.

А.А. Зализняк. Проблемы славяно-иранских языковых отношений древнейшего периода // Вопросы славянского языкознания. М., 1962. Вып. 6. С. 41-42


Существует еще одна сфера концентрирующихся вокруг теофорного имени славяно-индо-иранских языковых и культурных связей, причем настолько глубоких и далеко идущих, что Древняя Русь и – шире – вся Slavia с определенной точки зрения могут пониматься как западная провинция великого индо-иранского культурного круга. Речь идет прежде всего об отражении у славян, в первую очередь восточных, многочисленных черт так называемого митраического комплекса, имеющего непосредственное отношение как к формам социальной организации, так и к «социализированной» мифологии славян, особенно русских.

В.Н. Топоров. Об иранском элементе в русской духовной культуре // Славянский и балканский фольклор. М., 1989. С. 23

Подробнее о славянском митраизме.


Как известно, славянские мифологические тексты не сохранились. Основная причина этого, по-видимому, заключается в том, что к моменту возникновения письменности славяне успели дважды сменить свои сакральные представления. Сначала древнее язычество подверглось сильному влиянию дуализма иранского типа, затем последний, не одержав полной победы, был вытеснен христианством.
Рассмотрение божеств «второго ранга», упоминаемых в «Слове о полку Игореве», мы начнем с имени Див, которое представляет особую важность с точки зрения гипотетического перехода славян от древнего язычества к мифологическому дуализму. Как известно, Див дважды встречается в Слове в следующих контекстах: «…свистъ зверинъ въста; збися дивъ, кличетъ връху древа, велитъ послушати – земли незнаеме»; «Уже снесеся хула на хвалу; уже тресну нужда на волю, уже връжеса Дивь на землю». Из этих контекстов следует, что Див враждебен русской земле (криком предупреждает врагов), что он птицеобразное существо, живущее на дереве. Семантическим подкреплением этому толкованию служит севернорусская запись о зловещей птице Див: «Сидит она на сухом дереве и кличет, свищет она по-змеиному, кричит она по-звериному». Ср. также описание Соловья-разбойника в былине об Илье Муромце: «Сидит Соловей-разбойник во сыром дубу… а то свищет Соловей да по-соловьему, он кричит… по-звериному».
Данные славянских языков позволяют реконструировать прасл. divъ «злой дух, птицеобразное чудовище, демон». Ср. укр. див «зловещая птица, злой дух, чудовище», серб.-хорв. див «демон, великан», див птица «огромная сказочная птица», болг. див «злой дух, чудовище». Нет основания считать эти слова локальными тюркизмами (персидскими заимствованиями при турецком посредничестве являются только лексемы со значением «великан»). Против такого подхода свидетельствует ряд фактов. Во-первых, по славянским языкам широко представлены соответствующие сложные слова с определяющей основой div- и словосочетания с прилагательными того же корня: польск. dziwolag «чудовище», dziwozona «русалка», чеш. divy muz «леший», diva zena «русалка», серб.-хорв. дивльи човек «леший», словен. divi moz «тж», болг. дива, самодива «русалка». Во-вторых, в славянских языках представлены прилагательные и глаголы того же происхождения с общим значением «одержимый, быть одержимым»: чеш. divy «бешеный», н.-луж. ziwy «необузданный», полаб. daive «буйный, одержимый», серб.-хорв. дивльати «буйствовать, бушевать, беситься», словен. divjati «тж», кашуб. zev’ic «зачаровать, сглазить». Прасл. divъ «демон, злой дух» точно соответствует др.-иран. daeva «демон» (<*deiva). В то же время у славян сохранились следы старого, предшествующего иранскому влиянию индоевропейского значения. Прасл. divъ «бог» (и.-е. deiuos: др.-прус. deywis, др.-лат. deivos, др.-инд. devah) восстанавливается из производного имени divъ (jъ) «неприрученный (о животных), невыращенный (о растениях)». Ср. табуистическое название волка: серб.-хорв. дивльи пас = латыш. dieva suns «неприрученный пёс» = «божий пёс».
Таким образом, в славянских языках ясно проступают следы древнего перехода divъ «бог» > divъ «демон». Этот семантический переход – совершенно очевидный результат проникновения иранской пары baga «бог» – daeva «демон», отражающий иранский мифологический дуализм (доброе начало – злое начало). Под иранским влиянием возникла соответствующая славянская пара bogъ – divъ, первый элемент которой не имеет соответствий в европейских языках индоевропейского происхождения. Это изменение сакрального мира славян сказалось и на других семантических микросистемах, и в частности на противопоставлении «бог» – «человек» как «небесный» – «земной», характерном для италийских, германских и балтийских языков (ср. лат. deus-homo, гот. *tius-guma, др.-прус. deywis-smoi). У славян в соответствии с перечисленными парами и особенно балтийской ожидалось бы *divъ «бог», «небесный» – *zmajъ «человек», «земной». После того как bogъ вытеснило divъ из позиции «небесный» («верхний мир»), последнее заняло позицию в «среднем мире», т.е. в мире леса, деревьев (ср. др.-инд. madhyam «середина», лат. medium «тж» и др.-прус. median «дерево», латыш. mezs «лес»). Отсюда понятно, почему прасл. divъ(jъ) получило в ряде славянских языков значение «леший» («лесной дух»), а в ряде других (в том числе в древнерусском языке Слова) стало обозначать птицеобразное мифическое существо, живущее на дереве.
Прасл. *zmajъ «человек» (др.-прус. smoi «тж») соответственно сместилось в «нижний мир», совпав с прасл. zmьjь «змей» (возможно, *zmajъ > zmьjь в результате перехода в более продуктивную словообразовательную модель на –ьjь). Дополнительным подтверждением этой гипотезы является инновационное название человека у славян прасл. celovekъ (ср. серб.-хорв. човек в значении «некто» и польск. (kto)-kolwiek «тж»).
Прасл. divъ после описанных изменений стало обозначать «злое, чужое, враждебное» (в противовес прасл. bogъ «доброму, своему, дружественному»), «живущее на дереве, в среднем мире» (в противовес прасл. zmьjь, хтоническому представителю «нижнего мира»). Эти значения вполне соответствуют тем, которые выводятся из контекстов Слова.
Интересно, что bogъ употребляется в Слове только один раз и в недвусмысленно противоположном значении. В уже упомянутом месте поэмы, где описывается бегство Игоря из половецкого плена, bogъ в отличие от divъ несет в себе «свое, доброе, дружественное» начало. Bogъ помогает Русской земле, divъ – врагам.

В.В. Мартынов. Сакральный смысл «Слова о полку Игореве» // Славянский и балканский фольклор. М., 1989. С. 61, 63-65


Возможности сопоставлений славянского словаря (и отдельно древневосточнославянского дописьменного времени) с иранским со времени известной работы Мейе обсуждались и уточнялись много раз. Вслед за Мейе и Якобсоном особое внимание было обращено на вероятное воздействие иранских религиозных представлений (в частности, митраистических) на славян. То, что заимствованными у славян оказываются парные названия дуалистически противопоставленных названий основных полюсов мироздания, позволяет думать, что у славян следы давнего индоевропейского дуализма оживились благодаря последующим иранским воздействиям, шедшим в том же направлении. Как и по отношению к языку, особенно глубокое влияние в сфере религии оказалось возможным именно из-за изначального родства взаимодействовавших традиций.
Особенно интересными представляются слова, обозначающие общий дуалистический взгляд на мир тех иранских племен, которые повлияли на религию своих славянских соседей. Негативное обозначение дурного ряда явлений – вост.-слав. худъ – до сих пор объяснялось обычно сравнением с др.-инд. ksud-ra- «маленький». Однако представляется возможным объяснить слово как славянское заимствование из скифск. *fud- > осетин. fyd/fud «плохой, дурной». Предполагаемое заимствование этого отрицательного обозначения из иранского в славянский согласуется с ранее установленным заимствованием соответствующего положительного термина: русский хорош-ий и древнерусское имя Хорса, одного из тех языческих богов, чьи идолы у своего дворца в Киеве поставил Владимир, возводятся к скифск. *xors-. Если предлагаемые объяснения славянских терминов правильны, то оба названия полярно противоположных характеристик, выражающих дуальную картину мира, были заимствованы из восточноиранского. У восточных славян оба эти названия восходят к скифскому-осетинскому. Можно также заметить, что и другая славяно-иранская изоглосса (к которой, может быть, примыкает и соответствующее слово в германском) связана с выражением одного из главных негативных понятий в дуалистической системе: ст.-слав. срамъ < sormъ : иран. *fsarma- > авест. fsarema.
Пользуясь термином, который Е.Д. Поливанов ввел для описания современных среднеазиатских диалектов, славянские языки, во всяком случае в отношении таких семантических полей словаря, как религиозное, можно признать иранизированными. Более половины известных нам богов Владимира носят имена, которые предположительно заимствованы из иранского. Вероятными иранскими заимствованиями было не только основное слово со значением «бог», но и ряд от него образованных слов и оборотов: например, мидийск. Bag-a-farnah «величие, слава, сияние бога» отождествляется с праславянской фразой *xvala bogu, которая восстанавливается на основе др.-русск. Бог-оу-хвалъ = чешск. Bohuxval = польск. Boguchwal. Такие обороты входят во множество сочетаний с иранским и праславянским именами бога, как, например, др.-перс. bagahya radiy, ст.-слав. Бога ради. Использование в христианском контексте таких древних дохристианских оборотов представляет значительный интерес для понимания значимости этого иранизированного слоя лексики в позднейших переводах с греческого. Именно потому, что славяне уже были знакомы с достаточно развитой религиозно-философской системой и ее терминологией, усвоение новых христианских смыслов не оказалось трудным.

Славяно-арийские (= индоиранские) лексические контакты // Вяч. Вс. Иванов. Труды по этимологии индоевропейских и древнепереднеазиатских языков. Том 2. М., 2008. С. 544-549



Из вышесказанного сделаю пока 2 вывода:

1. Славяне в определённой степени были затронуты «дуалистической» реформой Заратуштры – вероятно, наиболее важным по своим последствиям религиозным движением в истории человечества. Этот факт, значение которого невозможно переоценить, должен быть как можно более глубоко осознан.

2. Я уже ранее призывал к осмыслению происхождения имени Руси с учётом родственных слов в индо-иранских языках. Вырисовывающаяся картина иранско-славянской религиозной общности делает эту задачу ещё более настоятельной.

В авестийском иранском языке корень, который, по моему мнению, родственен слову Русь, имеет вид «рауч» и означает «свет». В индоевропейском религиозном сознании понятия белизны и света неразрывно связаны с понятием святости. Поэтому не удивительно, что указанный корень присутствует в выражении, которым в зороастризме именуется обитель Бога и рай – «Анагранам Раучама» (букв. «Бесконечные Светы»): «В зороастрийской космологии четвертая, верхняя сфера, обитель Ахура Мазды; в этом качестве отождествляется с Домом Хвалы и иногда с Гаронманой. В Анагранам Раучама локализуется рай; иногда выражение “Бесконечный Свет” употребляется как метафорическое обозначение вселенского Добра и благости Ахура Мазды» (И.В. Рак. Мифы древнего и раннесредневекового Ирана. СПб. – Москва, 1998. С. 445).

Слова с этим корнем присутствуют уже в «Гатах» Заратуштры. Наиболее важный случай его употребления мы находим в 7-м стихе Ясны 31:

ýastâ mañtâ pouruyô
raocêbîsh rôithwen hvâthrâ


Перевод М.И. Стеблин-Каменского:

И кто помыслил первым:
«исполнить блага светам


Комментарий И.М. Стеблин-Каменского к этим строкам:

31.7. Далее излагается развитие мира от начала Творения.
«Исполнить блага светам» – т.е. наполнить благой мир светами (авест., досл.: «светами наполнятся [пусть] блаженства», трактуется как мантра, положившая начало Творению). В «светах» может подразумеваться как вообще «свет» или «светы Рая», так и «светы» священных огней. «Пусть наполнятся» или «смешаются, соединятся» светы-огни с первозданным свободным пространством (благ, блаженства), и возникнет Творение (благое).
Гаты Заратуштры. Перевод с авестийского И.М. Стеблин-Каменского. СПб., 2009. С. 60


Согласно Заратуштре, в ходе сотворения мира усилием мысли Бога благое пространство было заполнено Божественным Светом (Рауч-), присутствие которого в телесном мире, таким образом, знаменует собой божественное присутствие. Это подтверждает уже высказывавшуюся мною мысль о том, что определения Руси как Светлой и Святой земли раскрывают сокровенный смысл её имени и восходят ко временам иранско-славянской религиозной общности.
Tags: Ариохристианство
Subscribe

  • Забота о ветеранах по-американски

    Видимо, за то, что лишили её баварского...

  • Бомбить Портленд

    Гордые граждане самой богатой страны мира ищут себе еду на помойке города Портленда. Ох, есть всё-таки доля правды в известной…

  • Зато у них гей-парады есть!

    Уровень рождаемости в США в прошлом году снизился на 4 процента, говорится в новом докладе. Это самое значительное годовое снижение этого показателя…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments