aquilaaquilonis (aquilaaquilonis) wrote,
aquilaaquilonis
aquilaaquilonis

Category:

Самаритяне: События после Неемии

Хотя, как мы видели, бывший в середине V в. до н.э. наместником провинции Иудея Неемия относился к самаритянам резко враждебно, элефантинская переписка конца того же столетия даёт нам совершенно другую картину отношений между Иудеей и Самарией. В 407 г. до н.э. элефантинские иудеи обращаются за поддержкой в восстановлении их храма к наместнику Иудеи Багавахье, сообщая ему, что такую же просьбу направили «Делайе и Шелемие – сыновьям Санаваллата, наместника Самарии» (dlyh wšlmyh bn’ sn’blṭ pḥt šmryn) (A4.8.29). Разрешение на восстановление храма Яхве иудеям Элефантины дают совместно Багавахья и Делайя (последний, видимо, в качестве исполняющего обязанности наместника Самарии) (A4.9.1). Из этого следует, что наместники Иудеи и Самарии рассматривали себя в это время как представителей общих интересов яхвистской религиозной общины, в которую входили также иудеи Элефантины.

Напомним также в папирусе Amherst 63 эпизод предположительно поступления иудейских воинов на службу к иностранному царю (египетскому фараону Псамметиху?), на вопрос которого об их происхождении они отвечают: «Я из Иудеи, мой брат – из Самарии приведён, и теперь мою сестру ведут из Иерусалима» (’[n(h)] ˹mn˺-[y]hwd ’t(h) ’ḫy mn-šmry˹n˺ m{m}y˹t˺(y) pk‘t ’dm ˹m˺sq ’ḫty myrwšl{l}m) (xvii 3-4). Отсюда можно сделать вывод, что после ухода Неемии с должности наместника Иудеи проводившаяся им политика конфронтации с самаритянами сменилась политикой сотрудничества. К сожалению, об отношениях между провинциями Самарией и Иудеей в последний период их существования нам ничего не известно.

В качестве персидских провинций Самария и Иудея просуществовали примерно два столетия (если принять предположение, что Иудея сразу же была учреждена как отдельная провинция, а не входила до Неемии в состав Самарии). При этом, как и в эпоху Израильского и Иудейского царств, северная провинция имела более обширную площадь, более многочисленное население и большее экономическое и политическое значение, чем южная. Сходные изменения произошли в их жизни и с началом эллинистического периода.

Римский историк Квинт Курций Руф (I в. н.э.) сообщает, что самаритяне первоначально подчинились Александру, но после его ухода в Египет в 331 г. до н.э. восстали и сожгли македонского префекта Сирии Андромаха (Hist. Alex. 4.8.9-10). Вернувшийся из Египта Александр подверг их за это репрессиям. Хотя данное сообщение является довольно поздним, оно подтверждается находкой в пещере Вади-Далиех останков примерно трёхсот знатных самаритян, по всей видимости, убитых македонскими воинами. «Хроникон» Евсевия Кесарийского и Синкелл утверждают, что Александр разрушил Самарию и на её месте основал колонию македонян (согласно другому сообщению того же «Хроникона» и Иерониму, это сделал Пердикка). Несколько позднее была учреждена Селевкидская провинция (епархия) Самария. Судя по тому, что в двух надписях эллинистического времени с горы Гаризим упоминаются паломники с дарами из Самарии, некоторое количество самаритян по-прежнему проживало в этом городе, однако основное его население составляли греческие военные колонисты. Таким образом, самаритяне потеряли свою административную столицу и самый крупный город.

Сразу же вслед за превращением Самарии в греческий полис, в 320-х гг. до н.э., происходит возрождение пустовавшего в персидскую эпоху Сихема, который становится новой самаритянской столицей. Самаритяне превращаются в теократическое сообщество с центром в Гаризимском храме, подобно тому, как в то же время в подобное сообщество с центром в Иерусалимском храме превращаются иудеи.

Иосиф Флавий приводит любопытные данные о переселении самаритян и иудеев в Птолемеевский Египет и их отношениях: «Затем Птолемей, забрав в плен множество народа из гористой части Иудеи, из окрестностей Иерусалима, из Самарии и с горы Гаризим, повёл их всех в Египет и поселил их здесь. Когда же он узнал, что иерусалимцы отличаются особенною надёжностью в соблюдении клятв и сдержании данного слова, что видно уже из их ответа посланникам Александра после поражения, понесённого в бою с Дарием, он многих из них разместил по гарнизонам и сделал их равноправными с александрийскими македонянами, причём взял с них клятву, что они будут сохранять эту верность также его потомкам. Также немалое число и других иудеев добровольно переселилось в Египет, отчасти подбиваемые к тому превосходным качеством тамошней почвы, отчасти же вследствие щедрости Птолемея. Однако [впоследствии] у этих иудеев возникли распри с самарянами, вследствие желания первых сохранить издревле установленные обычаи, и они стали воевать друг с другом, потому что иерусалимцы считали единственно свой храм священным и требовали отсылки жертвоприношений именно туда, самаряне же настаивали на требовании отправлять эти приношения на гору Гаризим» (Древности, 12.1.1).

Обострение конфликта между самаритянскими и иудейскими переселенцами в Египте произошло в правление Птолемея VI Филометора (186-145 гг. до н.э.): «Между тем среди александрийских иудеев и самарян, поклонявшихся храму, сооружённому во времена Александра на горе Гаризим, произошли распри, и они в своём религиозном споре обратились за решением к самому Птолемею; иудеи при этом уверяли, будто по законам Моисеевым построен [лишь] храм Иерусалимский, самаряне же утверждали то же самое относительно святилища на горе Гаризим. И вот обе стороны упросили царя образовать со своими приближёнными судилище, выслушать доводы обеих партий и наказать смертью неправую сторону. За самарян выступили Саввей и Феодосий, а представителем интересов иудеев явился Андроник, сын Мессалама. Последние поклялись именем господа и царя, что они будут давать свои показания по сущей истине, и просили Птолемея казнить того из них, кто нарушил бы свою клятву. Тогда царь созвал множество приближённых на совет и приготовился выслушать стороны. Александрийские иудеи очень беспокоились относительно тех мужей, которым теперь приходилось выступать на защиту прав Иерусалимского храма, потому что они были бы совершенно подавлены, если бы этот храм, столь древний и почитаемый на всей поверхности земной, не выдержал испытания. Саввей и Феодосий предоставили Андронику первому слово, и вот он начал свою аргументацию с данных закона и с преемственности первосвященника, указал на то, как каждый первосвященник получал свой сан от отца своего и стоял во главе храма, а также на то обстоятельство, что все цари Азии почтили [Иерусалимский] храм жертвенными приношениями и необычайно богатыми подарками, но никто из них ни одним словом не обмолвился о храме на горе Гаризим, как будто бы его не было вовсе. Такими доводами и целым рядом подобных соображений Андроник побудил царя признать, что святилище иерусалимское воздвигнуто сообразно постановлениям Моисеевым, и казнить Саввея и Феодосия. Таковы были дела александрийских иудеев при Птолемее Филометоре» (Древности, 13.3.4).

Такого рода противостояние свидетельствует, что иудеи и самаритяне продолжали осознавать себя как некое этническое и религиозное единство (в противном случае споры о первенстве Иерусалимского или Гаризимского храмов не имели бы смысла). О подобном осознании косвенно свидетельствует и датируемое тем же II в. до н.э. «Письмо Аристея», излагающее легендарные обстоятельства перевода иудейского писания на греческий язык. Согласно этому тексту, Септуагинта является плодом труда 72 толковников, по 6 человек от каждого из 12 колен Израилевых (стр. 32, 39, 46-50), т.е. автор «Письма Аристея» полагает, что в его эпоху северные колена продолжают существовать.

Примечательно, что даже Иосиф Флавий в своём вымышленном рассказе о получении Санаваллатом от Александра Македонского разрешения на строительство самаритянского храма выражает (пусть и вложенную в уста наместника Самарии) мысль о том, что иудеи и самаритяне – один народ (ἔθνος): «Александр охотно принял его, и вследствие этого Санаваллет уже смело повёл с ним речь о своих планах и рассказал ему, что у него есть зять Манассия, брат иудейского первосвященника Иаддуя, и что многие из соотечественников этого его зятя готовы теперь приступить к постройке своего храма в подчинённой ему (Санаваллету) области. Попутно было указано, что это обстоятельство, т.е. распадение иудеев на два лагеря, может быть полезно и царю македонскому: таким образом, если даже это племя вздумает в полном между собою согласии и общими усилиями предпринять отпадение, то это не представит царям затруднения…» (ἀσμένως δ᾽ αὐτὸν προσδεξαμένου θαρρῶν ἤδη περὶ τῶν προκειμένων ὁ Σαναβαλλέτης αὐτῷ λόγους προσέφερεν δηλῶν, ὡς γαμβρὸν μὲν ἔχοι Μανασσῆ τοῦ τῶν Ἰουδαίων ἀρχιερέως Ἰαδδοῦ ἀδελφόν, πολλοὺς δὲ καὶ ἄλλους αὐτῷ συμπαρόντας τῶν ὁμοεθνῶν θέλειν ἱερὸν ἐν τοῖς ὑπ᾽ ἐκείνῳ τόποις ἤδη κατασκευάσαι. τοῦτο δ᾽ εἶναι καὶ τῷ βασιλεῖ συμφέρον εἰς δύο διῃρῆσθαι τὴν Ἰουδαίων δύναμιν, ἵνα μὴ ὁμογνωμονοῦν τὸ ἔθνος μηδὲ συνεστός, εἰ νεωτερίσειέν ποτε, χαλεπὸν ᾖ τοῖς βασιλεῦσιν) (Древности, 11.8.4).

Сходную мысль о том, что обитатели Иерусалима и Гаризима представляют собой один народ (γένος), выражает 2-я Маккавейская книга в рассказе об притеснениях их со стороны Антиоха Епифана: «Между тем он (т.е. Антиох) оставил приставников, чтобы угнетать народ, в Иерусалиме – Филиппа, родом Фригийца, нравом же человека ещё более жестокого, нежели каков был поставивший его, а в Гаризине – Андроника, и сверх того Менелая, который превзошёл прочих злобою к жителям и имел враждебное расположение к гражданам Иудейским» (κατέλιπε δὲ καὶ ἐπιστάτας τοῦ κακοῦν τὸ γένος, ἐν μὲν ῾Ιεροσολύμοις Φίλιππον τὸ μὲν γένος Φρύγα, τὸν δὲ τρόπον βαρβαρώτερον ἔχοντα τοῦ καταστήσαντος, ἐν δὲ Γαριζὶν ᾿Ανδρόνικον, πρὸς δὲ τούτοις Μενέλαον, ὃς χείριστα τῶν ἄλλων ὑπερῄρετο τοῖς πολίταις, ἀπεχθῆ δὲ πρὸς τοὺς πολίτας ᾿Ιουδαίους ἔχων διάθεσιν) (2 Мак. 5, 22-23).

Репрессии сирийского царя были в равной степени направлены против Иерусалимского и Гаризимского храмов: «Спустя немного времени царь послал одного старца, Афинянина, принуждать Иудеев отступить от законов отеческих и не жить по законам божиим, а также осквернить храм Иерусалимский и наименовать его храмом Зевса Олимпийского, а храм в Гаризине, так как обитатели того места пришельцы, храмом Юпитера Странноприимного» (Μετ᾿ οὐ πολὺν δὲ χρόνον ἐξαπέστειλεν ὁ βασιλεὺς γέροντα ᾿Αθηναῖον ἀναγκάζειν τοὺς ᾿Ιουδαίους μεταβαίνειν ἐκ τῶν πατρώων νόμων καὶ τοῖς τοῦ θεοῦ νόμοις μὴ πολιτεύεσθαι, μολῦναι δὲ καὶ τὸν ἐν ῾Ιεροσολύμοις νεὼν καὶ προσονομάσαι Διὸς ᾿Ολυμπίου καὶ τὸν ἐν Γαριζίν, καθὼς ἐτύγχανον οἱ τὸν τόπον οἰκοῦντες, Διὸς Ξενίου) (2 Мак. 6, 1-2). Хотя автор этого рассказа и воспроизводит иудейскую традицию о пришлости самаритян, он косвенно признаёт за их храмом такой же статус, каким обладает храм иудеев.

По утверждению Иосифа Флавия, самаритянам удалось убедить Антиоха, что они не являются иудеями и не участвуют в иудейском мятеже: «Когда самаряне увидели все эти бедствия иудеев, то перестали выдавать себя за их сородичей и стали уверять, что их храм на [горе] Гаризим вовсе не воздвигнут в честь всевышнего бога; другими словами, они поступили сообразно своей обычной манере, о которой мы уже упоминали, и выдавали себя за потомков мидян и персов, что вполне правильно. Вместе с тем они отправили к Антиоху послов с письмом следующего содержания: “Послание царю Антиоху Богу Эпифану от сидонцев из Сихема. На основании некоего суеверия наши предки, побуждаемые к тому различными постигшими страну бедствиями, установили обычай почитать тот день, который у иудеев носит название субботнего. Вместе с тем они воздвигли на горе Гаризим святилище без определённого назначения и приносили тут разные жертвы. И вот, так как ты воздаёшь теперь иудеям должное возмездие за все их гнусности, царские чиновники, полагая, что мы родственны евреям и потому следуем их примеру, подвергают и нас подобным же наказаниям, тогда как мы по происхождению своему сидоняне. Последнее, впрочем, видно и по государственным записям. Ввиду всего этого умоляем тебя, нашего благодетеля и спасителя, повелеть своему наместнику Аполлонию и уполномоченному своему Никанору не обижать нас применением к нам тех карательных мер, которые установлены для иудеев; ведь мы, как по своему происхождению, так и по своим обычаям, не имеем ничего общего с последними. Вместе с тем пусть будет никому не посвященное святилище наше предназначено греческому Зевсу. Если это будет сделано, то преследования наши само собою прекратятся, и мы сможем безбоязненно посвятить себя делам своим, от чего увеличатся лишь твои собственные доходы”. На эту просьбу самарян царь послал им следующий ответ: “Царь Антиох Никанору. Сихемские сидоняне препроводили ко мне прилагаемую записку. Так как в совещании, которое я устроил по этому поводу с приближёнными моими, посланные самаряне подтвердили, что возводимые на иудеев обвинения совершенно не применимы к ним, самарянам, и что последние готовы жить по греческим обычаям, мы освобождаем их от преследований и посвящаем, сообразно их просьбе, их храм Зевсу греческому”. Такой же указ царь послал и наместнику своему Аполлонию в сто сорок шестом году, в восемнадцатый день месяца гекатомбеона» (Древности, 12.5.5).

Хотя это сообщение насыщено обычной для Иосифа Флавия антисамаритянской пропагандой, оно, по всей видимости, содержит зерно исторической правды, заключающееся в том, что самаритяне не поддержали иудейское восстание и сохранили лояльность Селевкидам. Такая политика принесла им временные выгоды, но в конечном счёте обернулась против них. Хасмонеям удалось закрепиться у власти, и уже Ионафан (великий жрец Иерусалимского храма с 153 г. до н.э.) ок. 145 г. до н.э. получил от сирийского царя Деметрия II Никатора во владение три самаритянских нома: «Итак, мы утверждаем за ними как пределы Иудеи, так и три области: Аферему, Лидду и Рамафем, которые присоединены к Иудее от Самарии, и всё, принадлежащее всем жрецам их в Иерусалиме, за те царские оброки, которые прежде ежегодно получал от них царь с произрастаний земли и с плодов древесных, и всё прочее, принадлежащее нам отныне из десятин и даней, следующих нам, солёные озёра и венечный сбор, нам принадлежащий, всё вполне уступаем им» (1 Макк. 11, 34-35).

Племянник Ионафана Иоанн Гиркан ок. 110 г. до н.э. захватил Сихем и разрушил храм на горе Гаризим, а в 110-108 гг. до н.э. после длительной осады взял город Самарию, вследствие чего вся территория бывшей персидской провинции Самария оказалась под властью иудеев (продолжавшейся до 64 г. до н.э., когда Помпей освободил самаритян от верховенства Иерусалима). Неспособность самаритян выделить из своей среды народных вождей, подобных Хасмонеям, привела к тому, что в многовековом самаритянско-иудейском противостоянии чаша весов решительно склонилась в пользу иудеев.
Tags: ИВХ
Subscribe

  • Первый парад Победы

    Берлин, 4 мая 1945 г.

  • Михаил Шемякин

    Эскиз декорации к балету «Преступление и наказание», 1985 г. Михаил Шемякин родился 4 мая 1943 г.

  • Берлин наш!

    2 мая 1945 г. русская армия полностью овладела Берлином. Тяжёлые танки ИС-2 на Унтер-ден-Линден рядом с Бранденбургскими воротами

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments