aquilaaquilonis (aquilaaquilonis) wrote,
aquilaaquilonis
aquilaaquilonis

Categories:

2 октября 1552 года русские войска взяли Казань




Фрагмент иконы «Благословенно воинство Небесного Царя», посвящённой взятию Казани



О том, что предшествовало этому событию, рассказывает «Казанская история»


О ПЛЕНЕНИИ КАЗАНЦЕВ НА РУСКУЮ ЗЕМЛЮ И О ОСКВЕРНЕНИИ ОТ НИХ СВЯТЫХ БОЖИИХ ЦЕРКВАХ И НАРУГАНИЕ ХРИСТИЯНОМЪ

И како могу сказати или исписати напасти тоя грозныя и тучи страшныя руским людем во времена та! Страх бо мя побеждаетъ, и сердце ми горитъ, и плачь смущаетъ, и сами слезы текутъ изо очию моею! И хто убо тогда, о вернии, изрещи можетъ бывшиа великия беды за многа лета от казанцевъ и от поганыя черемисы ихъ православным христианом паче Батыя. Онъ бо единое протече Рускую землю, яко молниина стрела или темная главня огненая, попаляя и пожигая, и разрушая, и пленя християнство, мечем посекая. И оттоле наложи на державствующих наших дани тяжки имати, якоже преже речено. Казанцы же не тако, но всегда из земли нашея не изхождаху, овогда убо с царемъ воююще и пленяюще, яко пшеницу, пожинаютъ и, аки садовъ, посекают рускихъ людей, и кровь ихъ, аки воду, проливаху по удолиям, покоя християном и тихости на всяк часъ не дающе. Никому же от наших князей и воеводъ могущу сопротив им стати, ни возбранити от таковаго ихъ зверства и безчеловения, и суровства, и ни сопротивитися имъ, ни воспретити ни мало, и худи и некрепцы, и немощни воеводы наши никако возбраняху.

И всемъ тогда людемъ печаль велика бысть, живущимъ вскрай варваръ техъ, и у всех верных людей горки слезы от очию течаху. И болши домовъ своихъ имяху в пустынях и лесахъ, и в пещерахъ и горах крыющеся, живяху з женами своими и детми, варварскаго ради пленениа. Инии же оставляюще домы своя пусты и родъ, и племя свое, страну и отечество свое, в нем же родишася и воспитани быша, и преселение творяху оттуду во глубочайшую Русь, идеже варвари тии не ходятъ.

И что много глаголю: От частаго бо ихъ нахождениа и пленения мнози Рустии гради до основания низложени быша и ото очию человечю не познаваемым быти, поразждьшим былием и травою. Все же села пусты сотвориша, яко от великия пустоты и лесы великими заростоша. Честныя великия монастыри огнем пожгоша, святыя церкви стоянием своимъ оскверниша, лежаше спяху в нихъ; и блуд над пленеными женами и девицами творяху; и честныя образы святыя секирами раскалающе, и огню всеядну предаяху, и святыя сосуды служебныя в простыя сосуды претворяху: из нихъ же дома, на пирехъ своихъ, ядяху и пияху скверныя и мотылная своя ядения и питиа; и честныя кресты, сребреныя и златыя, сокрушаху, и святыя обложеныя иконы обдираху, на сребреники и на златники изливаху, и усерязи, и ожерелия, и маниста женам своимъ и дщерямъ изряжаху, и тафии на главы своя украшаху, и из ризъ священнических себе ризы перешиваху; и мнихом наругахуся, образ ангельский безчестяху: горящее углие за сандалия ихъ засыпаху и, ужемъ о шии зацепляюще, скакати имъ веляху и плясати, яко зверемъ на сие изученымъ; и добровидных инокъ и телесы младых, пременяюще, совлачаху черных риз и в мирския портища облачаху, и в варварския земли далече, яко простых юнош, продаяху; и младыя инокини разстризаху и разтлеваху ихъ, яко простыя девицы, и за себя поимаху; над девицами же мирскими пред очима отецъ и матерей ихъ беззаконие, блудное дело, не срамляющеся творяху, тако же и над женами пред очима мужей ихъ, еще же и над старыми женами, которыи до 40 летъ и до 50 во вдовстве пребываху, мужей своихъ оставше. И несть мочно таковаго беззакония ихъ подробну исчести, понеже бо то аз своима очима видех и пишю, сведая, горкое поведание.

Православнымъ християномъ по вся дни казанскими срацыны и черемисою в пленъ ведоми бываху, и старым и непотребнымъ очи избодаху, и уши, и носъ, и уста обрезоваху, и зубы искореневаху, и ланиту выломляху, и тако пометаху конечно дышущих. Инем же руце и нозе обсецаху и, яко бездушное камение, по земли валяющеся и по мале часе умирающе. И инии же человецы усекаеми, иных же на железныхъ удицах за ребра и за пазуси, и за ланите пронизающе, иных же на полы пресецаху, погубляюще, иных же на вострыя колия около града своего посажаху и позоры деяху, смех великъ.

О царю Христе, терпениа твоего ради! – и сие же, паче их, сихъ реченныхъ, младенецъ незлобивыхъ от пазух матерей своихъ, и смеющихся, и играющих, и руце свои, яко отцемъ своим, любезно имъ подающе, – окаяннии кровопийцы за гортани похитивши, задавляху и, за ноги емлюще, о камень и о стену разбиваху, и, на копияхъ прободающе поднимаху.

О жестокия сердцы! О каменныя утробы их! О солнце, како не померче и сияти не преста! Како луна не преложися в кровь, и звезды, яко листвие от древес, на землю како не низпадоша! О земле, како стерпе таковая и не разверзе устъ своихъ, и живых не пожре беззаконникъ тех, и во адъ не низведе ихъ! Кто тогда, жесток и каменосердеченъ, горце не восплачется, глаголюще: «О горе и увы!», видящу отцевъ и матерей от чадъ своихъ отлучающихся, аки овцы от агнецъ своих, чада же от родителей своих, аки птенцы от птицъ отъемлемы, и подружия от подружия своего разставающеся живымъ разставаниемъ, иже много летъ живше вкупе и на едином одре возлежащимъ, и играющим, и чада родивше, и возпитавше, и своих чадъ дети видевше, и се во единъ часъ напрасно разлучаеми бываху, кииждо от себе. А инии же – новобрачнии, яко единъ день или множае два поживше, инии же не тако, но еще законным браком обручившеся и от церкве в домъ свой идущимъ, венчание приемшимъ от презвитера своего, и не познавшися горлица с супругомъ своимъ, тако же разлучахуся, женихъ с невестою, и друг от друга без вести бываху, яко зверми, разхищахуся, неведомо ис пустыни пришедшими. А инии же, во благоденстве цветуще и богатствомъ кипяще, яко древний Авраамъ, и нищиа удовляюще, и странныя упокоивающе, и церковныя иереи почитающе, и пленныя у варвар откупающе и на волю пущающе, и многими деньми собранное у них богатство в мгновении ока, поганых руками разграбляемо, изгибаше. Они же во единъ час нази оставахуся, яко рожени, от всего своего лишаеми, и в убожестве и нищете горце дни своя препровождаху, туне ходяще, просяще укруха; вчера и ономъ дни у них просящим до сытости подаваху, ныне же сами от боголюбцевъ снедениа приемляху.

Казанцы же приводяще к себе в Казань плененую русь и прелщаху, и принуждаху ихъ, мужескъ полъ и женескъ, в бусорманскую веру ихъ прияти. Неразумнии же мнози, увы мне, прелщахуся и приимаху срацынскую веру ихъ, а инии же страха ради и мукъ и проданиа боящеся. Увы! Горе таковых: не разумею прелести и помрачениа – горее варваръ и злее черемисы на християны бываху.

Не хотящих же веры их прияти убиваху, а иных, яко столпъ, перевязаных держаху и на торгу продаваху иноземцем купцем, тацем же поганым человекомъ, во иныя страны далниа и во грады поганыя неверных людей, идеже слух нашъ не знает, – на чюжую далнюю землю, да тамо вси погибнутъ, не могуще оттуду никаможе избыти. Не смеяху бо казанцы многия руси в Казани, мужска полу и необусорманеных, держати, ни во всей области Казанстей, развее женъ и девиц, и младых отрочат, и да не наполнится руси и умножится в Казани, яко израилтян во Египте, и укрепятся, и понасилуют самеми ими. И того ради продаваху их иноязычником, емлюще на них откупъ велик, и тем богатяхуся.

И бе скорбь велика в Руской земли и велико стенание, и рыдание, и везде произхождаше плач велегласен и горек, и неутешим от языка погана и неправедна, студа и злобы исполненъ, от человек, сердцы милости не имущих.

КАЗАНСКАЯ ИСТОРИЯ
Библиотека литературы древней Руси. Т. 10. СПб., 2004. С. 312-318
Tags: Дюжина ножей в спину евразийству, История России, Памятные даты, Русские победы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments