aquilaaquilonis (aquilaaquilonis) wrote,
aquilaaquilonis
aquilaaquilonis

Categories:

2 октября 1552 года русские войска взяли Казань




Фрагмент иконы «Благословенно воинство Небесного Царя», посвящённой взятию Казани



О том, что предшествовало этому событию, рассказывает «Казанская история»


О ПЛЕНЕНИИ КАЗАНЦЕВ НА РУСКУЮ ЗЕМЛЮ И О ОСКВЕРНЕНИИ ОТ НИХ СВЯТЫХ БОЖИИХ ЦЕРКВАХ И НАРУГАНИЕ ХРИСТИЯНОМЪ

И како могу сказати или исписати напасти тоя грозныя и тучи страшныя руским людем во времена та! Страх бо мя побеждаетъ, и сердце ми горитъ, и плачь смущаетъ, и сами слезы текутъ изо очию моею! И хто убо тогда, о вернии, изрещи можетъ бывшиа великия беды за многа лета от казанцевъ и от поганыя черемисы ихъ православным христианом паче Батыя. Онъ бо единое протече Рускую землю, яко молниина стрела или темная главня огненая, попаляя и пожигая, и разрушая, и пленя християнство, мечем посекая. И оттоле наложи на державствующих наших дани тяжки имати, якоже преже речено. Казанцы же не тако, но всегда из земли нашея не изхождаху, овогда убо с царемъ воююще и пленяюще, яко пшеницу, пожинаютъ и, аки садовъ, посекают рускихъ людей, и кровь ихъ, аки воду, проливаху по удолиям, покоя християном и тихости на всяк часъ не дающе. Никому же от наших князей и воеводъ могущу сопротив им стати, ни возбранити от таковаго ихъ зверства и безчеловения, и суровства, и ни сопротивитися имъ, ни воспретити ни мало, и худи и некрепцы, и немощни воеводы наши никако возбраняху.

И всемъ тогда людемъ печаль велика бысть, живущимъ вскрай варваръ техъ, и у всех верных людей горки слезы от очию течаху. И болши домовъ своихъ имяху в пустынях и лесахъ, и в пещерахъ и горах крыющеся, живяху з женами своими и детми, варварскаго ради пленениа. Инии же оставляюще домы своя пусты и родъ, и племя свое, страну и отечество свое, в нем же родишася и воспитани быша, и преселение творяху оттуду во глубочайшую Русь, идеже варвари тии не ходятъ.

И что много глаголю: От частаго бо ихъ нахождениа и пленения мнози Рустии гради до основания низложени быша и ото очию человечю не познаваемым быти, поразждьшим былием и травою. Все же села пусты сотвориша, яко от великия пустоты и лесы великими заростоша. Честныя великия монастыри огнем пожгоша, святыя церкви стоянием своимъ оскверниша, лежаше спяху в нихъ; и блуд над пленеными женами и девицами творяху; и честныя образы святыя секирами раскалающе, и огню всеядну предаяху, и святыя сосуды служебныя в простыя сосуды претворяху: из нихъ же дома, на пирехъ своихъ, ядяху и пияху скверныя и мотылная своя ядения и питиа; и честныя кресты, сребреныя и златыя, сокрушаху, и святыя обложеныя иконы обдираху, на сребреники и на златники изливаху, и усерязи, и ожерелия, и маниста женам своимъ и дщерямъ изряжаху, и тафии на главы своя украшаху, и из ризъ священнических себе ризы перешиваху; и мнихом наругахуся, образ ангельский безчестяху: горящее углие за сандалия ихъ засыпаху и, ужемъ о шии зацепляюще, скакати имъ веляху и плясати, яко зверемъ на сие изученымъ; и добровидных инокъ и телесы младых, пременяюще, совлачаху черных риз и в мирския портища облачаху, и в варварския земли далече, яко простых юнош, продаяху; и младыя инокини разстризаху и разтлеваху ихъ, яко простыя девицы, и за себя поимаху; над девицами же мирскими пред очима отецъ и матерей ихъ беззаконие, блудное дело, не срамляющеся творяху, тако же и над женами пред очима мужей ихъ, еще же и над старыми женами, которыи до 40 летъ и до 50 во вдовстве пребываху, мужей своихъ оставше. И несть мочно таковаго беззакония ихъ подробну исчести, понеже бо то аз своима очима видех и пишю, сведая, горкое поведание.

Православнымъ християномъ по вся дни казанскими срацыны и черемисою в пленъ ведоми бываху, и старым и непотребнымъ очи избодаху, и уши, и носъ, и уста обрезоваху, и зубы искореневаху, и ланиту выломляху, и тако пометаху конечно дышущих. Инем же руце и нозе обсецаху и, яко бездушное камение, по земли валяющеся и по мале часе умирающе. И инии же человецы усекаеми, иных же на железныхъ удицах за ребра и за пазуси, и за ланите пронизающе, иных же на полы пресецаху, погубляюще, иных же на вострыя колия около града своего посажаху и позоры деяху, смех великъ.

О царю Христе, терпениа твоего ради! – и сие же, паче их, сихъ реченныхъ, младенецъ незлобивыхъ от пазух матерей своихъ, и смеющихся, и играющих, и руце свои, яко отцемъ своим, любезно имъ подающе, – окаяннии кровопийцы за гортани похитивши, задавляху и, за ноги емлюще, о камень и о стену разбиваху, и, на копияхъ прободающе поднимаху.

О жестокия сердцы! О каменныя утробы их! О солнце, како не померче и сияти не преста! Како луна не преложися в кровь, и звезды, яко листвие от древес, на землю како не низпадоша! О земле, како стерпе таковая и не разверзе устъ своихъ, и живых не пожре беззаконникъ тех, и во адъ не низведе ихъ! Кто тогда, жесток и каменосердеченъ, горце не восплачется, глаголюще: «О горе и увы!», видящу отцевъ и матерей от чадъ своихъ отлучающихся, аки овцы от агнецъ своих, чада же от родителей своих, аки птенцы от птицъ отъемлемы, и подружия от подружия своего разставающеся живымъ разставаниемъ, иже много летъ живше вкупе и на едином одре возлежащимъ, и играющим, и чада родивше, и возпитавше, и своих чадъ дети видевше, и се во единъ часъ напрасно разлучаеми бываху, кииждо от себе. А инии же – новобрачнии, яко единъ день или множае два поживше, инии же не тако, но еще законным браком обручившеся и от церкве в домъ свой идущимъ, венчание приемшимъ от презвитера своего, и не познавшися горлица с супругомъ своимъ, тако же разлучахуся, женихъ с невестою, и друг от друга без вести бываху, яко зверми, разхищахуся, неведомо ис пустыни пришедшими. А инии же, во благоденстве цветуще и богатствомъ кипяще, яко древний Авраамъ, и нищиа удовляюще, и странныя упокоивающе, и церковныя иереи почитающе, и пленныя у варвар откупающе и на волю пущающе, и многими деньми собранное у них богатство в мгновении ока, поганых руками разграбляемо, изгибаше. Они же во единъ час нази оставахуся, яко рожени, от всего своего лишаеми, и в убожестве и нищете горце дни своя препровождаху, туне ходяще, просяще укруха; вчера и ономъ дни у них просящим до сытости подаваху, ныне же сами от боголюбцевъ снедениа приемляху.

Казанцы же приводяще к себе в Казань плененую русь и прелщаху, и принуждаху ихъ, мужескъ полъ и женескъ, в бусорманскую веру ихъ прияти. Неразумнии же мнози, увы мне, прелщахуся и приимаху срацынскую веру ихъ, а инии же страха ради и мукъ и проданиа боящеся. Увы! Горе таковых: не разумею прелести и помрачениа – горее варваръ и злее черемисы на християны бываху.

Не хотящих же веры их прияти убиваху, а иных, яко столпъ, перевязаных держаху и на торгу продаваху иноземцем купцем, тацем же поганым человекомъ, во иныя страны далниа и во грады поганыя неверных людей, идеже слух нашъ не знает, – на чюжую далнюю землю, да тамо вси погибнутъ, не могуще оттуду никаможе избыти. Не смеяху бо казанцы многия руси в Казани, мужска полу и необусорманеных, держати, ни во всей области Казанстей, развее женъ и девиц, и младых отрочат, и да не наполнится руси и умножится в Казани, яко израилтян во Египте, и укрепятся, и понасилуют самеми ими. И того ради продаваху их иноязычником, емлюще на них откупъ велик, и тем богатяхуся.

И бе скорбь велика в Руской земли и велико стенание, и рыдание, и везде произхождаше плач велегласен и горек, и неутешим от языка погана и неправедна, студа и злобы исполненъ, от человек, сердцы милости не имущих.

КАЗАНСКАЯ ИСТОРИЯ
Библиотека литературы древней Руси. Т. 10. СПб., 2004. С. 312-318
Tags: Дюжина ножей в спину евразийству, История России, Памятные даты, Русские победы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments